По сравнению с Великим герцогом, который выпрямил спину, смотрел на всех свысока и чинно восседал в карете, робкий вид окружавших его слуг и стражников заставил шайку разбойников разразиться громким смехом.
Усатый разбойник обошел вокруг обоза, ведь он уже давно слышал, что появилась жирная добыча, а теперь, взглянув на нее, понял, что она оказалась даже лакомей, чем он думал!
Раньше они всегда убивали мужчин, а женщин и сокровища забирали с собой. Сейчас же, увидев прекрасного, словно цветок, но хрупкого и уязвимого юного аристократа, он потрогал подбородок, и у него внезапно родился новый замысел.
В общем-то, мы не слишком любим убивать, к тому же сейчас пора сбора урожая, и если не снять пару голов, вечно кажется, будто чего-то не хватает, — усатый указал на стоявшего в первом ряду худощавого громилу, который был на полголовы ниже остальных, но обладал широкими ладонями и выдающимися суставами пальцев. — Как насчет того, чтобы посоревноваться с ним в беге? Кто побежит быстрее него, того мы отпустим.
Единственным боеспособным человеком в обозе был рыцарь, шедший рядом с тем мелким аристократом. Усатый повидал немало подобных типов: им совершенно плевать на жизни низов, и их единственная обязанность — защищать своего нежного господина.
Усатый промышлял на этой дороге уже давно и всегда нападал только тогда, когда был полностью уверен в победе.
Эта дорога была неизбежным путем из Королевской столицы в Ланьфа и всегда кишела людьми. Временами аристократические обозы появлялись здесь даже чаще, чем купеческие.
Хотя от купцов аристократы отличались лишь наличием титула, с ними было невероятно хлопотно. В расправе над ними усатый придерживался строгих принципов: если уж решил грабить, то либо вырезать всех до единого, либо не выпускать никого.
Подельники во время грабежей часто давали слабину, притворно оставляя каким-нибудь благородным господинам жизни, чтобы в дальнейшем не навлечь на себя лишних неприятностей вроде карательной экспедиции регулярной армии. Но он был совсем другим: пока заметаешь следы достаточно чисто, никто не сможет ухватить тебя за руку!
Некоторое время назад он сорвал большой куш, прикончив нежного с виду аристократа, который вез подарки в Королевскую столицу и обладал каким-то титулом. Кожа у того была мягкой, как молоко, но, увы, во избежание последствий ему даже не довелось распробовать его...
Однако прошло столько времени, а его до сих пор никто не тревожил, и усатый осмелел.
Хозяин этого обоза выглядел хрупким и слабым. Он сидел там, а его талия была такой тонкой, казалось, ее можно было обхватить одной ладонью. Усатый облизал губы и перевел похотливый взгляд на поддерживавшего того Альдрина.
Никто не хочет бежать? Какая прекрасная возможность! — усатый размял плечи и дерзко окинул взглядом сборище слабаков с поломанными метлами и щетками да обломками мечей.
Я... я посоревнуюсь с ним! — какой-то юноша сжал деревянную палку так, что на тыльной стороне его рук вздулись вены.
Малыш Джек! — кто-то невольно выкрикнул в испуге.
Цзяо Эр попытался шевельнуться, но ладонь Альдрина удержала его на месте. Сопоставив имя и сопоставив силуэт, Цзяо Эр мысленно зафиксировал этого Малыша Джека как Джек Чен, сокращенно — Джек С. Причина заключалась в том, что он видел, как Джек С спрыгнул с террасы Королевского дворца и не получил ни царапины.
Терраса Королевского дворца была отличным местом, располагавшимся аккурат по диагонали напротив того «пригорода», где Цзяо Эр залечивал раны. Уединенная, укрытая зарослями цветов и деревьев, она идеально подходила для того, чтобы садовники, рабочие или танцоры поднимались и спускались здесь. Случись кому-то столкнуться нос к носу — будь то любовник королевы или любовник служанки, — все просто делали вид, что не замечают друг друга.
Не считая выскочившего по собственной воле Малыша Джека, слова усатого никого больше не тронули.
Хотя люди из свиты Великого герцога Джосия были набраны с миру по нитке, они все же некоторое время провели в Королевском дворце, и их общие навыки превосходили средний уровень простых обывателей.
Разве можно верить словам бандитов?
Тот, кто поверит им, явно не в своем уме! Никто еще не слыхал о разбойниках, которые не убивают!
К тому же, если и вправду поверить ему и побежать, кто знает, не устроена ли снаружи засада?
Энни крепко сжала рукоять метлы. Длинный древко метлы задавал ту безопасную дистанцию, что лежала у нее на сердце: их бравый и надежный старший рыцарь наложил чары на самые удобные «оружия», выдавленные им для них. Они были невероятно прочными — опробовав их, они убедились, что даже тесак для разделки мяса оставлял на них лишь едва заметный след!
Малыш Джек уже сделал несколько шагов вперед, покидая их круг.
Она не сводила глаз с острия крупного ноча, нацеленного на их группу неподалеку.
На лезвие виднелись темные разводы — то ли ржавчина, то ли запекшаяся кровь. Энни слышала от стариков, что стоило кому-то хоть чуть-чуть порезаться о грязное лезвие, как в тот же вечер начинался жар, и через несколько дней человек сгорал.
Поэтому нельзя было позволять этой грязной железяке прикасаться к себе ни в коем случае!
По мере того как Малыш Джек удалялся, усатый без особого удивления махнул рукой, и острия разбойничьих клинков слегка раздвинулись, пропуская Малыша Джека в образовавшийся просвет к «сопернику».
Умник! Тогда давайте поскорее начнем!
По приказу усатого Малыш Джек стрелой бросился вперед и быстро оставил противника позади.
Неужели... он сбежал?
Пальцы Энни, сжимавшие метлу, на мгновение расслабились, но тут же снова впились в древко, и она закусила губу до боли, сдерживая крик, готовый сорваться с языка.
В ее ушах уже звенели чужие визги.
Пробежав несколько шагов и поняв, что не догонит беглеца, противник Малыша Джека остановился, принял вызывающую позу и тут же вытащил лук из-за спины, пустив стрелу в улепетывающего остолопа.
Прямо в яблочко!
Пробежав еще пару шагов вместе с торчавшей из спины стрелой, Малыш Джек рухнул лицом вниз, подняв крошечное облачко пыли.
А-а-а, я убью вас всех!!! — первой, подстегнутая видом смерти и слепо размахивая ножом, попыталась прорваться сквозь кольцо бандитов женщина с широкими плечами, мощной талией и выдающейся грудью.
Это была Жозефина, старшая горничная, отвечавшая за всю хозяйственную часть обоза, за исключением самого Великого герцога, а в прошлом ведавшая уборкой всех полов в Королевском дворце.
Альдрин снова пресек попытку Цзяо Эра подняться.
В отличие от Цзяо Эра, в чьих глазах бушевала жажда крови, сдерживаемая лишь из последних сил, взгляд Альдрина оставался абсолютно неизменным. Он походил на гору — непоколебимую и тихую.
Даже когда разворачивалась неравная схватка, даже когда каждый уже получил ранения, даже когда, за исключением первой бросившейся в атаку Жозефины, способной заставить противника обнажить слабые места, остальные были способны лишь на паническую оборону — на лице Альдрина не дрогнул ни единый мускул, читалась лишь холодная оценка боеспособности от начала и до конца.
http://bllate.org/book/41373/5273795
Готово: