Хотя Фэн Цюй еще не встречался с Тяньцюанем, впечатление об этом экзаменаторе у него складывалось все более и более смутное.
Он изначально полагал, что тот — не более чем заносчивый мажор из его же поколения и ровесников, но он и помыслить не мог, что загадки вокруг этого человека выходят далеко за рамки тех сплетен о том, что он пропустил экзамен ради любви, а его происхождение было настолько масштабным, что преуменьшать его значение Фэн Цюй был вовсе не способен.
Закончив говорить о Тяньцюане, Му Цинэ перевела тему обратно на первую красавицу: Пока ты отдыхал, я выходила наружу, чтобы кое-что разузнать о слухах про первую красавицу. Говорят, что Тяньцюань в будние дни привык околачиваться в Башне Тяньсян, а некогда даже не пожалел тысячи золотых за улыбку главной красавицы Инь Гэ, благодаря чему Инь Гэ и прославилась как первая красавица города Яочэн.
…Вау, — Фэн Цюй по-прежнему послушно сидел на месте. Ему даже не пришлось открывать рот, как Му Цинэ уже произнесла: Дело наверняка обстоит не так просто.
Фэн Цюй немного подумал: Но раз уж так говорят, эта госпожа Инь Гэ должна быть хоть немного в курсе дела. Пусть она и не та первая красавица, которую мы ищем, Тяньцюань наверняка должен был обмолвиться ей словом-другим.
Всё верно. Но только сейчас у нас нет возможности увидеться с Инь Гэ.
Фэн Цюй: ?
Му Цинэ встряхнула пустые рукава, говоря предельно прямо: Главная красавица Инь Гэ теперь вознесена до такой высоты, что одна её песнь стоит тысячи золотых.
Фэн Цюй: …
Как это прагматично. Как жестоко.
Почему брата Тяньцюаня зовут Тяньцюань? Брата Тяньцюаня следовало бы звать Тяньцянь — Небесные Деньги.
Глядя на остолбеневшего Фэн Цюй, Му Цинэ тронула губы улыбкой, махнула рукой и произвела: Чтобы собрать информацию и заодно заработать немного дорожных денег, я эти дни буду помогать толочь лекарства в Обители Цысинь в Южном районе. Если у тебя появятся какие-то соображения, приходи искать меня в Обитель Цысинь, вот только трехразовое питание тебе придется обеспечивать себе самому.
Впрочем, ей даже не нужно было говорить об этом: Фэн Цюй и без того глубоко стыдился своего плачевного положения во Внутренних Морях, когда же он увидел, что Му Цинэ приходится трудиться в поте лица ради их общего пропитания, его лицо и вовсе запылало от жгучего стыда.
Спустя мгновение Фэн Цюй тихо спросил: Госпожа Му, есть ли что-то, что я могу сделать для вас?
Ничего, — Му Цинэ ответила, даже не задумываясь. — Хотя мы не можем позволить себе цену в тысячу золотых за песнь, люди из Башни Тяньсян то и дело заходят в Обитель Цысинь за лекарствами, так что я вполне могу услышать какие-нибудь слухи.
Но госпожа Му…
Фэн Цюй нахмурился, собираясь что-то сказать, но Му Цинэ опередила его, прервав на полуслове: Цин Фэнцюй, с этого момента тебе нужно быть куда осторожнее, чем раньше, понимаешь? Когда выходишь на улицу, больше не надевай форму Острова Цьецюй и никому не позволяй услышать твою фамилию — не спеши делать что-то ради меня, впереди от тебя еще потребуется немало толку.
Хорошо, но, госпожа Му…
На лице Му Цинэ уже проступило раздражение, и она сердито зыркнула на звук голоса: Ты можешь прислушаться к моим уговорам?
Фэн Цюй моргнул, и на его лице появилась беспомощная улыбка: Я просто хотел сказать спасибо.
Му Цинэ: … — Она потрепала себя по волосам, а неловкая атмосфера еще не успела рассеяться. — Поняла.
Фэн Цюй продолжил расспросы: Мы ведь теперь напарники?
Му Цинэ настороженно нахмурилась: О чем ты хочешь спросить?
Ни о чем, я не стану лезть в твои секреты, — Фэн Цюй приложил палец к губам и легко улыбнулся. — Но если возможно, в неформальной обстановке не стоит быть такой напряженной.
А Минь издал в его голове цикающий звук.
Тело Му Цинэ донельзя оцепенело, она отвернулась и, не говоря больше ни слова, предпочла захлопнуть дверь комнаты Фэн Цюй, удалившись в одиночестве.
Словно трепещущий от страха ёж.
Пусть она и изо всех сил старалась играть роль невозмутимости, но для Му Цинэ путь рядом со странным мастером меча, способным в любую секунду лишить её жизни, был не чем иным, как отчаянной авантюрой.
Фэн Цюй слишком хорошо понимал эту тревогу и оттого еще сильнее задавался вопросом: что же за секрет заставлял Му Цинэ предпочесть страх и ужас участию в Великом Состязании Лидеров Союза вместе с ним?
А Минь наконец подал голос: Ты собираешься и дальше плыть по течению?
Фэн Цюй вытащил из узелка чистую одежду и бросил взгляд в окно на снующие туда-сюда толпы людей на улице.
Не стоит больше испытывать её терпение, — промолвил Фэн Цюй. — Госпоже Му и без того тяжело.
М?
Ей страшно. Ей страшно таить в себе такой секрет, и ей тоже страшно идти с нами одной дорогой.
А Минь ничего не ответил.
А Минь, — едва не плача, протянул Фэн Цюй. — Если мы еще хоть раз разозлим её, она нас отравит.
… — А Минь помолчал. — Понял.
Только представь, как сильно семнадцатилетний я боится умереть.
Хотя Му Цинэ и сказала, что ему не нужно вмешиваться, Фэн Цюй не смел и впрямь сидеть сложа руки и пользоваться чужими трудами.
Поразмыслив так и эдак, Фэн Цюй решил все же отправиться в Башню Тяньсян, чтобы разведать обстановку — в конце концов, это хоть как-то оправдывало его статус «главаря».
Пусть в этой команде пока насчитывалось всего трое, да к тому же один из них был не подлежащим обнаружению мертвецом.
А Минь не дал никаких конструктивных советов, и Фэн Цюй, прихватив меч, решительно вышел наружу.
Следуя указаниям трактирщика и сверяясь с картой, Фэн Цюй с видом преисполненного уверенности в себе человека шагнул прямо в шумный водоворот пестрой толпы.
Спустя чашку чая юноша с мечом за спиной стоял посреди улицы, а его утонченная и прекрасная, словно у сошедшего с небес бессмертного лирника, внешность притягивала бесчисленные взгляды.
И всё почему — это привычное чувство дезориентации поистине завораживало.
… — Душевное состояние А Миня оставалось относительно стабильным. — Быть может, ты попробуешь еще раз спросить дорогу?
Звучит разумно, — Фэн Цюй с улыбкой шагнул навстречу заробевшей девушке. — Скажите, пожалуйста, матушка… то есть, барышня…
Девушка в ответ подняла голову. Она как раз разглядывала внешность и ладную фигуру Фэн Цюй, а услышав его явно нездешний акцент, вмиг стала еще более приветливой: Куда путь держишь, благородный господин? На Террасу Цюньюй? Или к постоялому двору?
С тех пор как было объявлено о проведении Состязания Боевых Искусств, число приезжих в семи главных городах многократно превысило прежние показатели.
Впрочем, город Яочэн изначально строился у самой гавани, так что его жители давно привыкли к купцам и странникам со всех концов света и к подобным цзянхуским скитальцам, как Фэн Цюй, всегда относились с радушием.
http://bllate.org/book/41418/5280844
Готово: