Готовый перевод My Ex-Husband Picked Up My Kid and Now He Won't Leave / Случайная встреча: когда бывший муж забирает ребенка: Глава 10

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

За такое короткое время там действительно никто не должен был появиться.

К тому же Лин Суйхань крутился в этих кругах почти десять лет и в подобных вопросах должен быть куда бдительнее него.

Это он сам потерял голову.

Су Чжицю вышел через противопожарную дверь и, сам не зная почему, оглянулся.

Окно на лестничной клетке по-прежнему было приоткрыто, ночной ветер с воем врывался внутрь, взметая несколько опавших листьев и унося с собой последний слабый след табачного дыма, оставленный здесь тем человеком.

Поскольку он вечно ездил на машине, одежды на нем было надето немного, и от обдувавшего икры холодного ветра стало зябко.

В тот самый момент, когда дверь закрылась, у Су Чжицю внезапно мелькнула одна мысль.

В декабрьском Бэйчене Лин Суйхань простоял у окна целый день в одном лишь плаще — неужели ему не было холодно?

Что такого особенного было в этом окне, раз молодой господин Лин нашел в себе терпение простоять у него целых четыре-пять часов...

Су Чжицю плотно сжал губы: спустя пять лет он больше не понимал Линь Суйханя.

Раньше, даже когда их разделяли тысячи ли, стоило Линь Суйханю поставить одну точку в сообщении, как он сразу же понимал все, что тот не успел высказать.

А теперь, даже когда Лин Суйхань стоял прямо перед ним и смотрел на него, он был не в силах прочесть этого чужого и непостижимого человека.

Пять лет — за это время разлука разделила не просто годы, а каждую крупицу жизни друг друга.

Су Чжицю мчался на работу сломя голову, а с работы несся в мыле, и даже при всем этом у ворот детского сада он оказался на десять минут позже положенного.

Он вбежал внутрь легким бегом, чтобы забрать Су Туаньтуаня.

Дети, за которыми еще не пришли родители, сидели на мягких матах вокруг воспитателя и слушали сказку. Су Туаньтуань явно был немного рассеян — он сидел один в небольшом уголке и, прижимая к себе игрушечную машинку, о чем-то задумчиво витал в облаках.

Пока воспитатель не заметил фигуру Су Чжицю и с улыбкой не окликнул его:

— Туаньтуань, папа пришел!

Затуманенные до этого глаза Су Туаньтуань вмиг просветлели, и чистые, влажные персиковые глаза устремились на вход.

Хотя он и обрадовался, он все же по всем правилам аккуратно убрал машинку, попрощался с воспитателем и только после этого пулей бросился вперед.

Су Чжицю опустился на колени и надежно поймал его. Мягкое детское тельце излучало жар, мгновенно согрев его озябшие до ледышек руки.

На обратном пути Су Туаньтуань взволнованно и без умолку щебетал, докладывая Су Чжицю о делах в садике.

Сегодня в детском саду устраивали занятие по лепке из теста, и лепка Су Туаньтуаня — маленький кролик — получилась невероятно милой, так что воспитатель поставил ее на стеклянную витрину.

Су Чжицю терпеливо слушал, время от времени восторженно ахая в поддержку и вставляя:

— Туаньтуань такой молодец, тогда папа просто обязан тебя наградить!

Вскоре он уболтал малыша до того, что тот расплылся в лучезарной улыбке, прижал обе румяные щечки ладошками, покраснел даже до самой шеи, но все равно упрямо и смущенно выдал:

— Ой, да ладно тебе, пап, если тебе нравится, я завтра слеплю еще одного и принесу тебе.

Глядя на этот его самодовольный, но застенчивый и горделивый вид, Су Чжицю невольно улыбнулся.

Вся накопленная за день работы усталость в этот миг испарилась без следа.

Машина снова проезжала мимо вчерашнего торгового центра, только сегодня время было неподходящее: за те двадцать секунд, пока они ждали красный свет светофора, на экране по кругу гоняли рекламу с большой палдой.

И лишь когда машина тронулась с места, в поле зрения внезапно вынырнула та самая знакомая фигура.

Су Чжицю заметил ее боковым зрение, но намеренно не стал оборачиваться, просто притворившись, что ничего не увидел.

В зеркале заднего вида Су Туаньтуань, напротив, снова повернул голову и, ничуть не заботясь о том, что заболеет шея, посмотрел назад.

Правда, то ли потому, что он пообещал больше не заводить речь о том красивом дяде, то ли из-за детской забывчивости, Су Туаньтуань ничего не сказал.

Яркие светодиодные огни преломлялись оконным стеклом на несколько полосок света и тени, падая на его левую щеку и оставляя там отблеск тусклой красноты.

На самом деле сегодняшнее поздравление Линь Суйханю было от самого чистого сердца.

Точно так же, как и только что прозвучавшая похвала в адрес Су Туаньтуаня — он радовался за него искренне и из глубины души.

Жаль только, что сын поверил, а вот его отец, судя по всему, нет.

Еще будучи трейни, Лин Суйхань говорил, что займет центральное место с разрывом от остальных, что станет самой ослепительной звездой.

Когда он произносил эти слова, амбиции и гордость в его глазах почти переливались через край, словно сияющая на краю небосвода звезда — настолько ослепительная, что Су Чжицю никогда этого не забудет.

Теперь он воплотил свою мечту в жизнь.

Ему предлагают бесчисленное множество коммерческих контрактов, толпы людей скандируют его имя и визжат от восторга, а несметное число прохожих останавливаются у огромных экранов, чтобы сделать совместное фото...

Просто в тот самый момент ему безумно захотелось поздравить его.

Исключительно в статусе бывшего участника.

Хотя у него, покинувшего группу тогда, не было права даже на этот статус.

Тот был прав.

Первыми разрывают все связи те, кому не положено больше лицемерить.

А сегодняшнее равнодушие и отчужденность Линь Суйханя вновь с предельной наготой продемонстрировали это.

Ведь человеком, который втайне радовался из-за этой неожиданной встречи от начала и до конца, был только он один.

Су Чжицю обернулся и бросил взгляд на заснувшего опершись о стекло машины Су Туаньтуаня: его длинные и густые ресницы слегка подрагивали, а на личике еще держался легкий румянец.

— Папа...

Невнятно пробормотал он в полусне.

— М-м, папа здесь.

Су Чжицю крепко сжимал руль и тихо ответил ему.

Машина выехала с перекрестка, оставляя пестрящие всеми цветами огни и толпу позади.

А на огромном экране красивый мужчина медленно оборачивался назад, словно провожая взглядом в тишине.

Глава 7

Поскольку было обещано вознаграждение для Су Туаньтуаня, в тот же вечер Су Чжицю запек куриные крылышки и яичные тарталетки, а также заказал открывшему для себя новый материк Су Туаньтуаню большую коробку легкого пластилина, чтобы тот мог лепить в свое удовольствие.

Хотя он и продолжал без остановки радостно улыбаться во весь рот, ел Су Туаньтуань по-прежнему чинно и аккуратно, не пачкая ни ручки, ни лицо.

Это создавало яркий контраст с Су Чжифэном, который уплетал еду так, что вокруг него все было усыпано крошками.

Су Чжифэн вытащил салфетку, вытер лицо и с некоторым унынием глянул на белоснежного и нежного Су Туаньтуаня.

А затем перевел взгляд на Су Чжицю, который тоже отправился мыть руки, окончательно убедившись в том, что этот ребенок точно не унаследовал генетику их старого рода Су, а уродился точь-в-точь маленьким господином.

Локти гнутся в другую сторону — его брату пришлось в муках вынашивать ребенка целых десять месяцев, а тот вышел до того похожим на этого мужчину.

Он поднялся на ноги, помог Су Чжицю убрать со стола посуду и отнес ее на кухню.

И между делом небрежно бросил:

— Брат, ты уверен, что эту руку не нужно показать врачу?

Су Чжицю посмотрел на свое отражение в зеркале и ответил:

— Не нужно, я же говорил, ничего страшного, просто оцарапал.

Су Чжифэн протянул «о-о-о».

Стоило ему повернуться, как он увидел, что Су Туаньтуань уже натянул явно великоватые для него перчатки и с самым серьезным видом заявил Су Чжицю:

— Папа, Туаньтуань поможет тебе помыть посуду.

Су Чжицю вытер насухо правую руку и с глубоким чувством умиления отказался:

— ...Младенец мой, лучше позволь дяде помыть.

Он же ростом еще не выше раковины — что он там помоет?

Хотя вслух он этого не произнес, Су Туаньтуань по одному только его взгляду чутко уловил скрытый смысл, и его персиковые глаза тут же грустно опустились.

Су Чжицю почувствовал легкую досаду: с тех пор как Су Туаньтуань перешел из младшей группы в среднюю, он угодил в некий кризис взросления.

Нельзя смеяться над тем, что он маленький; нельзя смеяться над тем, что он воображала; нельзя смеяться над тем, что от любого прикосновения у него остается красный след — он стал ужасно капризным...

Короче говоря, он невероятно дорожил своей гордостью.

Разумеется, вид глубоко пораженного Су Туаньтуаня оказался донельзя умиротворяющим и смешным, за что тот был безжалостно высмеян Су Чжифэном.

Су Чжицю:

— ...Марш мыть посуду.

К тому моменту, когда он с недовольным видом прогнал Су Чжифэна, а затем вернулся, чтобы укачать и успокоить Су Туаньтуаня, трижды пообещав беречь себя и больше не травмироваться, было уже за девять часов.

Чтобы не волновать маму, Су Чжицю специально наказал Су Туаньтуаню ничего не рассказывать бабушке о его травме.

Су Туаньтуань похлопал большими глазами, протянул неопределенное «угу» и, потянув его за край одежды, спросил:

— Папа, а есть еще что-то, о чем говорить нельзя?

Су Чжицю:

— ...

Он подумал, что в последнее время он и правда слишком часто обманывал ребенка, и это в последний раз — впредь так делать нельзя.

Иначе, если это затянется, что делать, если у Су Туаньтуаня сформируется дурной пример для подражания?

— Больше ничего нет.

Он с некоторым смущением смотрел на то, как Су Туаньтуань послушно отправился звонить бабушке, и одновременно молча дал себе зарок: завтра обязательно не забыть купить Туаньтуаню по дороге домой сахарную вату.

И так уже приучал ребенка врать бабушке, а теперь еще и нарушил собственное слово — его образ великого и надежного отца грозил разрушиться до основания.

Успокоив Туаньтуаня и убедившись, что тот спит с закрытыми глазами и самым безмятежным видом, Су Чжицю со спокойной душой вышел на балкон, чтобы позвонить Вэнь Цзюэфэю.

Вэнь Цзюэфэй ответил почти сразу и с порога выпалил:

— Ну что, где мой крестник, спит уже?

Су Чжицю издал утвердительный звук и с усталым видом помассировал переносицу:

— Спасибо бинтам, что ты мне купил, иначе, если бы он увидел мою рану, снова бы расплакался.

Вэнь Цзюэфэй на автопилоте ответил:

— Так Туаньтуань же переживает за тебя.

В следующую секунду он вдруг опомнился:

— Подожди-ка, ты какую чушь несешь?

Вэнь Цзюэфэй озадаченно переспросил:

— Какие бинты? Ты что, ранен?

Теперь настала очередь Су Чжицю остолбенеть:

— Бинты и спиртовые салфетки. Разве это не ты попросил курьера оставить их на моем столе?

На том конце провода помолчали несколько секунд, после чего послышалось удивленное возражение:

— Ты меня не пугай, ладно? Я узнал о том, что ты ранен, буквально две секунды назад, какого курьера я мог отправить?

Су Чжицю замер, наконец сообразив, что он сам всё перепутал.

В трубке раздался встревоженный голос Вэнь Цзюэфэя:

— Алло, алло, да что в конце концов произошло? Как это ты умудрился пораниться? И почему ты сегодня вдруг взял и бросил трубку? Случилось что-то с этим Фан Сином?

Су Чжицю пришлось отложить историю с бинтами в сторону и вкратце пересказать всю предысторию от начала до конца.

Однако реакция Вэнь Цзюэфэя оказалась еще более ошарашенной, чем он ожидал:

— Лин Суйхань? Это он-то там забыл?

Он громко и возмущенно переспросил это имя.

Голос прозвучал несколько громко, и Су Чжицю с чувством легкой вины прикрыл рукой динамик, бросив взгляд через окно на спящего в комнате малыша.

— Тише ты, разбудишь Су Туаньтуаня — прилетишь сюда укладывать его сам.

Вэнь Цзюэфэй тут же сбавил громкость:

— Да у него же в последнее время нет никаких совместных проектов с нашей студией!

http://bllate.org/book/41424/5281880

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода