Старуха Ма дрожащей, костлявой рукой осторожно разламывала на мелкие кусочки маньтоу и кормила им чёрного кота, уютно устроившегося у её ног.
Этот маньтоу сегодня лично испекла для неё Ма Тяньлань в знак почтения.
Всего их было пять — и все старуха принесла сюда.
Мать, которая так долго голодала, первой мыслью, получив хлеб, решила накормить не себя, а животное.
Ма Тяньлань тут же почувствовала горечь в сердце: видимо, в глазах матери она стоит даже меньше, чем этот зверь.
Поморщившись и долго колеблясь, она всё же выговорила то, что давно держала внутри:
— Мама, зачем ты отдала деньги, которые я тебе подсунула, Ма Тяньляну на игру?
Она старалась говорить спокойно, но в её нарочито ровном тоне всё же прозвучала обида.
Услышав это, старуха Ма, до того сосредоточенно кормившая кота, подняла голову. На её лице, изборождённом глубокими морщинами, мелькнуло раздражение.
Она провела рукой по животу кота, убедилась, что тот сыт, и лишь тогда сунула себе в рот оставшиеся крохи хлеба.
Её редкие, кривые зубы медленно пережёвывали кусок.
— Тяньлянь сказал, что на этот раз точно отыграется и заработает большие деньги. Потом увезёт меня жить в роскоши.
Сказав это, она снова погладила чёрного кота, проводя сухими, как мёртвые ветви, ладонями по его гладкой, блестящей шерсти.
Её помутневшие глаза прищурились, а уголки рта приподнялись в морщинистой улыбке — всё в ней говорило о том, что старуха Ма уже погрузилась в сладкие грезы о близком, сказочном будущем и не могла из них вырваться.
Ма Тяньлань хоть и не получила большого образования, но была от природы сообразительной и быстро улавливала суть вещей.
Занимаясь мелкой торговлей, она повидала немало ловушек, прикрытых сладкой глазурью, но на деле оказывавшихся ядом.
Она прекрасно понимала: «гарантированно выгодная сделка», о которой болтал Ма Тяньлянь, — не более чем пустые слова, придуманные, чтобы обмануть мать.
По сути, это была обычная игра на деньги!
Теперь Ма Тяньлянь так глубоко завяз в этом, что почти забросил своё и без того неважное охотничье ремесло.
Если бы не внезапная смерть его жены, из-за которой Ма Тяньлань стала чаще навещать мать и маленького племянника, она бы и не узнала, что они уже почти три дня не ели.
Когда голодали, пили только холодную сырую воду — даже кипятка не было, ведь дров не осталось.
А её «замечательный» брат, как только попадал в город, словно камень в воду — исчезал бесследно.
Говорил, что нашёл верный путь к богатству и переменам в судьбе, но на самом деле даже заложил охотничий лук с тетивой — последнее наследие отца.
Каждый раз, когда он возвращался домой, руки его были пусты, а лицо — уныло и измождено.
Но стоило ему раздобыть хоть немного денег — и он тут же несёт их в ту же бездонную пропасть.
И тут раздался шум у входной двери.
Домой вернулся Ма Тяньлянь — измождённый, с пустыми руками.
Увидев, что под деревом сидит его сын и жуёт маньтоу, он сразу понял: пришла сестра.
Его унылое лицо мгновенно озарилось надеждой. Он широко распахнул глаза — они заблестели чёрным огнём — и направился к хибаре матери.
— А-цзе! — радостно окликнул он сестру.
Ма Тяньлань, хоть и была на него зла, всё же смягчилась, увидев его осунувшиеся, запавшие щёки, которые раньше были полными и румяными. Это был её родной брат, вернувшийся после долгого отсутствия, уставший и измученный.
Она не стала сразу отчитывать его, а лишь тихо отозвалась:
— А-хм...
Но следующие слова Ма Тяньляня мгновенно погасили её сочувствие.
— Дай мне немного серебра!
Он подошёл ближе:
— Я чуть-чуть не дотянул до выигрыша! Совсем чуть-чуть! Дай мне денег — я отыграюсь и заработаю кучу серебра. Верну тебе вдвойне!
Боясь, что она колеблется, он тут же добавил:
— Нет, втройне! Ведь ты же моя сестра!
И, широко ухмыльнувшись, он засмеялся.
Ма Тяньлань с изумлением смотрела на брата. Приглядевшись, она заметила тёмные круги под его глазами и красноту в белках — явные признаки многодневного бессонного бдения.
Неудивительно, что у него в голове каша!
Он пришёл домой и не спросил ни о сыне, ни о матери, которая уже не могла встать с постели от голода, а сразу стал просить у сестры деньги — на игру!
Гнев вспыхнул в груди Ма Тяньлань.
— Ты что, совсем с ума сошёл? Всё ждёшь, что тебе с неба упадёт пирог! Мама и Сяо Бао чуть не умирают с голоду!
Услышав такой ответ, Ма Тяньлянь обиженно опустил глаза, но тут же, бросив взгляд на мать, беззаботно бросил:
— У тебя же есть деньги! Не я один сын у мамы, ты тоже её дочь.
Ма Тяньлань нахмурилась, собираясь что-то сказать, но её перебила сидевшая на кровати старуха Ма:
— Хватит! Тяньлянь — твой родной брат! Что такого, если дашь ему немного серебра?
Ма Тяньлань сглотнула ком в горле. Хотя она давно привыкла к открытой привязанности матери к младшему сыну, в душе всё равно поднялась горькая волна.
— Но, мама, в этом году урожай плохой, а у Баолина снова обострилась поясница... У меня и правда нет...
Она говорила с дрожью в голосе, на глазах выступили слёзы.
Однако старуха Ма не проявила ни капли сочувствия. Фыркнув, она резко отвернулась и холодно бросила, словно острым шилом пронзая дочь:
— Велела тебе выйти замуж за Ли Лаосаня из соседней деревни — жила бы в достатке! А ты упрямилась. Теперь, как только просят помочь Тяньляню, сразу запричитала о бедности!
Слова матери погрузили Ма Тяньлань во мрак. Она почувствовала, как глаза её защипало, губы задрожали, но в конце концов она покорно опустила голову.
Тот самый Ли Лаосань, хоть и был богат, но ему за пятьдесят, и он уже трижды женился. Даже его младшая дочь была на год старше её...
— Мама, дома ещё дела. Я пойду. Загляну к вам позже, — тихо, почти шёпотом произнесла Ма Тяньлань и поспешно вышла.
Но даже шагая быстро, она всё равно услышала разговор матери и брата за спиной:
— Не волнуйся, сынок. У мамы есть способы вытрясти у неё серебро!
* * *
После того дня Ма Тяньлянь, обыскав свой дом, давно опустошённый продажами всего, что можно, и так ничего не найдя, обратил внимание на серебряный замочек на шее своего сына Сяо Бао.
Это была память от его умершей жены, скончавшейся от странной болезни.
Он даже не задумался: схватил ребёнка и силой сорвал амулет.
Четырёхлетний Сяо Бао плакал и цеплялся за замочек, но Ма Тяньлянь ласково уговаривал его, а получив заветный предмет, немедленно умчался из дома.
Несколько дней назад в Уцзэчжэне он познакомился с ювелиром, который давал хорошие деньги за серебро. Этот замочек должен был принести ему несколько лянов серебра — хватит, чтобы сделать ещё одну ставку.
В тот день удача улыбнулась Ма Тяньляню: он выиграл подряд несколько раз, глаза его покраснели от возбуждения. Сгребя выигрышные билеты, он отправился в квартал увеселений, где без оглядки тратил деньги и забыл обо всём на свете!
Он совершенно позабыл о своей матери, лежащей в постели, и маленьком сыне.
Только когда соседи пришли за ним, он узнал, что случилась беда.
Увидев мать, лежащую бездыханной на постели, и сына, потерявшего сознание от голода, он наконец осознал всё и зарыдал навзрыд.
Хоронить мать нужно было срочно, и он послал за сестрой Ма Тяньлань.
В душе Ма Тяньлянь всё ещё затаил обиду: ему казалось, что смерть матери — и её вина тоже.
Разве она не знала, что он редко бывает дома? Почему целых десять дней не приходила?!
Пока он размышлял об этом, его мысли прервал пришедший геомант.
Тот назначил день похорон и предупредил Ма Тяньляня: поскольку старуха Ма умерла от голода, первые три дня перед её гробом обязательно должен непрерывно гореть фимиам.
В этот момент раздалось мяуканье. Ма Тяньлянь обернулся и увидел чёрного кота, которого мать когда-то подобрала на улице.
Геомант, увидев кота, побледнел и строго предупредил:
— Чёрный кот сплошь чёрный — зловещее существо! Нельзя допускать его к телу покойной! Иначе она может ожить, напитавшись злой энергией!
Следующие два дня Ма Тяньлань почему-то не появлялась.
Ма Тяньлянь день и ночь неотлучно стоял у гроба, поддерживая огонь в курильнице, и был совершенно измотан.
Сегодня был последний день поминок.
Посреди ночи, когда филин на ветке вяза завыл, как плачущий дух, Ма Тяньлянь, дремавший у гроба, почувствовал, как его толкнули в плечо.
Он открыл глаза и увидел Тянь Эрба — старого приятеля из Уцзэчжэня.
Тот подмигнул ему, и шрамы на его лице дрогнули:
— Сегодня есть верняк! Пойдёшь?
Сердце Ма Тяньляня забилось от жажды игры, но слова геоманта всё ещё звучали в ушах.
Он долго колебался, но наконец убедил себя: «Сыграю всего один раунд и сразу вернусь». Подбросив в курильницу новую длинную палочку фимиама, он с воодушевлением последовал за Тянь Эрба.
В тишине ночи яркая луна постепенно скрылась за чёрными тучами.
Даже в середине весны ветер всё ещё нес в себе зимнюю стужу.
В курильнице тихо тлел фимиам, белый дымок струился вверх, растворяясь в темноте.
— Мяу-у...
На крыше зашуршала черепица. В непроглядной тьме засветились два зелёных глаза — словно парящие в воздухе призрачные огоньки.
«Бум!» — что-то тяжёлое упало на крышку гроба.
От удара в курильнице осыпалась пепельная пыль, обнажив три недогоревшие палочки — две короткие и одну длинную.
Когда Ма Тяньлянь, довольный и уставший, вернулся домой на рассвете, фимиам уже давно погас.
А внутри тонкого гроба не осталось ничего.
* * *
Подсценарий «Кошачий демон» подходил к концу. Ма Тяньлянь, придя в себя, окончательно сошёл с ума, а Ма Тяньлань благодаря вмешательству Юй Луань избежала трагедии — её не убил родной брат.
Юй Луань весь день ходила на взводе, но к её удивлению, система злодейки так и не вынесла ей никакого наказания.
Чу Бэйци и остальные решили возвращаться домой.
Атмосфера в пути стала заметно легче, чем при дороге туда.
Разговаривая и смеясь, они добрались до довольно оживлённого городка.
Если смотреть на юг отсюда, можно было разглядеть далёкие волны горы Жухуэй и вечный снег на её вершине.
Юй Луань невольно вспомнила зал Юнькай и того странного Великого Учителя Ци Линя.
Пока она задумчиво смотрела вдаль, кто-то потянул её за рукав.
Она обернулась и увидела Гу Цинцин: её миндалевидные глаза сияли, губы изогнулись в улыбке, а на щёчках заиграли ямочки.
— Старшая сестра, впереди, кажется, храмовая ярмарка! Там наверняка вкусняшки продают. Пойдём погуляем! — воскликнула Гу Цинцин и, не дожидаясь ответа, потянула Юй Луань в гущу толпы.
За ними следом пошли Чу Бэйци и Сюй Цяньхэ.
В городке Фэнцичжэнь всегда сохраняли традицию устраивать храмовую ярмарку в конце весны — начале лета.
Помимо молений о благополучии и удачи, ярмарка невольно становилась местом, где молодые люди могли познакомиться и пообщаться.
Поэтому каждый раз здесь собиралась огромная толпа.
Даже узкие улочки были заполнены приехавшими торговцами: лавки стояли вплотную друг к другу, и громкие выкрики продавцов сливались в один шум.
Первый раз оказавшись здесь, можно было растеряться от обилия товаров.
Гу Цинцин привела Юй Луань к лотку с джэньгао.
Целый блок фиолетового клейкого риса был щедро полит янтарным сиропом и посыпан сушёными цветками османтуса — аппетитно блестел, источая сладкий аромат.
— Четыре порции! — Гу Цинцин подняла четыре пальца и нетерпеливо обратилась к продавцу.
Тот улыбнулся и проворно упаковал заказ.
Но в тот момент, когда Гу Цинцин протянула руку за свёртком, она вдруг вспомнила: её кошелёк с серебром остался у Чу Бэйци.
Продавец всё ещё улыбался, но в его взгляде уже мелькало недоумение. Гу Цинцин почувствовала, как жар залил её лицо.
Юй Луань сразу поняла, в чём дело, увидев, как подруга замерла.
Когда Гу Цинцин с тоской собралась вернуть джэньгао, Юй Луань не выдержала и заплатила за неё.
Позже она об этом немного пожалела...
— Сестричка, ты такая добрая ко мне... — Гу Цинцин, чей голос и так был звонким и мягким, теперь ещё и прижалась к руке Юй Луань, добавив в интонацию детской капризности.
От этих слов по коже Юй Луань побежали мурашки. Она попыталась освободить руку, но Гу Цинцин только крепче прижалась к ней.
Когда терпение Юй Луань было на исходе, к ним подошли Чу Бэйци и Сюй Цяньхэ.
http://bllate.org/book/4142/430738
Готово:
