Однако, по мнению Нин Миань, эти слова ничем не отличались от прямого заявления, что он ему неприятен.
Уж кто-кто, а Сюэ Сюань был самым невоспитанным.
Он мысленно подумал: ну и что с того?
Раз не нравится, так и пусть не нравится. Неужели Сюэ Сюань думает, что он сам безумно всем нравится? Неужели он считает, что взрослым нравится его послушание и рассудительность? Взрослым просто нравится его самостоятельность, чтобы не нужно было ни о ком лишний раз беспокоиться! Это вовсе не любовь! Это сущее раздражение из-за лишних хлопот!
Короче говоря, он больше никогда не посмотрит на Сюэ Сюаня с доброй улыбкой! Хорошие времена, когда они жили в мире и согласии, прошли!
Ливень лил большую часть дня и прекратился только к трем часам пополудни.
Сюэ Гуанши пришел в дом Нин, чтобы проведать Нин Мианя, заодно предложив устроить пикник прямо на домашней террасе — мангал там уже был установлен.
Когда погода испортилась, Нин Цзяньчуань тоже вернулся. У Нин Мианя немного спал жар, и сейчас он, свернувшись калачиком, спал на коленях у дедушки. Услышав голоса, он чуть приподнялся, навострил уши и сказал: — Это дядя Сюэ.
Нин Юйянь обменялась парой слов с Сюэ Гуанши внизу, а затем поднялась в комнату к сыну. Заметив, что Нин Миань проснулся, она подошла, потрогала его по щеке и спросила: — Ниннин лучше?
Летнее солнце заливало пол, даже тени от деревьев за окном казались золотистыми. После грозы установилась ясная погода, но Нин Миань все еще хотел немного покапризничать: он крепко обнял дедушку за руку и, мурлыкая, словно котенок, замотал головой.
Госпожа Нин вздохнула и легонько ткнула Нин Мианя в лоб: — Маленький лжец.
Нин Миань уткнулся лицом в дедушкины грудь и потерся о нее, с полным спокойствием принимая это прозвище, полное нежной заботы.
Праздничный обед официально начался в пять часов вечера. В городе Хэцин долго стояла засуха, и это был первый дождь с самого начала лета. Гремел грозный гром, сверкали молнии, а небо после сильного ливня выглядело чистым и ярко-синим.
На террасе дома Сюэ Нин Юйянь и Ян Сяоай мыли овощи, Сюэ Гуанши и Нин Цзяньчуань, закатив рукава, резали мясок и зель, а Сюэ Сюань отвечал за всякую мелкую работу: то следил за углями, то помогал подать что-нибудь.
Дело нашлось всем, и только Нин Миань с унылым видом сидел в шезлонге, подставляя лицо солнцу.
Сюэ Гуанши, хлопоча по хозяйству, виновато говорил, что их семья проявила беспечность и не заметила, как Нин Миань заболел.
Госпожа Нин не хотела ворошить прошлое и еще не успела сказать ему, чтобы он не брал в голову, как Нин Миань через силу взбодрился и прервал самоукорение Сюэ Гуанши: — Ты не виноват, дядя Сюэ, Ниннин сам во всем виноват.
Его вид был донельзя послушным. Сюэ Гуанши посмотрел на Нин Мианя, затем перевел взгляд на стоявшего рядом Сюэ Сюаня, легко вздохнул и произнес: — Нас тут хватает, иди поиграй с младшим братом. Кстати, Ниннин, разве тебе не нравился тот конструктор? Почему я не видел, чтобы ты собирал его? — попутно поинтересовался он у мальчика.
Нин Миань тут же замотал головой: — Нет, что вы, Ниннин очень нравится! Именно потому, что очень нравится, я так дорожу им!
Взрослые рассмеялись. Сюэ Гуанши расхомеялся громче всех, вытер руки, подошел и легонько ущипнул Нин Мианя за пухлую щечку: — И в кого ты такой красноречивый? Такой сладкий язычок, не научишь Сюэ Сюаня?
Нин Миань бросил взгляд на Сюэ Сюаня, который неподалеку собирал угли для барбекю, и подумал про себя — еще чего, Сюэ Сюаня уже ничего не исправит.
Нин Миань с гордым видом отвернулся.
Сюэ Гуанши принес из гостевой комнаты Лего и спросил Нин Мианя, не хочет ли он пособирать его прямо сейчас. Нин Миань спрыгнул со стула, подошел и очень послушно ответил: — Хорошо, спасибо, дядя Сюэ.
Затем он уселся на коврик для пикника и принялся вскрывать коробку.
Коробка оказалась огромной, и Нин Миань в одиночку явно бы с ней не справился. Сюэ Гуанши велел Сюэ Сюаню бросить свои дела и идти помогать младшему брату. Сюэ Сюань послушно подошел, сел рядом и совершенно естественно включился в начальный этап работы Нин Мианя, помогая ему расставлять по порядку детали, которые были заранее рассортированы.
Однако стоило ему только протянуть руку, как Нин Миань отсел от него подальше.
Сюэ Сюань не понял в чем дело, удивленно глянул на Нин Мианя и увидел, что тот даже не смотрит в его сторону, поджав губы с совершенно очевидным выражением недовольства.
Сюэ Сюань не помнил, когда именно он успел разозлить этого любителя покапризничать.
Он попытался снова, взяв пакетик с деталями, лежавший совсем близко от Нин Мианя. И точно — Нин Миань издал недовольное фырканье и тут же потянулся за другим пакетом.
Теперь все стало очевидно.
Впрочем, Сюэ Сюаню было не привыкать к подобному отчуждению со стороны окружающих. Молча взяв инструкцию и отложив часть деталей, он принялся работать вместе с Нин Мианем, стараясь не мешать друг другу.
На этом проявления недовольства со стороны Нин Мианя не закончились. Когда началось барбекю, взрослые уселись вокруг длинного походного стола, оставив Сюэ Сюаню и Нин Мианю места поближе к еде и подальше от жаровни, но Нин Миань обошел стол с другой стороны и занял место на самой дальней диагонали от Сюэ Сюаня — прямо между Сюэ Гуанши и Нин Цзяньчуанем.
Сюэ Гуанши предложил: — Ниннин, садись вон туда к маме, здесь слишком близко к огню, надымишься.
Нин Миань покачал головой: — Я хочу сидеть с дедушкой, дедушка будет жарить мне зефирки.
Нин Цзяньчуань нарочно нахмурился: — А я и не соглашался.
Нин Миань обиженно надул губы, в его глазах уже читалась легкая горечь, но возвращаться к маме означало оказаться рядом с Сюэ Сюанем, а протискиваться между тетей Ян и мамой было бы слишком заметно, поэтому он все же повторил: — Тогда я все равно буду сидеть с дедушкой.
Сюэ Гуанши тотчас рассмеялся, подразнил Нин Мианя пару раз, а потом достал зефир, пообещав поджарить его сам. Нин Цзяньчуань остановил его: — Не балуй этого паршивца, его мать и так избаловала хуже некуда.
Нин Юйянь только было собралась оправдаться — отец ведь и сам только на словах такой строгий, а на деле потакает внуку во всем ничуть не меньше, — как не успели они с дочерью начать перепалку, Сюэ Гуанши поспешил сгладить углы: — Ничего страшного, если съест немного, мы ведь и сами сможем попробовать жареный зефир вместе с Ниннином, верно?
Нин Миань кивнул и снова вежливо произнес: — Спасибо, дядя Сюэ.
Что же до странностей Нин Мианя, то их заметили только госпожа Нин и Сюэ Сюань.
Вернувшись домой после ужина, госпожа Нин закрыла дверь в комнату и решила по душам поговорить с сыном, спросив, почему он ополчился на Сюэ Сюаня.
Нин Миань ответил: — Ничего подобного, мы всегда плохо ладили.
Врет! Раньше такого никогда не было, они явно из-за чего-то поссорились.
Два человека, чьи отношения до этого можно было назвать вполне сносными, вдруг стали чужаками друг другу. Дошло до того, что Нин Миань отказывался пить даже напиток, который Сюэ Сюань подал по просьбе Сюэ Гуанши, и демонстративно брал другую банку еще до того, как Сюэ Сюань успевал протянуть свою.
Но сколько бы она ни допытывалась, Нин Миань упорно молчал.
Все ради маминой дружбы.
Сюэ Сюань — последняя сволочь, раз может говорить такое тете Ян, но он должен оставаться для мамы ласковым утешением. Если мама узнает, что Сюэ Сюань наговорил о нем такое, вдруг она разозлится и запретит Сюэ Сюаню жить у них?
Ради его жалкой участи он готов сохранить это в тайне, думал про себя Нин Миань.
Впрочем, мухи отдельно, котлеты отдельно: то, что он не жалуется — признак его зрелости, но о мирном сосуществовании с Сюэ Сюанем не может быть и речи.
Ян Сяоай и Сюэ Гуанши вскоре снова погрузились в работу. Сюэ Сюань вернулся жить в дом Нин, и неприязнь Нин Мианя стала проявляться еще отчетливее.
Это включало в себя, помимо прочего, следующее: когда госпожа Нин приказывала им обоим — одному перестать смотреть телевизор, а другому забросить учебу и выйти во двор подышать свежим воздухом, — Нин Миань старался выйти из дома в разное с Сюэ Сюанем время. Завидев, что Сюэ Сюань читает книгу за маленьким столиком на восточной террасе, он шел на качели у западной, а во время еды продолжал садиться с Сюэ Сюанем по диагонали. К тем блюдам, к которым прикасались палочки Сюэ Сюаня, он не притрагивался, как бы сильно они ему ни нравились. Когда Сюэ Сюань уходил в комнату делать уроки, Нин Миань принимался стучать мячом по полу во всем доме.
Госпожа Нин раскусила все его детские уловки с первого же взгляда, в то время как Сюэ Сюань оставался абсолютно равнодушен — точно так же, как когда в школе незнакомые люди обзывали его уродиным.
Госпоже Нин поневоле пришлось вмешаться в отношения мальчишек, главным образом проведя воспитательную беседу с Нин Мианем.
Прежде всего, она верила, что Нин Миань не из тех вредных детей, которые устраивают пакости без причины; наверняка у него были веские основания так себя вести с Сюэ Сюанем. Но что такого мог сделать Сюэ Сюань, чтобы так разозлить сына?
На очередные расспросы Нин Миань снова ответил отказом: — Ничего такого, мама, мы всегда так жили.
Госпожа Нин вздохнула и принялась серьезно растолковывать сыну: — Из-за такого поведения Сюэ Сюань решит, что от него отвернулись. Ты что, хочешь, чтобы он больше не жил в нашем доме?
Нин Миань долго молчал, после чего, опустив голову, пообещал: — Ладно, больше не буду.
И тем не менее, мухи отдельно, котлеты отдельно.
Хотя Сюэ Сюань и был двуличным лицемером, распускающим слухи за спиной, тетя Ян и дядя Сюэ были слишком заняты. Он слышал, что раньше Сюэ Сюань вечно сидел дома один, все бытовые вопросы решал сам, и даже на родительские собрания к нему никто не ходил. Вспоминая собственные пугающие фантазии о грядущей беде, которые неизменно посещали его в моменты одиночества, Нин Миань из чувства глубокого сострадания решил, что лишенный заботы и внимания Сюэ Сюань наверняка вызывает жалость.
В конце концов Нин Миань решил последовать примеру Сюэ Сюаня: больше не задевать его, а вместо этого проявлять холодное равнодушие и игнорировать.
http://bllate.org/book/41422/5281692
Готово:
