Двойное веко опиралось локтями на матрас, брови были нахмурены — судя по всему, он пытался приподняться. Сунь Юй торопливо подошёл к нему:
— Сначала полежи, отдохни.
— Где мой телефон? — спросил Двойное веко.
— А, — Сунь Юй вытащил из кармана тяжелый телефон-раскладушку и протянул ему. — Это что, правда твоё?
Двойное веко ничего не ответил. Попытавшись протянуть руку, он заметил, что та сплошь замотана бинтами, и перехватил аппарат в левую руку.
Видя, как тот, едва очнувшись, с таким нетерпением ищет телефон, Сунь Юй предположил, что это, должно быть, какая-то памятная вещь, оставленная кем-то из родных, и почувствовал некоторую неловкость.
— Прости меня, пожалуйста. Я вчера вечером пробовал его включить, но он не запустился, наверное, сломался. Но я постараюсь сделать всё возможное, чтобы помочь тебе починить его, — поразмыслив, Сунь Юй добавил: — Только твой телефон уже в годах, запчасти, пожалуй, и не найдешь. Если в итоге починить не удастся, я куплю тебе новый, идет?
Двойное веко пропустил эти слова мимо ушей и прямо спросил:
— Можешь одолжить мне свой телефон?
— О, конечно, без проблем.
Сунь Юй разблокировал смартфон и протянул ему.
Двойное веко взял телефон, долго крутил его туда-сюда, но так и не решался начать набирать номер. Сунь Юй не удержался и спросил:
— Что такое?
— Эту… Кнопка вызова где? — спросил Двойное веко.
Сунь Юй резко вытаращил глаза.
Этот парень случаем не попаданцем из другого мира оказался!
— Вот.
Сунь Юй открыл цифровую клавиатуру на экране.
— И что дальше? — спросил Двойное веко.
— Тыкай по экрану! — Сунь Юй чувствовал себя совершенно беспомощным. — Какой номер, я сам наберу.
Набрав номер для него, Сунь Юй всё равно чувствовал беспокойство, поэтому приложил телефон к его уху и сказал:
— Просто слушай, и всё.
— Это я знаю, — с трудом сохраняя лицо, ответил Двойное веко.
Сунь Юй притащил маленький табурет и сел.
По идее, в этот момент ему следовало бы немного отдалиться, но ему было ужасно любопытно, что из себя представляет этот парень и откуда он вообще взялся.
В его голове даже промелькнула конспирологическая догадка: а не собирается ли тот позвонить и позвать кого-нибудь?
И как решать этот вопрос, если сюда заявится целая толпа?
Станут ли они вымогать деньги?
В его воображении автоматически возникла картина: несколько хулиганов в кожаных куртках и с палками наперевес выстроились в ряд и идут прямо на него.
Через некоторое время Двойное веко опустил телефон — судя по всему, трубку так и не взяли.
Сунь Юй с облегчением выдохнул.
Двойное веко ткнул в экран и снова совершил вызов.
Как быстро учится!
На этот раз гудки шли недолго, вызов приняли, и Двойное веко с ходу разразился двухэтажным матом.
Двое мужчин на соседней койке, как раз обсуждавшие, что бы съесть на обед, внезапно замолчали, повернулись и уставились на него с ошеломленными лицами.
Выражение лица Сунь Юя было примерно таким же, и он слегка отвел взгляд.
Ему так и хотелось сказать: я знать не знаю этого человека, правда, совсем не знаю...
Двойное веко не обращал ни на что внимания и продолжал:
— Я сейчас в больнице, мать твою! Как только вчера расстался с вами, меня тут же ограбили.
Сунь Юй замер и уставился на него.
Подвергся грабежу?
Быть того не может.
Судя по лицу, телосложению, манерам и тону, он сам выглядел скорее как грабитель.
— Все деньги, что Лысый принес, забрали! — брови Двойного века сошлись на переносице, а на лице читалось предельное раздражение. — Я теперь, блядь, подозреваю, что это люди Лысого и обчистили меня. И то верно: чего это он так охотно расстался с деньгами? Наверняка с самого начала планировал кинуть своих...
Свои кинули своих?
Сунь Юй с самого начала чувствовал, что этот парень какой-то ненормальный.
Первое, что он сделал, придя в себя, — это не стал беспокоиться о собственных ранах или выяснять подробности автомобильной аварии, а схватился за телефон.
Если бы речь шла о том, чтобы связаться с семьей и сообщить, что с ним всё в порядке, это еще куда ни шло. Но весь их разговор крутился исключительно вокруг денег, денег и еще раз денег, причем тон был далеко не дружелюбным.
Образ мелкого уличного бандита подходил ему на все сто.
— Вчера около десяти вечера, человек шесть-семь. Лиц я не разглядел, они внезапно выскочили из переулка, точно заранее в засаде сидели, — Двойное веко повысил голос. — Мать твою, сходу огрели меня дубинкой по голове, чуть с ног не сбили.
— Да ладно, не так уж сильно и пострадал, — дойдя до этого места, Двойное веко потер лоб. — На голове, наверное, просто кожа содрана, побаливает самую малость. Ебать их в рот, попадись мне только этот ублюдок, собственными руками руки оторву!
Выслушав это, оба соседа по палате отвернулись и сделали вид, что ничего не слышали.
Сунь Юй за всё время даже дышать боялся громче обычного. Он горько пожалел, что вчера не остался у коллеги еще хотя бы на пару минут — тогда бы он точно не вляпался в эту историю.
И еще больше он пожалел, что вчера сбежал, не оставив хоть немного денег.
Глядя на пылающие яростью глаза Двойного века, он совершенно не смел произнести вслух: мол, слушай, дружище, тебе ведь наложили на голову девять швов... Лицо испорчено... И голову налысо сбрили...
— Ну так сколько у тебя сейчас осталось? — задав этот вопрос, Двойное веко тяжело вздохнул, с силой выдохнув воздух, а его брови сошлись так плотно, что казалось, будто они сплелись в узел — судя по всему, сумма его совершенно не устраивала.
— Нет уж, эти деньги я сегодня обязан перевести, — Двойное веко приподнялся, и его замотанная в бинты рука с силой хлопнула по краю койки. Сунь Юю даже самому стало больно за него, но Двойное веко, казалось, ничего не чувствовал и продолжал скрупулезно анализировать ситуацию: — Когда Лысый отдавал деньги, Кобура из людей старого Цао тоже был там. Если старый Цао потом спросит, как мне оправдываться? Сказать, что ограбили? Думаешь, он в это поверит? Он решит, что это я присвоил этот кусок...
Сунь Юй сжал губы. Из этого диалога он примерно уловил суть происходящего.
Двойное веко, судя по всему, работал на некоего старого Цао. Получив деньги у Лысого, он тут же лишился их из-за ограбления, устроенного тем же Лысым, и теперь у него не было никакой возможности отчитаться перед вышестоящим руководством.
Люди наверху ему не доверяют, так что приходится молча глотать горькую пилюлю.
Попадись эта история в какой-нибудь сериал телеканала ТВБ, получился бы готовый сюжет про тайного агента.
Однако исходящие от него свирепость и жестокость заставляли с большим трудом верить в то, что он может оказаться хорошим парнем.
— Он меня не пощадит, — нахмурившись и погрузившись в раздумья, произнес Двойное веко. — Ладно, придумаю-ка сам, где раздобыть эту сумму.
У Сунь Юя внезапно возникло дурное предчувствие.
Это предчувствие стало еще сильнее, когда Двойное веко, опустив телефон, перевел на него взгляд.
Он молча убрал свой телефон в карман и собрался было подняться и выйти.
— Эй... — окликнул его Двойное веко. — Это ведь ты меня вчера сбил?
Нет! Не я! Я ничего не делал!
Душевная буря бушевала внутри Сунь Юя, но вслух он упрямо держался, тыкая пальцем в чужую голову:
— К этой твоей травме я не имею никакого отношения!
— Не имеешь, так с какого перепугу в больницу привез? — прищурился Двойное веко. — Врач сказал, это ты меня сбил.
Сунь Юй почувствовал себя совершенно беспомощным перед лицом этой железной логики в стиле промышляющих подставами на дорогах старух.
Но делать было нечего: человека действительно сбил он, да и врач подтвердил, что часть травм на теле Двойного века получена именно в результате ДТП.
Вина лежала на нем.
— Сбил тебя я, этого я не отрицаю, но, дружище, мне надо тебе кое-что объяснить, — Сунь Юй выставил указательный палец и принялся чертить им в воздухе возле края кровати. — Во-первых, я ехал по дороге соблюдая все правила. Это ты! Ты внезапно выскочил из переулка и влетел в мою машину. К тому же все эти твои раны появились вовсе не из-за того, что я тебя сбил — ты был ранен еще до того, как столкнулся со мной.
Двойное веко шумно вздохнул, и сердце Сунь Юя тут же подпрыгнуло к самому горлу.
В его воображении уже отчетливо вырисовывалось дальнейшее развитие событий: этот тип наверняка сейчас начнет разговор о компенсации. Нет, точнее говоря, потребует с него компенсацию.
И если он вздумает отказаться, последствия легко было вообразить.
Внезапно Гу Циньчи почувствовал жуткий приступ тошноты, и перед глазами всё завертелось.
Он даже не смог приподняться: ухватившись за край койки, его тут же вырвало наотмашь. Сунь Юй в панике схватил стоявшую на тумбочке пластиковую чашку и поднес к нему.
Гу Циньчи тошнило так, что потемнело в глазах, лицо побелело, а желудок сводило судоргами. С трудом придя в себя, он взял протянутые Сунь Юем салфетки и бутылку воды, прополоскал рот и выдавил:
— Спасибо.
— Не за что, — ответил Сунь Юй, закрутил крышку бутылки и, подхватив чашку, вышел из палаты.
Гу Циньчи сделал два глубоких вдоха и откинулся на подушку только тогда, когда в желудке стало немного легче.
Со вчерашнего вечера он ничего не ел, и сейчас его так сильно морил голод, что внутри всё сводило.
На соседнем столике горкой лежало полно фруктов, но совести просить их у тех двух стариков у него не хватило бы, так что оставалось только ждать, пока придет Косоглазый.
Судя по его многолетнему опыту общения с людьми, сбивший его водитель, судя по всему, собирался смыться.
С того самого момента, как тот положил трубку, он успел уловить в глазах этого парня испуг и страх, а еще какое-то странное чувство, название которому он не мог подобрать, но которое ему часто доводилось считывать во взглядах окружающих.
Словно тот смотрел на свирепого зверя.
Только вот они не замечали главного: к лапам этого зверя была прикована тяжелая железная цепь, которую невозможно ни сорвать, ни избежать.
Судя по всему, в момент звонка Косоглазый находился где-то неподалеку, так что объявился он уже минут через десять, причем очень заботливо прихватил с собой завтрак.
Ох, снова эти паровые булочки.
Гу Циньчи только протянул руку, чтобы взять одну, как Косоглазый запихнул булочку себе в рот и невнятно пробормотал:
— Ой, я снаружи увидел какого-то лысого и чуть тебя не признал! С какого перепугу тебе волосы-то сбрили?
— Твою мать! — Гу Циньчи округлил глаза, пошарил рукой по собственной лысой макушке, а затем взревел: — Какого черта! Где мои волосы?!
— Откуда мне знать? — Косоглазый откусил еще кусочек. — Ты чего вообще в больницу приперся? У тебя же вроде денег не было?
Гу Циньчи, еще не до конца придя в себя, принялся шарить вокруг в поисках зеркала.
— Ты только не говори, что заставил меня платить за палату из своего кармана! — по привычке повысил голос Косоглазый, но, вспомнив, что они в больнице, тут же перешел на шепот. — У меня и правда ни гроша за душой, я даже эти булочки в долг взял.
— Да я, блядь, у тебя и не занимал ничего.
Гу Циньчи наконец-то выудил из тумбочки зеркальце и посмотрелся в него.
В общем-то, терпимо.
Главное — форма лица хорошая.
Вышло вовсе не так убого, как представлялось, скорее наоборот — проступало некое невольное величие.
Осмотрев раны на лице, Гу Циньчи перевел взгляд на Косоглазого:
— Эй, оставь мне хоть одну булочку! Я тут, мать твою, с голоду дохну.
Сунь Юй долго мялся в кабинке туалета, пока из соседней не донесся невыносимый зловонный дух, после чего, поморщившись, вышел наружу.
Телефон он оставил на столе и забыл забрать.
Вообще-то аппарат для него ничего особенного не стоил, но до тех пор, пока эта история не разрешится до конца, на душе скребли кошки.
Он не был на сто процентов уверен, что Двойное веко собирается вымогать у него деньги.
Те два слова благодарности прозвучали вполне культурно, да и вообще ему казалось, что взгляд, которым Двойное веко смотрел на него, отличался от того, с которым тот матерился по телефону.
Произнося спасибо, тот выглядел искренне.
— Помоги открутить крышку.
Гу Циньчи поднял бутылку с минералкой на весу — его правая рука была забинтована, и согнуть пальцы не получалось.
Косоглазый помог ему отвинтить крышку.
— Получается, тот тип, который тебя сбил, так просто и сбежал? Ты хоть помнишь, как он выглядел?
— Во всяком случае, с виду — вполне приличный человек.
Гу Циньчи осушил бо́льшую часть бутылки единым махом.
— Тьфу, приличный человек и скрылся с места ДТП, как же, — Косоглазый бросил пустую бутылку в урну. — На моем месте я бы просто залег на койку и притворился мертвым, пока он не выложил бабки. Тридцать тысяч, между прочим, не три тысячи — где ты теперь эти тридцать штук искать будешь?
— У него ноги длинные, я что, по-твоему, смогу его удержать?
Гу Циньчи откинул одеяло и свесил ноги с кровати. В тот же момент, подняв голову, он заметил стоявшего в дверях Сунь Юя.
http://bllate.org/book/41409/5278968
Готово: