Янь Сун был высокого роста, а Чэнь Чжэнь, стоя на коленях, казался совсем приземистым. Чтобы встретиться взглядом с собеседником, ему приходилось изо всех сил задирать голову, и на его одутловатом, искаженном страхом лице выступил маслянистый пот, стекавший по складкам кожи.
Жэнь Ци бросил взгляд на грязные колени Чэнь Чжэня. До безупречно чистых белых сапог Янь Суна, украшенных узором из бамбуковых листьев, было не меньше двух чжанов, так что испачкать их он никак не мог.
— Господин, умоляю, снизойдите до просьбы ничтожного слуги! Я готов отдать всё свое состояние, лишь бы вы позволили мне следовать за вами! К слову, поговаривают, что Пятый принц и Маленький господин Янь весьма близки…
Янь Сун внезапно опустил взгляд. Горло Чэнь Чжэня перехватило, и заискивающая улыбка застыла на его лице.
Изумительно. Надо же было додуматься приплести Маленького господина Янь. Жэнь Ци сохранил невозмутимый вид, но в глубине души уже мысленно поставил свечку за упокой души этого Чэня.
— До сих пор пытаешься торговаться со мной? — Янь Сун бросил на Чэнь Чжэня равнодушный взгляд и отрезал: — Предложи мне самую ценную информацию в обмен на быструю смерть. Условия лучше тебе не найти.
Кадык Чэнь Чжэня судорожно дернулся. Возможно, кто-то другой и не испугался бы острого языка Янь Суна, но сам Чэнь, три года назад служивший в Министерстве наказаний, лично видел, на что способен этот человек.
Тогда Янь Суну было девятнадцать. Он только перевелся из Министерства ритуалов в Министерство наказаний и тут же устроил в тюремном управлении прием для заказчика покушения, в котором сам же едва не погиб. Он взял маленький нож для разделки костей и слой за слоем срезал с рук врага плоть до самого скелета, а затем, вооружившись иглой и ниткой, кропотливо пришил содранную кожу к лицу пленника, пока тот не скончался в муках от болевого шока и удушья.
В тот момент Янь Сун был предельно собран и учтив, обронив лишь: «Решил вышить кисет, вот тренируюсь на подручных материалах». Но Чэнь Чжэнь помнил, как тяжело было дышать за пределами пыточной, и как многих старых тюремщиков выворачивало наизнанку прямо на месте.
Этот человек был самым блистательным и талантливым отпрыском аристократического рода в Столице, а ныне — самым жестоким и влиятельным «живым ямой» при дворе. Если яма хочет, чтобы ты отправился на тот свет в третью стражу, доживешь ли ты до пятой?
Чэнь Чжэнь рухнул на пол, окончательно лишившись воли к сопротивлению.
В морозную зимнюю ночь ветер с воем носился по двору, отчего тишина внутри административного здания казалась еще более гнетущей. Никто не произносил ни слова; стражники Судебной палаты замерли с мечами в руках, словно хищные демоны, выжидающие момент для броска.
По спине Чэнь Чжэня пробежал холодок. Собрав остатки разума, он пролепетал:
— Я… я скажу.
В последнее время по Лучжоу ползли темные слухи, и он понимал, что именно желает подтвердить Янь Сун и его свита.
— В начале месяца в Лучжоу проникли чужаки с намерением похитить троих членов семьи Фэн из деревни Фэнхэ. Из матери и двух сыновей выжить удалось лишь младшему, Фэн Суну. Позже мне удалось захватить двоих из той группы, и под пытками я выведал тайну… — Чэнь Чжэнь сглотнул, голос его охрип: — Тайну, которая потрясет весь императорский двор.
Янь Сун теребил лепестки цветка. Кончики его пальцев были ледяными, словно снежинки или остывшие слезы. Он сжал пальцы, еще больше погружаясь в собственные мысли.
— Фэн Сон при рождении был наречен Сун Фэнмянем. Его отец служил управляющим у опального чиновника Сун Луна, а мать была личной служанкой госпожи Мин из княжеской резиденции. Во времена покойного императора семейство Сун попало в опалу из-за дела о низложении наследного принца; всех родственников казнили, а прямых потомков уничтожили, — Чэнь Чжэнь перевел дыхание. — Беда в семействе Сун случилась как раз тогда, когда госпожа Мин была на сносях. Узнав о произошедшем, она перенесла сильное потрясение и потеряла сознание, скончавшись при родах вместе с ребенком. Но, как оказалось, это была ложь. Причины неизвестны, но сын госпожи Мин все еще жив.
Атмосфера в комнате сгустилась.
Когда Ваше Величество еще жил в резиденции, он души не чаял в госпоже Мин. Став императором, он не только не наказал ее из-за дела семейства Сун, но и вопреки правилам пожаловал ей титул Наложницы Мин — первой среди четырех наложниц, — и приказал поселить во дворце Чанмин, словно она все еще была жива.
Ныне у Великого Юн не было наследника, намерения Вашего Величества оставались неясными, а Второй, Третий и Пятый принцы только притворялись союзниками, изводя вельмож бесконечными интригами. А теперь, когда объявился еще один претендент — пускай и скрывающийся, — кто бы мог быть настолько могущественным, чтобы столько лет водить императора за нос?
Отец Сун Фэнмяня был верным слугой Сун Луна и не мог избежать смерти, но его мать, выйдя замуж и переехав в резиденцию вместе с госпожой Мин, формально перестала считаться членом семьи Сун. Если бы тогдашний император пожелал, она могла бы избежать гибели и вместе с двумя младенцами на руках «исчезнуть» вместе с этой тайной.
Теперь, когда кто-то начал охоту за матерью и детьми, тайная шкатулка приоткрылась. Неважно, хотели ли пришедшие на запах крысы раскрыть личность сына Наложницы Мин или скрыть ее, этот ребенок стал фигурой, которую нельзя игнорировать.
Жэнь Ци погладил рукоять меча:
— Чьи это были люди?
Чэнь Чжэнь поднял глаза на Янь Суна. Тот оставался невозмутимым: в столь юном возрасте уже научился не выдавать своих чувств, что говорило о глубоком коварстве. Чэнь Чжэнь опустил голову, чувствуя леденящий страх, и ответил:
— Второго принца.
Сам Чэнь был ставленником Пятого принца, поэтому лгать в данном вопросе смысла не имел, но Жэнь Ци озадаченно спросил:
— Откуда Второй принц мог узнать об этом?
Чэнь Чжэнь не знал.
Жэнь Ци посмотрел на Янь Суна. Тот промолчал, и Жэнь Ци кивком приказал стражникам Судебной палаты увести заключенного.
Чэнь Чжэнь горько усмехнулся, поклонился и был уволокнут прочь.
Кровь тут же залила галерею, и потоки воды смыли ее вниз по ступеням, окрашивая свежий снег на каменных плитах.
Жэнь Ци бросил взгляд в сторону выхода и распорядился очистить место от тел, а также внести собранные бухгалтерские книги и улики в отчет для подачи Его Величеству. Он обернулся к окну, собираясь что-то сказать, но услышал голос Янь Суна:
— А Пятый принц близок с младшим братом?
Жэнь Ци замер, не понимая, есть ли в этом вопросе скрытый смысл, но не ответить не посмел. Поразмыслив, он ответил:
— Пятый принц и Маленький господин выросли вместе, поэтому, конечно, они не чужие друг другу. Но в этом нет ничего особенного, ведь Маленький господин такой чистый и жизнерадостный, Ваше Величество его очень любит.
Янь Сун промолчал.
Жэнь Ци почувствовал неладное, но не смог уловить суть, поэтому оставил это дело.
— Кстати, прикажете снарядить людей на поиски Сун Фэнмяня?
Янь Сун спросил в ответ:
— А если найдем, что делать: защитить или устранить? Или, может, доставить прямо к Вашему Величеству, чтобы подбросить ему задачку посложнее?
Кто знает, хочет ли Ваше Величество, чтобы Четвертый принц «воскрес из мертвых»?
Сердце Жэнь Ци екнуло, и он поспешно добавил:
— Прошу прощения за лишние слова! Господин, можете быть уверены, мои уши и глаза будут служить лишь вашей воле.
— Хорошо, когда человек знает, о чем молчать, и что не стоит болтать лишнего, — Янь Сун помолчал. — Но если делопроизводитель Жэнь столь предан мне, как же вы собираетесь отчитываться перед Вашим Величеством по возвращении?
Вопрос был задан будничным тоном, но для Жэнь Ци это прозвучало так, словно он шел по ночной дороге и внезапно столкнулся лицом к лицу с призраком. Слишком внезапно, слишком опасно. Его охватил ужас, и, не успев осознать происходящее, он опустился на колени.
— Гос-господин…
— Делопроизводитель Жэнь, что вы делаете? Вы человек Его Величества, и все относятся к вам с почтением, не нужно так часто падать передо мной на колени.
Тон Янь Суна был любезным, но это лишь заставило Жэнь Ци содрогнуться.
Стражники Судебной палаты растворились в ночной мгле. Казалось, они ничего не видели и не слышали. Жэнь Ци мог «бесшумно» погибнуть здесь, а в отчете, поданном во дворец, появилась бы запись о том, что он «пал при исполнении». Это не вызвало бы ни ряби, ведь никто не знал, что Жэнь Ци — шпион, подосланный императором к Янь Суну. А сам Янь Сун, разумеется, мог «ни о чем не знать». В глазах же императора жизнь одной пешки значила куда меньше, чем сомнения в верности подданных.
Когда же он успел обо всем догадаться!
Жэнь Ци, обливаясь потом, торопливо забил поклоны:
— Господин, пощад…
Он не успел договорить: из коридора послышались знакомые шаги — поспешные и нетерпеливые, почти теряющие достоинство. Янь Сун почуял неладное и резко повернул голову к выходу.
— Наследный княжич! — Чан Чуньчунь влетел в комнату, едва не сбиваясь с ног. — Из Двора Фэнчунь пришло срочное донесение: с Маленьким господином беда!
Глава 2. Снежная ночь
В глубокую ночь снег тяжел, слышится треск бамбука.
«Хрусть». Стебель тонкого бамбука за стеной галереи согнулся под тяжестью многодневного снегопада. Чан Цинцин, услышав звук, поднялась с кушетки и, приподняв занавесь, прошла через лунную арку мимо стеллажа с антиквариатом.
Фонарь в форме лотоса с фитилем из розового дерева погас, за окнами опустили парчовые шторы, и лишь лампа с нежно-голубой глазурью на длинном столе продолжала слабо светить, погружая комнату в полумрак. Чан Цинцин бесшумно подошла к кровати и увидела, что Янь Дун лежит с открытыми глазами.
Обычно Янь Дун спал крепко — как любил шутить Второй господин Янь, даже если бы его посреди ночи унесли в мешке, он бы и не заметил. Однако с той ночи, неделю назад, когда он в ужасе вскочил от кошмара, он пребывал в состоянии транса. Днем он не ходил в Гоцзысюэ, не выходил гулять, а лишь сидел в своей комнате, глядя в одну точку, и ночами спал тревожно и мало.
Чан Цинцин прислуживала Янь Дуну с детства, и, не считая того случая трехлетней давности, когда Янь Сун был тяжело ранен, она никогда не видела, чтобы беззаботный Маленький господин был столь угнетен и неспокоен.
Что за кошмар мог так напугать его до смерти?!
Чан Цинцин извелась от беспокойства, но не осмеливалась расспрашивать напрямую — да и толку было мало. С тех пор как случилась беда, Герцог и госпожа постоянно навещали его, Второй господин и Третья госпожа отпросились из дворца, а Юй-второй и Хоу-третий и вовсе сбежали с занятий, чтобы приехать в Поместье герцога. Все наперебой дарили ему поместья и драгоценности, кто-то угрожал повеситься на воротах, кто-то катался по земле, пытаясь разжалобить его, кто-то пытался умилостивить ласковыми словами, — но никто так и не смог выведать у Маленького господина причину его недуга.
Третья госпожа перерыла все медицинские книги, но не нашла решения. Герцог, никогда не веривший в призраков и богов, в отчаянии тайком привел в поместье толпу монахов и даосов, готовых воздвигнуть алтарь и провести обряд.
Если бы только Наследный княжич был здесь. Когда дело касалось «укрощения» Маленького господина, он всегда был тем самым чудодейственным снадобьем, исцеляющим от всех болезней.
Чан Цинцин терзалась, но виду не подавала. Она склонилась к нему и прошептала:
— Вы не проголодались? На кухне еще теплые… те самые клецки с цветами сливы, которые сегодня лично приготовила Третья госпожа. Вы же их любите.
— Похоже, старшая сестра все еще не оставила мечту стать великим врачом и мастером ядов, — меланхолично отозвался Янь Дун.
Чан Цинцин: «…»
Третья госпожа была лучшей ученицей лекаря Линя из Императорской лечебницы. Несмотря на юный возраст, она прошла все испытания и стала придворным медиком, чье мастерство не вызывало сомнений. Однако ее кулинарный талант был столь «выдающимся», что даже Герцог и госпожа, вынужденные питаться сырым мясом во время походов, не могли проглотить ни кусочка, а Второй господин, обладавший железным здоровьем и не мерзнувший даже в легкой одежде лютой зимой, после ее стряпни страдал от тяжелейшего расстройства желудка.
Может, Третья госпожа просто исчерпала все методы и решила отравить Маленького господина клецками, чтобы тот от боли и мучений перестал предаваться дурным мыслям? — робко предположила Чан Цинцин.
Впрочем, вспомнив об этом, Янь Дун добавил:
— Завтра не забудь передать ей книгу «Как стать королем кухни», которую я на днях выменял на черном рынке. Люди с мечтой заслуживают уважения, мы должны поддержать старшую сестру.
Но это касалось лишь моральной поддержки. Сам Янь Дун не решился притронуться к клецкам: он был человеком, которому уже суждено уйти, зачем же испытывать судьбу?
— Слушаюсь, — Чан Цинцин не стала разоблачать его трусость и благоговейный трепет перед стряпней госпожи.
Ветер с ревом бился в окно, словно разъяренный зверь, пытающийся ворваться в дом. Янь Дун плотно сжал губы, его руки, согревавшие живот, слегка сжались.
— Который час?
http://bllate.org/book/41338/5268261
Готово: