Аудиторщица не получила разрешения и не посмела пойти следом, поэтому ему пришлось самому сначала замести осколки стекла, а затем собрать пролившуюся воду. Он не позволил Сун Чжиюаню двигаться, и тот действительно не шелохнулся, а вместо этого уселся на свое прежнее место и стал наблюдать, как он ловко управляется с делом.
Это заставило его вспомнить тот вечер, когда Чэнь Ан точно так же споро убирал остатки еды на кухне ресторана.
— О чём ты только что думал? — спросил его Сун Чжиюань.
— Ни о чём. — Чэнь Ан только что натворил дел, и голос его звучал тише обычного. Он прикидывал, во сколько обойдётся ковёр: поднимать его было тяжело, чистить неудобно, и он не знал, отстираются ли вообще следы от винограда.
— Правда? — Сун Чжиюань, казалось, не заметил, что тот витал в облаках, и продолжил: — Ты, похоже, вечно витаешь в мыслях.
Чэнь Ан наконец опустил ковёр на пол:
— Я думал о том, что ты только теряешь на мне деньги.
Он говорил совершенно серьёзно, а закончив, снова невольно покосился на угол ковра.
— Больше он не нужен, — произнёс Сун Чжиюань.
— М? — Чэнь Ан поднял голову, не понимая.
— Тот ковёр. Больше он мне не нужен.
Сун Чжиюань начал постепенно терять терпение.
— Разве он не дорогой? — встревожился Чэнь Ан.
— Мгм, — ответил Сун Чжиюань. — Но не настолько уж. А сейчас я хочу, чтобы ты сосредоточился на разговоре со мной.
Чэнь Ан наконец уловил его недовольство, разжал руки, поднялся и встал перед Сун Чжиюанем, пристально глядя на него.
— Почему ты говоришь, что я несу убытки? — спросил тот.
Чэнь Ан ответил:
— Ты каждый месяц платишь мне слишком много денег, но я не отрабатываю их сполна.
Он всегда вёл себя донельзя серьёзно, и Сун Чжиюань снова усмехнулся. У него действительно приподнялся уголок губ, что напомнило Чэнь Ану дневного Сун Чжиту, вызвав лёгкое беспокойство.
— Мой брат, кажется, тоже к тебе неравнодушен, — глядя на Чэнь Ана, неторопливо проговорил Сун Чжиюань.
Чэнь Ан не знал, как на это ответить, и слегка растерялся, отчего его брови чуть сошлись на переносице, выдавая промелькнувшую на мгновение настороженность.
К счастью, эта тема задержалась ненадолго, и Сун Чжиюань сменил её:
— Отрабатывать сполна... И как же, по-твоему, мне стоит это делать?
Яблоки
— Я... я сначала вынесу это, — неуютно чувствуя себя под его взглядом, бросил в сторону Чэнь Ан.
— М-м, две тысячи в месяц за уборку — пожалуй, вполне выгодная сделка, — поддразнил его Сун Чжиюань.
Чэнь Ан с покрасневшим лицом выскочил наружу, а вернувшись, тщательно вымыл руки, прежде чем опуститься на корточки перед Сун Чжиюанем и опереться руками о его колени.
— Начнём прямо сейчас? — спросил он.
Сун Чжиюань убрал его руки, и Чэнь Ану стало не за что уцепиться, из-за чего в позе на корточках он выглядел ещё нелепее.
Сун Чжиюань откинулся назад, с удобством устраиваясь в кресле, и посмотрел на него сверху вниз:
— Кто-то тут у нас потерял терпение?
— Ничего подобного, — поспешно оправдался Чэнь Ан. Голос его звучней зазвенел, но, сообразив, что это было бестактно, он добавил уже тихо: — Можем заняться этим в любое время, какое захочешь.
— Мгм. — Сун Чжиюань поднялся с места и направился к кровати. Ковёр был мокрым и не годился для дела, поэтому он присел прямо на пол, подтянув к себе одну ногу, и принялся что-то чертить на колене. — Пожалуй, сегодня обойдёмся.
— Почему? — Чэнь Ан поднялся на ноги и, не сводя с него глаз, переспросил.
— Нипочему. Захотелось — и не делаю, надоело, — бросил Сун Чжиюань.
Чэнь Ан хотел было сказать что-то ещё, но Сун Чжиюань уже с головой погрузился в задания. Он всегда был таким: в любую минуту умел сосредоточиться на собственных делах, и Чэнь Ан чувствовал, что, хотя в комнате появился ещё один человек, на Сун Чжиюаня это ничуть не повлияло.
К тому же, вопреки его собственным поступкам, тот вовсе не пылал страстью и явно не горел особым энтузиазмом к подобным занятиям. Чэнь Ан начал опасаться потерять работу.
К счастью, его занятие и так нельзя было назвать особенно почтенным. Поразмыслив пару мгновений, Чэнь Ан быстро успокоился и поспешил вернуться к собственным делам.
Два человека, связанных отношениями содержания, странным образом сидели в комнате и усердно решали задачи. Чэнь Ан был сыт и одет, лампа в комнате горела ярко, царила абсолютная тишина, а обстановка была невероятно уютной, поэтому он старался изо всех сил.
Результаты последних тестов оказались высокими, и, возможно, его ждал куда более приятный сюрприз, чем он рассчитывал. Это, безусловно, служило одним из стимулов.
Закончив заполнять два бланка с заданиями, Чэнь Ан поднял голову и обнаружил, что Сун Чжиюань уже давно сменил позу. Казалось, он уже со всем покончил: откинув голову на кровать, в наушниках и с закрытыми глазами, он то ли отдыхал, то ли спал.
Чэнь Ан всё ещё ломал голову над последней математической задачей, но боковым зрение заметил рассыпанные по полу листы Сун Чжиюаня и едва мог побороть искушение взглянуть в ту сторону. Посмотрев немного, он перевёл взгляд на собственный черновик, быстро застрочил ручкой и вписал ответ в бланк.
Упаковав свои вещи в рюкзак, он лишь тогда поднял с пола листы Сун Чжиюаня, аккуратно сложил их пополам, подошёл к кровати и замер в нерешительности, не зная, стоит ли его будить.
— Чего тебе? — внезапно подал голос Сун Чжиюань.
Он так резко отдёрнул уже занесённую было руку и выпалил:
— Спросить, встаёшь ли ты?
Сун Чжиюань глубоко вздохнул и снял наушники. Вероятно, он действительно немного утомился, и, открыв глаза, выглядел ещё не до конца проснувшимся.
— Давай сюда.
Чэнь Ан протянул ему листы, что держал в руке.
Сун Чжиюань убрал их в рюкзак, придвинул стул, на котором сидел Чэнь Ан, и бросил:
— Пошли.
Чэнь Ан закинул рюкзак за плечи и спустился вниз, Сун Чжиюань шёл следом. Внизу Сун Чжиюань позвал аудиторщицу, и та вынесла Чэнь Ану огромный пакет.
— Вижу, ты любишь их, А-Юань специально для тебя приготовил, — с дежурной улыбкой произнесла она.
Заглянув внутрь, Чэнь Ан обнаружил там дорогие фрукты и кое-какую выпечку. Чувствуя себя не в своей тарелке, он принялся поспешно отказываться.
— Бери, раз дают, — Сун Чжиюань, разумеется, не терпел подобных расшаркиваний. — Я хочу спать.
Чэнь Ан знал, что уже поздно, Сун Чжиюань, должно быть, торопился лечь в постель, да и тон его выдавал лёгкое раздражение от усталости, так что ему оставалось лишь взять пакет и выдавить из себя:
— Спасибо.
— Угу, — отозвался Сун Чжиюань. — Иди.
Чэнь Ан ушёл, унося с собой тяжёлый пакет, и к тому моменту, как он сел в такси, руки уже ныли от напряжения. Расходы на поездки туда и обратно за эти дни составляли столько, сколько он раньше зарабатывал за несколько дней подработок. Прикинув про себя, Чэнь Ан решил, что если выдастся свободное время, ему всё же стоит ездить на автобусе.
В столь поздний час школа была давно закрыта, и Чэнь Ану оставалось лишь стиснуть зубы и принести всё это домой.
Беда не приходит одна: Чэнь Дали, судя по всему, был дома и, казалось, поджидал его во всеоружии.
Чэнь Ан на мгновение замер, захлопнул дверь, опустил пакет на пол, но всё его тело мгновенно напряглось, каждая мышца натянулась до предела.
Чэнь Дали зловеще двинулся в его сторону и с усмешкой бросил:
— Ишь ты, в каких краях ты деньгу срубил?
Чэнь Ан проигнорировал его выпад.
Внезапно Чэнь Дали сделал выпад и попытался пнуть его, но Чэнь Ан отреагировал молниеносно и увернулся: удар пришёлся не в живот, а лишь скользнул по боку.
Немного задев его, Чэнь Дали на этот раз, на удивление, не вышел из себя от гнева, а вместо этого ловко схватил пакет, заглянул внутрь и, еще больше обрадовавшись, набросился на Чэнь Ана с вопросами: — К какому это богатому сынку ты в прислуги набился? С каких пор стал таким транжирой?
Чэнь Ан нахмурился и, обойдя его, направился в свою комнату:
— Сам заработал и купил. Для тебя и мамы.
— Ха, ты отца своего за дурака держишь? — Чэнь Дали вскрыл коробку с пирожными и принялся уплетать их за обе щеки. — Думаешь, я не знаю, сколько ты на своих подработках зашибаешь? Вчера собственными глазами видел, как тебя до дома на роскошной тачке подбросили! А школа твоя и правда неплоха, ничего не скажешь — все кругом богатеи да влиятельные люди. Дурень, держись за них покрепче, это куда прибыльнее, чем горбатиться на десятке работ.
Чэнь Дали продолжал докучливо поучать сына:
— Чем занимаются родители твоего одноклассника? Тачка небось сотни тысяч стоит. Крутись возле них как положено, попроси его папашу пристроить тебя куда-нибудь после окончания, нечего целыми днями баклуши бить, принеси хоть грош в семью...
Чэнь Ана захлестнула волна глухого раздражения и тошнотворной брезгливости. Он прошёл в свою комнату и захлопнул дверь.
Спустя мгновение.
— Ты опять рылся в моих вещах! — Чэнь Ан с шумом распахнул дверь и выскочил наружу.
Чэнь Дали невозмутимо сидел на диване, закинув ногу на ногу, и пялился в телевизор:
— С каких это пор они твои? Разве в этом доме есть хоть что-то твоё?
Грудь Чэнь Ана вздымалась, кулаки были сжаты до боли. Сделав шаг вперёд, он со всего размаха врезал Чэнь Дали прямо в челюсть.
Удар был вложен всей силой, и Чэнь Дали, никак не ожидавший от него такой прыти, отшатнулся в сторону. Боль, должно быть, была дикой: он зажал рот рукой и грязно выругался, сплюнув на пол пару сгустков крови.
— Ишь ты, перья распустил! — взъярился он и уже собирался дать сдачи. Чэнь Ан уклонился от нескольких выпадов подряд, не позволяя нанести себе серьёзных ударов, и принялся настойчиво шарить по карманам куртки Чэнь Дали, лежавшей на диване: — Верни мои деньги!
— Из-за каких-то двух тысяч ты посмел поднять руку на отца?! — Чэнь Дали, разъярённый и взвинченный, подхватил первое попавшееся под руку с журнального столика и швырнул в Чэнь Ана. По гостиной прокатился звон разбивающихся вещей. Чэнь Ан, привычный к такому с детства, снова подался вперёд, пытаясь вернуть свои две тысячи.
Чэнь Ан уже не был маленьким мальчиком, которого Чэнь Дали мог с лёгкостью отбросить одним ударом ладони. Он почти перерос отца, и в отличие от площадной ругани последнего, его сын всегда молчал, а в глазах его таилась какая-то зловещая тьма, от которой иной раз мороз по коже драл.
Чэнь Дали на секунду испуганно ёжнулся, а затем изо всех сил оттолкнул его.
— Деньги я давно просадил, и ничего ты не вернёшь!
Это значило, что всё было спущено подчистую. Чэнь Ан замер и в упор уставился на него.
В этот момент в него полетел стеклянный стакан: пока Чэнь Ан поднимал голову, стакан угодил ему прямо в висок и со стуком рухнул на пол. Крошечный осколок отлетел в сторону, чиркнув его по щеке.
Чэнь Ан молча сверлил взглядом отца: бледный от природы, со внезапно выступившими на лице кровавыми царапинами и совершенно бесстрастным выражением, он выглядел жутковато.
Чэнь Дали с деланным кашлем отвёл глаза, суетливо оглядел гостиную, подхватил с дивана куртку и, хлопнув дверью, выскочил из квартиры.
Стоило Чэнь Дали уйти, как в доме снова воцарилась тишина. Чэнь Ан постоял на месте, обессиленно опустился на диван и закрыл лицо руками.
Была уже глубокая ночь, а Чжао Инцзюй всё ещё не вернулась. Гостиная представляла собой поле боя после погрома — ни в одном нормальном доме не могло твориться подобное. Чэнь Ан не понимал смысла происходящего и больше не хотел задавать вопросов.
Побродив взглядом по комнате, он поднял опрокинутый во время схватки пакет и вытащил то, что принёс Сун Чжиюань.
Две коробки с пирожными превратились в жалкое месиво из крема, а огромная гроздь винограда лопнула, пустив сок.
Чэнь Ан аккуратно собрал оставшиеся целыми фрукты и унёс их к себе в комнату, затем тщательно вымыл уцелевший виноград и, устроившись на диване, стал медленно есть.
Пирожные пошли на завтрак следующего дня.
А в качестве обеда достались два хрустящих, сочных огромных яблока.
Вечером после занятий Чэнь Ан, как обычно, упрямо шагал вперёд. Но, поравнявшись с канцелярским магазином, вдруг свернул назад. Войдя внутрь, он долго выбирал нужную вещь, наконец вышел с чем-то вроде плоской деревянной дощечки в руках и снова зашагал вперёд.
http://bllate.org/book/41411/5279324
Готово: