Готовый перевод Just Want to Live Off My Dad, But He Pushed Me Onto the Dragon Throne / Мечтал о праздности, а стал фаворитом тирана: Глава 14

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Ван У сложил руки перед грудью, и на его лице появилась простодушная улыбка.

Линь Чанюань снова указал на молодого человека лет двадцати:

— А это Сюй Цзинлян. У него живой ум, он мастерски умеет выстраивать цепочки улик и изучать официальные документы и долговые книги.

Сюй Цзинлян согнулся в поклоне.

Наконец Линь Чанюань посмотрел на самого юного паренька. Не успел он заговорить, как тот уже не смог сдержать волнения, уставившись на Линь Циняня сияющими глазами.

Он выпалил быстрее остальных:

— Я знаю, вы — Линь Цинянь, третий молодой господин из семьи Линь, которого издавна называют воплощением звезды Вэньцюй! В детстве я на улице слышал о вашей славе, когда вы заняли первое место на поэтическом собрании в Праздник середины осени.

— Я с малых лет глубоко восхищаюсь вами и сегодня наконец-то увидел ваше истинное лицо. Никак не ожидал, что мы будем служить в одном месте!

Линь Чанюань тоже улыбнулся и сказал Линь Циняню:

— Этого паренька зовут Чжао Фэйюань, он сдал экзамены и поступил сюда только в прошлом году. Не смотри, что он самый молодой, ноги у него самые быстрые, память отличная, а во всех темных и светлых закоулках столицы он ориентируется с закрытыми глазами. Вот только нрав у него чуточку порывистый.

Линь Цинянь сложил руки в ответном поклоне:

— Какое там звание звезды Вэньцюй, мне просто повезло. Старший брат Ван, брат Сюй, брат Чжао, впредь нам вместе служить в приказах, так что прошу всех о наставлениях.

Он держался скромно и вежливо, без малейших замашек аристократа. Ван У и Сюй Цзинлян оба ответили на поклон, и в их взглядах промелькнуло еще большее расположение.

Они столько лет прослужили вместе с Линь Чанюанем, поэтому прекрасно знали, что у того есть горячо любимый младший брат, вот только видеть его раньше не доводилось.

Они даже думали, не окажется ли тот избалованным сорванцом, которого перелюбили дома, но никак не ожидали, что он окажется настолько простым и приятным в общении.

После короткого знакомства выражение лица Линь Чанюаня снова стало серьезным, и он обратился к троице:

— Вести, которые вы принесли, очень полезны.

— Ван У, продолжай следить за Чжан Чэньююнем, проверяй, не совершает ли он в последнее время каких-либо странных поступков и не поддерживает ли дополнительную связь с поместьем Ли. Если что — немедленно доложи мне.

— Есть, — отозвался Ван У.

Линь Чанюань посмотрел на двух оставшихся:

— Вы двое отправляйтесь понаблюдать за движением в поместье Ли. Как только что-то изменится — живо возвращайтесь с докладом.

— Подчиненные поняли.

— Слушаемся! Господин помощник министра, не беспокойтесь, положитесь на нас!

Троица в один голос подтвердила приказ и, откланявшись, удалилась.

В служебном кабинете остались только Линь Чанюань и Линь Цинянь.

Линь Цинянь не удержался от вздоха:

— Брат, у этих твоих подчиненных и впрямь у каждого свои сильные стороны, а работают они с невероятной эффективностью.

Линь Чанюань помассировал переносицу, унимая усталость от бессонной ночи:

— Расследование дел в Великом судебном приказе строится на том, чтобы каждый человек использовался по назначению. Ван У и остальные служат со мной уже несколько лет, и все они заслуживают доверия.

— Улики есть, теперь всё зависит от того, удастся ли копнуть глубже.

Линь Цинянь произнес:

— Пожалуй, самый простой способ сейчас — это осмотреть тела госпожи Ван и госпожи Чжан. Стоит телам выдать полезные зацепки, и не придется тратить столько сил на то, чтобы круга́ми и в обход добывать сведения.

Линь Чанюань вздохнул:

— Ты говоришь верно, но, к сожалению, покойные — не простые люди. Вскрывать тела без разрешения — это тоже нарушение государственных законов.

Глава 19. Преступление из-за ревности и страсти?

Линь Цинянь нахмурился, в его голосе прозвучало недоумение и нетерпение:

— Великий судебный приказ опирается на самого императора, и у него такие жесткие ограничения? Тогда чем он отличается от уездного управленческого ведомства?

— Разумеется, ничем, — тоном, полным сложного смысла, ответил Линь Чанюань. — Не легче ни капли, а связаны по рукам и ногам еще сильнее.

— Попадают ли в Великий судебный приказ дела простые? По сравнению с мелкими бытовыми дрязгами обычных людей, в здешних делах вода куда мутнее.

— В конце концов, в любых казенных домах Поднебесной, больших или малых, дела всегда ведут с оглядкой на то, кто перед ними стоит. Заявлять, будто в Великом судебном приказе не бывает несправедливых и ошибочных приговоров — чистая ложь.

Линь Цинянь спросил:

— Тогда почему бы напрямую не попросить Ваше Величество издать указ, разрешающий нам провести тщательное расследование?

— И тревожить императора из-за этого дела? — Линь Чанюань покачал головой, его вид был несколько беспомощным. — Саньлан, ты думаешь, императорские указы раздаются по первому требованию? Насколько здесь всё сложно, тебе еще не доводилось испытывать на себе.

Линь Цинянь не понял:

— Почему это называется из-за этого дела? На кону несколько человеческих жизней, разве это не крупное дело? Неужели обязательно ждать, пока ситуация станет непоправимой?

Линь Чанюань на мгновение замолчал и лишь потом заговорил вновь:

— Саньлан, в этом мире люди с рождения разделены на девять ступеней и три ранга. Пытаться перепрыгнуть через эти слои ради расследования — все равно что достать до неба.

— Человеческие жизни, о которых ты говоришь, в глазах верхов порой не стоят и дохлой собаки.

Саньлан умен не по годам, но домашние все же слишком оберегали его. Только ступив на чиновничью службу, он еще по-настоящему не познал всю глубину и грязь этого омута.

Он подошел к столу, взял теплую, уже остывшую пиалу с чаем, сделал глоток и только тогда неторопливо продолжил:

— Саньлан, ты столько книг прочел, неужели никогда не слышал выражение «бояться задеть вазу, бросая камень в крысу»?

Линь Цинянь замер, а затем ответил:

— Разумеется, слышал. Это значит: хочешь прихлопнуть крысу, да боишься разбить утварь, что стоит рядом.

Линь Чанюань опустил пиалу на стол:

— Ли Гуанчжао, Глава Министерства протокола, сановник третьего ранга. Годами прослужив при дворе, он обзавелся собственными связями и прочным фундаментом.

— Госпожа Чжан — его равная жена, а госпожа Ван — законная супруга, носившая императорский титул. Если бы их смерть оказалась лишь грязными тайнами внутреннего двора поместья Ли — еще куда ни шло. Но если нет…

— Если замешан сам Ли Гуанчжао, то эта утварь — уже не просто клан Ли. Она может задеть определенные запутанные сети связей при дворе.

— Ваше Величество занят государственными делами, и как же много в Поднебесной важных вопросов! Если ради каждого сомнительного дела, затрагивающего чиновников, Великому судебному приказу придется испрашивать высочайший указ, разве император не утонет в этих домашних делах и внутренних грязных тайнах?

— К тому же, стоит выйти императорскому указу, как дело окажется выставлено напоказ всему миру, и места для маневра не останется вовсе. Если в конце расследования выяснится, что ничего страшного не произошло, или улик окажется недостаточно, и истинного убийцу по горячим следам отыскать не удастся — докуда тогда падет величие Его Величества?

Линь Цинянь тихо произнес:

— Выходит, смерть госпожи Чжан семья Ли могла замять, поспешно похоронив ее. А гибель госпожи Ван, если бы не Сяо Тао, которая «наложила на себя руки» и выставила всё на всеобщее обозрение, подняв шум, тоже, боюсь, сумели бы прикрыть каким-нибудь предлогом вроде «внезапной тяжелой болезни».

— Только потому, что они — внутренние домочадцы, их жизнь и смерть при определенных правилах можно переварить и замять изнутри.

Линь Чанюань подошел к Линь Циняню, похлопал брата по плечу и смягчил тон:

— Саньлан, я знаю, что у тебя на душе скребут кошки, и тебе кажется это несправедливым и удушливым. Когда я сам впервые пришел в Великий судебный приказ, я чувствовал то же самое.

— Но ты должен понимать: здесь, в столице, на чиновничьей службе зачастую важна вовсе не истина. Куда важнее — заткнуть тысячи людских ртов.

Линь Цинянь долго молчал, а затем кивнул:

— Я понял.

…

Императорский дворец.

Ли Фань преподнес пачку бумаг, на которых четко и ясно было записано всё случившееся в поместье Ли.

Сяо Цзинь бросил на них пару взглядов, уголки его губ искривились в лишенной тепла усмешке, и он небрежно швырнул стопку обратно на стол, листы разлетелись веером.

— Ли Гуанчжао… — тихо произнес он это имя. — Не может навести порядок даже в собственном доме, как ему помышлять о том, чтобы развеять заботы государства?

Ли Фань стоял с опущенными руками, потупив взор и сосредоточившись на внутреннем спокойствии.

Сяо Цзинь неожиданно спросил:

— Как по-твоему, не пора ли кому-то другому занять кресло Главы Министерства протокола?

Ли Фань ответил:

— Ваше Величество, сие есть великое дело назначения кадров при дворе, как раб-евнух может сметь судить об этом.

Сяо Цзинь хмыкнул, и по его голосу было невозможно понять, разгневан он или доволен:

— Говори, я дарую тебе прощение. Здесь только я и ты, неужто если сболтнешь лишнего, я лишу тебя головы?

Ли Фань с улыбкой произнес:

— Ваше Величество мудр и проницателен, в сердце Вашем наверняка уже есть решение. По убогому мнению раба, чиновник Ли много лет управлял Приказом дипломатических сношений, в вопронах церемониала и ритуалов он и впрямь искусен.

— Только в последние годы иноземных послов становится всё больше, дел невпроворот, и, пожалуй, требуется кто-то более энергичный и решительный в делах.

Выслушав его, Сяо Цзинь ничего не ответил ни утвердительно, ни отрицательно, лишь вновь перевел взгляд на раскинувшиеся листы бумаги, погрузившись в раздумья.

— А что в Великом судебном приказе, разве они уже не ведут расследование? — внезапно спросил он.

— Отвечаю Вашему Величеству: да. Согласно установлениям, раз убийство произошло в столице и затронуло домочадцев чиновника, вмешательство Великого судебного приказа — обычный порядок вещей. Слышал, за это взялся помощник министра Линь.

— Линь Чанюань? — Сяо Цзинь чуть приподнял брови. — Тот старший сын семьи Линь?

Ли Фань отозвался:

— Он самый.

— Что ж, пусть расследует. Когда разберется — доложит мне результат.

— Слушаюсь.

Сяо Цзинь вскользь бросил вопрос:

— А недуг Линь Циняня прошел?

Ли Фань с улыбкой ответил:

— Еще пару дней назад поправился, он уже два дня как заступил на службу в Великий судебный приказ.

Сяо Цзинь лишь хмыкнул: «Мм».

В кабинете воцарилась тишина.

Ли Фань, проявив благоразумие, удалился, оставляя Сяо Цзиню тишину и покой.

…

Прошло три дня.

За эти три дня улик действительно добыли немало, но все расследования в конце концов заходили в тупик.

Братья ломали головы над грудой хаотичной информации на столе.

В этот момент дверь в кабинет со стуком распахнулась, и внутрь вихрем ворвался Чжао Фэйюань. На его лице виднелись следы ветров и морозов многодневных разъездов, но скрыть блеск возбуждения в глазах он не мог.

— Господин! Господин Линь! Есть новые вести! Важнейшие новости! — не успев перевести дыхание, выпалил он громким голосом.

Оба в комнате встрепенулись и мгновенно выпрямились.

Линь Чанюань сурово произнес:

— Не спеши, говори толком, что за новости?

Чжао Фэйюань налил себе чашку чаю, сделал жадный глоток, и лишь после этого перевел дыхание:

— Подчиненный навел справки о прошлом госпожи Ван и госпожи Чжан до их замужества.

Линь Цинянь переспросил:

— Ты хочешь сказать, что госпожа Ван и госпожа Чжан были знакомы раньше?

Чжао Фэйюань воскликнул:

— Знакомы? Да больше того! Восемнадцать лет назад, до того как выйти замуж, госпожа Ван и та самая госпожа Чжан были не разлей вода! Дружили так крепко, что повсюду ходили вместе, и поговаривали даже, что они спали на одном ложе, будучи неразлучны!

Линь Чанюань и Линь Цинянь переглянулись, и оба увидели изумление в глазах друг друга.

Об этой связи в семье Ли никогда не упоминали, и в миру о ней ныне никто уже не помнил.

— А что было потом? — не удержавшись, спросил Линь Цинянь.

— Потом, неизвестно из-за чего, они вдруг оборвали все связи и больше не пересекались, — продолжил Чжао Фэйюань. — Вплоть до того момента, как госпожа Ван вышла замуж за чиновника Ли.

— А позднее, когда у госпожи Ван три года не было детей, госпожа Чжан вошла в поместье Ли в качестве наложницы, а на второй год родила старшего сына и благодаря ребенку была возвышена в статусе до равной жены.

— Что самое удивительное — вскоре после этого и госпожа Ван забеременела. Тогда по столице даже ходили слухи, будто чиновник Ли наслаждается семейным счастьем, окруженный красавицами-женами, вызывая всеобщую зависть.

http://bllate.org/book/41439/5283992

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода