В телефонной трубке отношение отца Гу совершенно не походило на высокомерие среднего возраста предпринимателя; напротив, к звонку учителя он отнесся с огромным уважением, однако, когда зашла речь о Гу Ло, он всё же не смог полностью сдержать скрытый гнев.
— Учитель Чжун абсолютно права, результаты по английскому языку я уже видел в родительском чате, этот паршивец ведет себя всё более и более разнузданно. Ему нужно жить в общежитии, обязательно жить в общежитии. Учитель, не беспокойтесь, на следующей неделе я сам запакую этого сорванца и отправлю прямиком в школу.
Видя, как сильно рассержен отец Гу, Чжун Цин всё же не удержалась и замолвила за Гу Ло пару добрых слов:
— Не сердитесь так, господин Гу, в конце концов, переходный возраст у детей — это вполне нормально. Гу Ло совсем недавно перевели в новый класс, и колебания в успеваемости тоже вполне естественны, возможно, он еще просто не привык.
— Хм, — холодно фыркнул отец Гу. — Учитель Чжун, вам не нужно заступаться за этого сорванца, я прекрасно знаю, какого он покроя. Прошу прощения за те хлопоты, что он доставляет учителям в школе.
— Что вы, что вы, — с улыбкой ответила Чжун Цин.
Хотя он и проявлял глубокое уважение к учителю, властные замашки главы семейства всё же позволили отцу Гу принять окончательное решение:
— Раз так, послушаем учителя Чжун, решено. С следующей недели Гу Ло будет жить в общежитии.
Из трубки донесся голос секретаря:
— Директор Гу, совещание сейчас начнется...
Чжун Цин улыбнулась и тактично произнесла:
— Тогда не буду вас отвлекать, господин Гу, до свидания.
Отец Гу с улыбкой ответил:
— Хорошо, извините за хлопоты, учитель Чжун, до свидания.
Повесив трубку, Чжун Цин глубоко вздохнула: от этого предпринимателя средней руки, который по любому поводу мог пожертвовать школе целую библиотеку, она всё же немного нервничала.
В то же время Гу Ло, поймав этот похожий на лисий, переливающийся взгляд Чу Ли, сразу понял, что тот догадался о его проделках.
Юный господин упрямо задрал подбородок, всё же намереваясь притвориться, будто ничего не произошло.
Чу Ли с легкой улыбкой о чем-то сказал той девочке, и та, опустив голову и густо покраснев, убежала.
Судя по тому, что Гу Ло успел узнать о Чу Ли за последние дни, это наверняка были какие-нибудь пошлые словечки — этот человек со всеми держался именно так, источая из себя сплошное легкомыслие.
Чу Ли неспешно поднялся на преподавательский подиум и лениво потряс в воздухе бумажкой.
— Это оставил тот, кто тайно по мне вздыхает? — с тихим стоном протянул он.
— В рощу за учебным корпусом завуч ходить не разрешает же-с~
Одноклассники рассмеялись. Изначально это должно было стать крайне неловким и позорным моментом, но Чу Ли с помощью такого насмешливого тона с легкостью свел всё на нет.
Больше всего Гу Ло злило то, что этот тип снова завуалированно задел его самого.
Совершенно невозмутимо разорвав записку на клочки, Чу Ли направился к парте Гу Ло. Боковым зрачком Гу Ло постоянно следил за ним, думая про себя, что этот гад наверняка не удержится и бросит пару колких фраз в его адрес. Он прикусил губу, мысленно подготавливая готовые сорваться с языка ругательства.
Он думал, что на этот раз никак нельзя проиграть.
Однако к разочарованию Гу Ло, тот лишь бросил на него равнодушный взгляд из уголков своих миндалевидных глаз, после чего швырнул обрывки в стоящую рядом корзину для мусора.
Гу Ло с чувством вины опустил взгляд, чувствуя, что этот неопределенный, блуждающий взгляд Чу Ли был куда хуже, чем если бы они просто как следует обругались.
Одолеваемый всевозможными тревогами, Гу Ло достал телефон, открыл чат и к своему ужасу обнаружил, что его батюшка вовсю строчит сообщения в родительской группе.
Эту группу создали всего пару дней назад, в ней состояли учителя по всем предметам, родители и ученики класса. Проведя пальцем вверх, Гу Ло убедился: учитель английского действительно выставила оценки, попутно в мягкой форме намекнув родителям, что при наличии свободного времени они могли бы подтянуть английский язык своих детей.
Далее следовали несколько десятков подряд сообщений от отца Гу: о том, как свято он чтит наставления учителей, как плохо воспитал сына и как тот тянет весь класс назад, а следом шла целая уйма извиняющихся смайликов.
Гу Ло потер виски и пробормотал себе под нос:
— Конец, мне конец.
Дин Юань повернулся к нему:
— Чего ты? — а затем, заглянув в экран телефона Гу Ло, тут же расхохотался: — Ха-ха, дядя совсем не изменился! Главный любитель эмодзи в чате, амбассадор извинений от лица родителей.
Гу Ло тяжело вздохнул:
— Чем более жалко директор Гу выглядит сейчас в чате, тем суровее расправа ждет меня дома.
Он уже отчетливо представлял, что сегодняшний вечер дома обернется для него тяжелым испытанием.
Дин Юань похлопал его по плечу:
— Отбывай свой срок с честью и вставай на путь исправления.
Без сил уткнувшись лицом в парту, Гу Ло подумал о том, что нынешние мужчины среднего возраста и впрямь обожают сидеть в интернете. Снова взглянув в чат, он заметил, что, вероятно, трогательное до слёз выступление отца Гу задело за живое и маму Чу Ли — обладательницу худшего результата по английскому, — отчего ей тоже стало неловко, и она следом написала несколько извинений.
Теперь-то его отец опозорил его перед всем новым классом, но, похоже, и Чу Ли было не отвертеться, и от этой мысли Гу Ло почувствовал себя немного легче.
Он сжал зубы, думая о том, что маме Чу Ли лучше бы от души отходить его вешалкой для одежды — одно лишь воображение этой картины приносило ему дикое удовольствие.
Во второй половине дня У Син передал ему написанное объяснительное письмо, и Гу Ло без лишних слов перевел ему деньги.
Бросив на парня оценивающий взгляд, Гу Ло отметил, что лицо у У Сина было неважным: слегка потемневшее, с выражением глубокой озабоченности.
Гу Ло участливо поинтересовался:
— Эй, братец, что с тобой? Случилось чего?
Губы У Сина дрогнули, но он покачал головой:
— Нет, ничего особенного. Я пойду, а вы занимайтесь.
Нахмурившись, Гу Ло интуитивно чувствовал, что с У Сином творится что-то неладное. Он поднялся с места и молча последовал за ним.
И действительно, едва выйдя из класса, У Син тут же, нетерпеливо схватившись за телефон, заговорил в трубку:
— Я сейчас же переведу тебе деньги, а остальное я как-нибудь придумаю, только умоляю, не приезжайте в школу!
Брови Гу Ло сошлись на переносице еще круче. У Син всегда околачивался с ним и никогда ничего не боялся, с чего бы ему так трепетать перед тем, кто на другом конце провода?
У Син виновато пропищал еще пару ласковых фраз и сбросил вызов. Обернувшись, он аж подпрыгнул, заметив Гу Ло.
— Ах-Гу!
Гу Ло полуприслонился к стене, засунув руки в карманы брюк, и его бунтарская бровь взлетела вверх:
— Выкладывай, что стряслось?
У Сина едва не расплакался. Бросившись к нему, он вцепился в рукав Гу Ло и жалобно протянул:
— Ах-Гу...
У Гу Ло по коже побежали мурашки, и он поспешно оттолкнул его:
— Тьфу! Выражайся нормально, нечего тут разводить не пойми что.
У Син шмыгнул носом и начал рассказывать:
— Помнишь моего дальнего кузена? Пару дней назад он под моим именем взял крупную сумму в долг у ростовщиков.
Глаза Гу Ло сузились:
— Черт, я же знал, что от этого ублюдка добра не жди. И что дальше?
У Син продолжил:
— Эта банда заявилась ко мне, заявив, что если я не верну долг, они переломают мне ноги. Ах-Гу, братец, мне правда стало страшно... Черт побери, я не трус, но ты бы видел этих людей: они носят с собой ножи и режут людей так же легко, как скот.
Уголки миндалевидных глаз Гу Ло слегка сузились, а брови сошлись на переносице. Всё-таки они, простые школьники, сильно отличались от настоящих уличных бандитов.
Он прекрасно понимал, насколько опасными и привязчивыми могут быть такие люди.
http://bllate.org/book/41388/5276891
Готово: