Лю Су, пожалуй, с самого начала предчувствовал, что сегодняшний день должен стать для него смертным часом.
Только теплившаяся на самом дне сердца слабая, неуместная иллюзия всё-таки взяла верх над уже очевидной реальностью.
Поначалу он ещё испытывал страх, целыми днями уповая на то, что наступит день, когда его вновь — в облике У Суна — с почестями выведут из этой Черной Темницы. Но в безбрежных глубинах подземелья все надежды были стерты дотла этим бесконечным, не поддающимся исчислению временем.
Ли Е собственноручно заточил его в Черную Темницу, обвинив в предательстве Клана У. Ему удалось заставить все сто тысяч небесных божеств, и без того до смерти боявшихся Клана У, безоговорочно поверить этому. Себя и весь свой народ он запер в тюрьме, где не было ни проблеска света, ни единого звука.
Для богов и представителей Клана У, которые всегда превозносили свет, это, без сомнения, было самым жестоким наказанием.
Здесь лишь дважды в день из-за пределов темницы приходил тюремщик с лотосовым фонарем в руке. Его тусклый свет едва освещал клочок земли вокруг него, но даже этот мимолетный отблеск становился единственным проблеском цвета во всей Черной Темнице.
В самом начале, завидев свет, Лю Су всем сердцем уповал на то, что Ли Е, отправивший его сюда, сдержит слово: усмирит три тысячи бунтующих демонов на Тридцать Третьих Небесах, а затем с триумфом выведет его наружу и со всеми высшими небесными почестями наречет своим соправителем.
Больше всего же его тронуло обещание Ли Е избавить Клан У от мук посмертного забвения и изгнания из круговорота сансары.
Все эти перемены... коренились лишь в лотосе-близнеце рождения дракона, что рос в самой глуши Скалы Горького Холода на вершине Девяносто Девятых Небес.
……
……
Единственным звуком в Черной Темнице было глухое, пронзительное скрипение тяжелых ворот на самом её входе, когда те отворялись.
Этот звук, отражаясь эхом в изгибах длинных коридоров, в конце концов будил всех узников Черной Темницы.
Лю Су не удивился, однако, в отличие от запертых поблизости демонов, не стал исступленно вопить и безумно биться о неподверженные разрушению врата, выкованные из тысячелетнего черного железа и миллениального ледяного кристалла, которые не смог бы сокрушить даже он.
В Черной Темнице воцарилось всеобщее безмолвие — такое зловещее, будто на всем свете остался ты один. Лю Су, проведший в темноте в полном одиночестве невесть сколько времени, понятия не имел, что на самом деле это было лишь проявлением сдерживающего заклятия.
Поэтому, услышав шаги и шорох совсем рядом, он невольно удивленно поднял голову.
На пришедшем были серебряные священные одежды, положенные лишь Небесному Императору, с вышитым на них полуприкрывшим глаза драконом.
Узор дракона был выполнен с поразительным мастерством, а восемь усов по бокам его пасти казались Лю Су до того знакомыми, что он на мгновение потерял дар речи.
— А-Су. — Рядом с Ли Е не было ни души, подвески на его лилово-золотой короне слегка покачивались. Лица и глаз разглядеть не удавалось, но от голоса Ли Е Лю Су стало так холодно, будто он видел его впервые в жизни.
— Помоги мне завладеть этими Тридцатью Тремя Небесами и взойти на Верховный Трон, и я помилую весь Клан У, избавив их от смертной казни.
Лю Су лишь горько усмехнулся. Во тьме ему было не разглядеть лица стражника с фонарем, стоявшего рядом с Ли Е, но, должно быть, тот снова сотворил какого-то марионеточного слугу.
— Небесный Император — вовсе не ты. Даже если я помогу тебе занять этот престол, настанет день, и ты найдешь здесь свою погибель, — безмятежно улыбнулся Лю Су. Сложив руки на коленях, он чинно сидел посреди хаоса тюремной камеры, но в его облике не было и тени жалкой растерянности.
Ли Е, похоже, ожидал услышать подобные слова, лишь скривил губы в насмешливой и жестокой улыбке:
— Я пришел сюда вовсе не с просьбой. — Он взмахом отослал привратника, сам взял в руки тонкий лотосовый фонарь и отпер дверь камеры.
Лю Су поднялся и молча последовал за ним.
Его ладони вспотели, но он шагал следом за Ли Е, петляя по извилистым коридорам, сам не зная куда.
Лишь заметив впереди мерцающие отблески пламени, он с внезапным прозрением понял, что они вернулись в камеры Черной Темницы.
Неужели его хотят сломить пытками?
Лю Су опустил взгляд, сдержанно улыбаясь и сохраняя невозмутимость на лице, и последовал за ним внутрь.
Из-за долгого отсутствия яркого света глаза Лю Су пронзительно защипало, и сами собой брызнули слезы, но не успели они упасть на землю, как окружавшие его духи Черной Темницы бросились наперебой и поглотили их без остатка.
В следующее мгновение перед его взором предстал человек, привязанный за конечности цепями из инеевого железа к столбу для усмирения богов и подвешенный в воздухе.
— Доволен ли ты таким подарком? — Ли Е сделал полшага вперед и слегка повернул голову, напоминая изваяние в полумраке, и принялся вглядываться в окаменевшее лицо Лю Су.
Привязанным человеком оказался Верховный Старейшина Клана У, У Я.
Старейшина У Я висел на столбе для усмирения богов, выглядя крайне жалко, с плотно закрытыми глазами. От него исходили едва уловимые волны духовной ци, которых, впрочем, было вполне достаточно, чтобы доказать: он еще жив.
Уголки губ Лю Су тронула насмешливая улыбка, настолько легкая, что её почти не было заметно, а голос прозвучал так же мягко, как и прежде:
— Таков твой способ встречать гостей... после восхождения на престол Небесного Императора?
Ли Е не удостоил его ответом и, глядя прямо на Лю Су, произнес:
— Стоит ли роду У породить У Суна, как будущий владыка неизменно избирается по этому стандарту.
Лю Су опустил глаза, сознавая, что тот говорит правду. Именно по этой причине появление У Суна в Клане У издавна воспринималось всем небосводом как угроза первостепенной важности.
Ли Е больше ничего не добавил. Позволив Лю Су лишь взглянуть на старейшину У Я, он велел увести его обратно.
Лю Су смотрел, как тяжело опускается перед ним пудовая тюремная дверь, а оглянувшись в последний раз, заметил, как по щеке старейшины У Я рассыпались бледные пряди волос, придавая ему поистине жалкий вид.
……
……
— Спустя три дня я возьму в жены принцессу Клана Драконов Бэймин по имени Мин Цзи и наречу ее императрицей, — произнес Лю Су, сидя, скрестив ноги, и мысленно усмехаясь.
Клан Драконов Бэймин принадлежал к ветви драконов-демонов, от них несло чудовищной демонической аурой, а по природе своей они обожали кровопролитие.
Если через три дня Ли Е действительно возжелает пройти признание Небесного Пути и взойти на трон Небесного Императора, то небесная кара, обрушившаяся в тот момент, неизменно падет на того из них двоих, чья демоническая аура сильнее. Тогда Мин Цзи неминуемо погибнет, а Ли Е, воспользовавшись этой лазейкой, по-настоящему возвысится до статуса императора.
— Я знаю, что сородичи из Клана У бессмертны... — видя, что Лю Су молчит, Ли Е не разозлился, лишь пристально посмотрел на него и сменил тон:
— У меня есть предчувствие недоброго, — Лю Су поднял голову, глядя на чистую линию челюсти стоявшего перед ним мужчины, и промолвил: — Никто в мире не ведает, что выходцы из Клана У лишены возможности переродиться. Стоит Небесному Императору покарать их изгнанием с Платформы Казни Бессмертных...
Тогда у этого представителя Клана У уже не останется ни малейшего шанса на возрождение.
— Все сородичи из Клана У заперты в этой безбрежной Черной Темнице. — Ли Е левой рукой начертил в воздухе призрачный контур, и перед Лю Су возникло зыбкое изображение.
В том лишенном света подземелье все его сородичи сидели со скрещенными ногами, расположившись в каком-то странном, запутанном порядке. Ли Е, не придавая значения этой на вид хаотичной рассадке, просто продолжил: — Спустя три дня У Сун Лю Су будет изгнан на Платформу Казни Бессмертных, а Верховный Старейшина Клана У, У Я, примет мученическую смерть от тысячи порезов.
Сородичи из Клана У бессмертны, и любые полученные ими раны заживают за ничтожно малый промежуток времени.
Но эта скорость исцеления никоим образом не сможет превзойти скорость, с которой Ли Е будет причинять им увечья.
Поступая так, он явно замышлял заставить Верховного Старейшину собственными глазами видеть, как куски его собственной плоти падают на землю, пока он не скончается в жутких муках и боли.
Лю Су бросил на Ли Е прощальный взгляд, сложил руки на коленях и больше не проронил ни слова.
……
……
После ухода Ли Е Лю Су, погрузившись в вновь окутавшую всё вокруг тьму, мысленно заново перебрал расположение сидевших сородичей и переполнился бесконечной скорбью.
Всё это от начала и до конца можно было объяснить лишь одной фразой.
С момента рождения первого У Суна, дабы уберечь Клан У от полного истребления Небесным Родом, в передаваемой из поколения в поколение памяти каждого нового У Суна и Верховного Старейшины хранилась тайна, о которой не ведал ни один чужак.
Пожертвовать плотью и кровью всех мириадов сородичей сверху донизу, принести в жертву небесам их неуничтожимые божественные души, дабы выторговать перерождение для нынешнего У Суна и оставить Клану У хотя бы мизерный шанс на выживание.
Лю Су приоткрыл глаза, уголки его глаз слегка увлажнились, а взоры были переполнены скорбью, готовой выплеснуться наружу.
Но даже старейшина У Я не ведал, что в памяти каждого У Суна сокрыта самая ключевая деталь всего этого массива — кровь Первородного Дракона.
Чтобы помочь У Суну переродиться, непременно требовалась чистейшая кровь Серебряного Дракона в качестве вспомогательного средства, которую следовало распылить сверху вниз у Пруд Перерождения, оросив всю его ауру и насильственно обратив то в колесо времени.
Однако кровь Первородного Дракона в Клане У давно иссохла, сам Первородный Дракон погиб еще во времена Первоначальной Катаклизмы Драконов и Хаоса, а оставшиеся две ветви и без того были немногочисленны и с трудом давали потомство. Настоящих чистокровных драконов, кроме дарованного небесами императора, больше не осталось.
Битва, которую Клан У подготовил ради него, была изначально обречена на провал. Чего уж говорить — даже умерев, он все равно будет нести на себе бремя полного истребления всего своего клана.
Но в основе всего этого, если разобраться до конца, лежало лишь то, что он ошибся человеком, возведя на престол самозванца, в то время как истинный законный Небесный Император бесследно исчез. И если на этих небесах и под этой землей не останется ни малейшего шанса всё исправить, мир действительно перевернется.
*
Среди бесчисленных небес самым богатым и насыщенным духовной ци местом были Тридцать Третьи Небеса, где располагался Храм Хунмэн — обитель прежних небесных императоров и императриц.
Залитый прямыми лучами солнца Храм Хунмэн выглядел особенно безмолвным на фоне строгого и безупречного сонма бессмертных богов. Плывущие мимо изредка за воротами дворца клочья облаков мгновенно таяли в слепящем сиянии внешнего мира.
Облаченный в безукоризненно чистые одежды мага Клана У, Лю Су с прямой спиной стоял неподвижно посреди главного зала. Позади него струилось пурпурное сияние Хунмэн, символизирующее статус У Суна, и несколько старших небожителей едва сдерживали порыв усесться рядом с ним для медитации и постижения дзэн, чтобы заполучить вдвое больший результат при меньших затратах.
Прямо за его спиной в грязи и крови, не в силах подняться, лежал старейшина У Я. Словно обреченный на смерть человек, он уткнулся лицом вниз и не шевелился.
Три дня назад на этих бескрайних Тридцать Третьих Небесах отгремела грандиозная церемония воцарения императрицы. Правитель Бэймина, безутешный отец, потерявший любимую дочь, поверил словам Ли Е и возложил всю вину на него, а сородичи из Клана У, стоявшие за его спиной, приняли на себя еще и столь нелепое клеймо позора.
Растянутые повсюду во дворце разноцветные парчевые ленты из радужных облаков, которые еще не успели до конца убрать, выглядели донельзя издевательски и нелепо.
С прибытием правителя Бэймина некогда торжественный зал забурлил, словно котел. Лю Су слышал доносившиеся со всех сторон шепотки и насмешки. Клан У испокон веков почитался превыше всего, его родословная по силе крови превосходила даже богов Небесного Рода. И надо же было такому случиться, что среди тысяч поколений У Сунов именно на нем возникла подобная брешь, ставшая позором для самого имени У Сун.
На это Лю Су нечего было возразить.
Ли Е изначально был самозванцем, но рожденный раньше него по воле небес Ди Е, напротив, припозднился с появлением на свет, позволив Ли Е опередить себя и ввергнув Лю Су в ошибку. Чья же это вина — его собственная или изменчивого Небесного Пути?
В ушах раздался пронзительный, душу раздирающий крик карающего небесного чиновника, а следом за ним — шлепки и глухие удары палок о плоть, звуки рвущихся сухожилий и разлетающейся плоти. При этом не было слышно ни единого стона боли от старейшины У Я.
Обвинения вокруг стали еще громче. Лю Су поднял глаза и бесстрастно обвел взглядом присутствующих: все эти лицемерные небожители спешно отводили взор, боясь привлечь к себе внимание, и больше не произносили ни слова.
Лишь обрывки сплетен долетали до его слуха, убеждая его едва ли не в том, что он сам донельзя ничтожен. Он просто отрешенно стоял здесь, безмолвно слушая, как пытают старейшину У Я, заменившего ему отца.
Но кто мог знать, откуда берется этот солоноватый привкус крови, поднимающийся из глубины горла к самому языку?
Уголки его губ уже окрасились в багровый цвет, как вдруг позади раздался отчаянный крик карающего чиновника. Лю Су закрыл глаза, скрывая под веками окончательное отчаяние.
— Мой А-Су обладает чистейшей кровью Клана У!
— Мой А-Су вобрал в себя эссенцию мириадов сородичей всего нашего клана, неужели лишь для того, чтобы встретить тебя?!
Обожженный старик безумно хохотал, кровь фонтаном хлестала из тысяч ран на его теле, сквозь которые уже проступали белые кости, делая его и вовсе устрашающим зрелищем. Протянув палец, на котором почти не осталось плоти, он указал на сидевшего на высоком троне перед ним Ли Е и выкрикнул:
— Ты думаешь, появление второго стража Верховной Небесной Книги, У Суна Клана У, свелось лишь к тому, что он повстречал тебя в этом нищенском краю!
Едва эти слова сорвались с губ, в огромном зале воцарилась абсолютная тишина.
Голос старейшины У Я продолжал звучать, хотя изо рта уже хлынула кровь:
— Раз уж нашему Клану У суждено сгинуть, и из всего рода в живых остался лишь я один — да будут свидетелями первобытные боги!
Старейшина У Я качнулся вперед, силой удержавшись от падения на колени, дважды кашлянул и вымолвил:
— Объединив кровь и плоть мириадов сородичей Клана У, наши неуничтожимые души, я молю о перерождении нашего господина...
Старейшина У Я закрыл глаза, затем вновь распахнул их и перевел взгляд на Лю Су. Его глаза источали такую мягкость, словно он смотрел на шаловливого ребенка, и на тайном наречии Хунмэн он отчетливо, по слогам проговорил:
— Молю о перерождении моего господина! Не ради величия и удачи, а лишь дабы в грядущей жизни он сполна вкусил мирного и безмятежного счастья!
...
http://bllate.org/book/41396/5277873
Готово: