Перед ней, на столе, стоял стакан обжаренного молочного чая с кокосовым желе из Ихэтан.
Она взяла его и взглянула на чек.
Чистый чек, ничего лишнего, только кокосовое желе, меньше льда, семь частей сахара.
В глазах Шэнь Чанцзинь мелькнуло растерянное выражение.
Вообще-то этот молочный чай она пила всего один раз, когда делала совместный заказ с соседками по комнате.
Больше она его не заказывала.
Раз уж Се Цинвэй решила угостить её, то, если отказаться, та наверняка станет ломать голову над тем, что еще ей заказать.
Так что проще было попробовать.
Пронзив крышку трубочкой, Шэнь Чанцзинь сделала глоток.
Густой сливочный аромат и упругая, жующаяся мякоть кокоса.
И правда очень вкусно.
Се Цинвэй как раз вышла с канцелярским ножом в руках и, увидев Шэнь Чанцзинь, которая надула щеки и разглядывала молочный чай с таким видом, будто изучала какую-то диковинку, слегка улыбнулась.
— Вкусно?
Девушка редко улыбалась, походя на маленькую девочку, получившую награду:
— Вкусно.
Скукожившись в маленьком уголке, она совсем не казалась высокой и выглядела такой крошечной.
На самом деле внешность Шэнь Чанцзинь вовсе не тянула на зрелую красотку: форма её лица была плавной и округлой, а кожа — просто великолепной, такой нежной, что казалось, брызни водой — лопнет, и еще с не сошедшим до конца детским пухлым румянцем. Она относилась к тому типу девушек, которых называют милыми.
Наблюдая за ней, Се Цинвэй слегка смягчилась во взгляде.
В её жизни было немало вещей, которые она никак не могла понять.
Например, почему её родители ушли так внезапно; например, почему у неё была врожденная анестезия кожи; например, почему такая девочка-ангел, как Шэнь Чанцзинь, должна была родиться именно в семье Шэнь.
То, что люди из семьи Шэнь столкнулись с таким бедствием, было лишь поделом им.
Забыть об этом — к лучшему.
— Большинство людей не выносят такую сладость, но я-то знала, что ты сможешь.
Шэнь Чанцзинь подняла голову:
— Почему?
Се Цинвэй улыбнулась, отвернулась и бросила невзначай:
— Потому что ты любишь сладкое.
— Правда что ли?
Сделав еще один глоток, она обнаружила, что половины стакана уже нет. Шэнь Чанцзинь окинула взглядом Се Цинвэй, которая принялась распаковывать курьерскую посылку, и откинулась на спинку дивана.
Столько скотча, да еще и наклейка «Осторожно, хрупкое» с пометкой о ценном грузе.
Что же там в конце концов такое?
Наконец картонная коробка постепенно развалилась, явив миру красный деревянный ящик.
У Се Цинвэй не было привычки копить коробки, поэтому она безжалостно раскрошила ножом картонную упаковку, пока красный ящик не показался полностью.
Шэнь Чанцзинь не видела её глаз.
Она лишь заметила, как та гладит золотистые узоры на поверхности ящика.
От этого даже возникло ощущение, будто она прикасается к чему-то живому — так трепетно и осторожно.
Вскоре Се Цинвэй снова ушла в ватную комнату и вернулась с новеньким белым полотенцем. Смяв картон в комок и выбросив его за дверь, она принялась бережно протирать этот красный деревянный ящик.
Шэнь Чанцзинь поднялась, подсела к ней, придвинула стул из-под стола и уселась рядом, чтобы понаблюдать вблизи.
— Из какого это материала? Выглядит довольно фактурно.
Взгляд Се Цинвэй по-прежнему был прикован к красному ящику, на её губах играла легкая улыбка.
Шэнь Чанцзинь хватило одного взгляда, чтобы у неё защипало в нозу.
Верно, она вела себя именно так, будто общалась со старым добрым другом.
— Камфорное дерево, отличная древесина, которая почти не поддается гниению.
Шэнь Чанцзинь кивнула:
— Вот оно как.
Ящик еще даже не открыли.
У Се Цинвэй был ключ — он висел прямо на её связке ключей, рядом с ключом от входной двери, но доставать его она не стала.
Закончив протирать, она подыскала подходящее место и аккуратно поставила ящик.
Шэнь Чанцзинь следовала за ней по пятам всё это время.
Ящик унесли в спальню. Выйдя оттуда, Се Цинвэй хлопнула в ладоши:
— Ну вот, всё готово.
Шэнь Чанцзинь кивнула:
— Ладно. Тогда иди поешь.
— Ты уходишь?
Шэнь Чанцзинь снова кивнула:
— Разве у тебя не всё закончилось?
— ... — Се Цинвэй окинула её взглядом. И вправду, она ведь принесла ей жареный рис, но всего одну порцию.
— Может, я приглашу тебя поужинать?
— Не нужно, — ответила Шэнь Чанцзинь. — Ты уже угостила меня молочным чаем.
— Молочный чай стоил девять юаней, — возразила Се Цинвэй. — А доставка этой посылки обошлась бы юаней в сорок-пятьдесят. И уж точно никто бы не повозился с ней так заботливо, как ты.
Шэнь Чанцзинь: «...»
Она была просто поражена её железной логикой.
— Мои соседки по комнате сейчас едят в Хайдилау, зовут меня к себе.
Шэнь Чанцзинь ничего не могла поделать, и она не лгала. На самом деле несколько девочек из её общежития и впрямь ждали её в Хайдилау за пределами кампуса.
Ждали свежих сплетен.
— О, как здорово, я тоже хочу в Хайдилау, можно я пойду с вами?
— ... — Шэнь Чанцзинь перевела взгляд. — У тебя же больна поясница, ты снова хочешь, чтобы я, как в прошлые разы, потратила все силы на то, чтобы притащить тебя домой?
— ...
— К тому же я принесла тебе жареный рис, если он остынет, будет невкусно.
— ...
***
Спустя десять минут Шэнь Чанцзинь в одиночестве вышла из жилого комплекса.
Настроение у неё было превосходное.
Зазвонил телефон, и она ответила.
Это была У Нянь, которая кричала в трубку:
— Ну как? Свидание закончилось?
— ... — Шэнь Чанцзинь едва не оглохла. — Какое еще свидание. Скинь адрес.
Сквозь динамик телефона она услышала голос Шуюй:
— Видишь, зря ты накручивала? Я же говорила: эта сестрица Се с виду абсолютная натуралка.
— Да брось ты, поменьше болтай! — У Нянь отчитала Шуюй, а затем, обратившись к Шэнь Чанцзинь, вновь зазвучала ласково и терпеливо: — Торговый центр Даюэчэн, пятый этаж, давай бегом сюда.
Шэнь Чанцзинь кивнула и уже собралась сбросить вызов.
Как вдруг У Нянь с трагическим пафосом добавила:
— Слушай-ка, а есть ли способ... притащить сюда мою богиню? Если бы я смогла поесть с ней за одним столом, я бы умерла счастливой!
— Никаких вариантов.
Холодным, как лед, и ни секунды не колеблющимся тоном ответила Шэнь Чанцзинь:
— У неё сегодня болит поясница, она из дома выйти не может.
На том конце провода: «...»
Ээээ?
Глава 11. Обустройство в Наньли
В первую неделю октября на специальности «Цифровые медиа» было девятнадцать пар. За исключением среды и четверга, когда во второй половине дня пар не было, все остальные дни состояли из пяти занятий под завязку.
После полусонного раннего подъема У Нянь совсем раскисла.
Среди четырех девушек она была той, кто лучше всех умел засиживаться по ночам. Про Чэн Линь и говорить нечего — она была старостой группы, кроме учебы ничем не занималась. Шуюй очень следила за своей внешностью и ночами не сидела. Оставалась лишь Шэнь Чанцзинь, которая потенциально могла составить ей компанию в ночном безделье, но в последние дни она словно взбесилась.
Внезапно стала такой целеустремленной.
Одним из проявлений этого стало то, что она научилась наводить красоту.
Уже два дня подряд она вставала на час раньше обычного, чтобы повозиться со своими волосами.
У неё были отличные прямые волосы, но ей пришло в голову непременно завить их в крупные локоны. Обычно всё это запутывалось в воронье гнездо, и к началу занятий ей приходилось собирать волосы в низкий хвост и идти в аудиторию.
К тому же на лекциях она слушала с поразительным усердием, надевала очки в полукруглых оправах и аккуратно вела конспекты.
Среда не стала исключением.
Когда У Нянь, зевая, слезла с кровати, Шэнь Чанцзинь уже красилась.
Сегодня она, к счастью, не стала заниматься излишествами со своей прической.
— Тебя что, переселили в другое тело?
Лицо У Нянь выглядело бледным, аура мрачного недосыпа витала вокруг неё — сразу было видно, что ночью она толком не спала.
Шэнь Чанцзинь подводила стрелки на глазах, чуть склонила голову набок и ничего не ответила.
В душе У Нянь преисполнилась вздохов.
И правда, глупенькая девчонка, у которой нет никаких жизненных трудностей.
Когда она вернулась после умывания, Шэнь Чанцзинь снова принялась накручивать волосы.
У Нянь едва не ослепла от досады.
Отобрав у этой девицы новенькую плойку, она сама взялась за дело, демонстрируя мастер-класс:
— Завивка — это тебе не веревки вить! Смотри сюда внимательно!
Шэнь Чанцзинь послушно следила за её движениями.
Посмотрев три минуты, она вывела закономерность.
У Нянь была никудышным преподавателем.
Как именно она завивала — непонятно, но разглядеть процесс было абсолютно невозможно.
Та явно боялась, что та научится.
— А где Шэнь и Чэн Линь?
Шэнь Чанцзинь ответила:
— Первая — на свидании, вторая — в аудитории.
— ... — У Нянь нахмурилась. — Опять на свидании? С той же самой старшекурсницей?
— Не знаю.
У Нянь вдруг приподняла брови и язвительно бросила:
— Надо же, в нашей маленькой комнате 313 вероятность завести пару составляет пятьдесят процентов, причем вероятность того, что парой окажется женщина, достигает ровно ста процентов.
http://bllate.org/book/41346/5269135
Готово: