Не соответствует изначальному сюжету, но...
Мне очень нравится.
Если бы всё шло по заранее намеченному плану, он, Юнь Чжун, пожалуй, оказался бы тем, кому пришлось труднее всего.
Мао Цысин и Чжэн Шу обсудили несколько деталей. Юнь Чжун от скуки решил притвориться, что хочет кое о чём спросить, подсел к Фан Сую и завёл разговор.
Лицо Фан Суя выглядело скверно, и его отталкивающий вид объяснялся вовсе не тем, что он целиком погрузился в рабочую атмосферу.
Юнь Чжун взглянул на тёмные круги под глазами Фан Суя, а затем повернулся к Мао Цысину, который всё еще о чём-то говорил с Чжэн Шу:
— Не выспался?
Фан Суй на мгновение замер, словно возвращаясь из каких-то далёких мыслей, и ответил:
— Плохо спал ночью.
— Надеюсь, я не доставил хлопот нашему вечно занятому генеральному директору Фану.
Фан Суй не нашёлся что ответить и лишь слегка покачал головой:
— Нет.
Было заметно, что тот чувствует себя скверно, поэтому Юнь Чжун не стал больше приставать к нему, бросил на прощание: «Не надумывай лишнего» — и снова вернулся к Мао Цысину.
Разобравшись с контрактом и договорившись о времени съёмок на эту неделю, Мао Цысин и Фан Суй уехали первыми.
Стоило Юнь Чжуну, сидевшему неподалёку, что-то оставить после себя, как это ощущение сырости вслед за его сиденьем обвилось вокруг руки Фан Суя, легло ему на тыльную сторону ладони — точь-в-точь как капля влаги, которая случайно коснулась кожи на руке, когда тот постукивал пальцами по столу.
У Фан Суя онемели руки и ноги, а затылок прошиб холодок.
Вернувшись в офис, он первым делом позвал Чжэн Шу.
— Ты что-нибудь слышал? — спросил Фан Суй.
Перед тем как войти, он специально велел Чжэн Шу прислушаться к тому, что происходит у Юнь Чжуна, в надежде узнать, с кем тот беседует.
Чжэн Шу тщательно всё обдумал, но не смел прямиком заявить, что ничего не услышал.
Фан Суй подсказал ему:
— Никто не говорил о том, что я не дал спонсорских денег?
Чжэн Шу ошеломлённо мотнул головой: при любых раскладах Юнь Чжун не стал бы говорить подобное им в лицо, разве что они сами не хотели бы больше зарабатывать на этой ниве.
Фан Суй глубоко вздохнул, придерживая рукой лоб, и промолчал.
Похоже, ему действительно пора обратиться к врачу.
***
Кое-кто из знакомых по тусовке как раз знал нескольких специалистов в этой области, и, узнав, что Фан Суй наводит справки, его непутёвый друг детства Тао Цзи специально позвонил ему.
— Ты наконец-то свихнулся? — в голосе Тао Цзи звучало возбуждение, сквозь которое пробивался грохочущий рок-н-ролл из соседней комнаты.
Фан Суй выслушал только эту фразу и уже собрался сбросить вызов, но Тао Цзи, словно заранее угадав его действия, торопливо выпалил:
— Стой, погоди вешать трубку! Кому же об этом спрашивать, как не мне?
Фан Суй невозмутимым тоном повторил вступительную фразу Тао Цзи:
— Ты наконец-то свихнулся?
— Да не я свихнулся! Моя бывшая девушка, бывшая-пребывшая, и та, что была до неё... Короче говоря, у нескольких моих пассий были определённые проблемы, так что меня можно считать полуэкспертом. Так что у тебя случилось? Ты что, начал осознавать, что твой трудоголизм — это на самом деле диагноз? Например, тревожное расстройство? Или какое-нибудь расстройство аутистического спектра?
Тао Цзи разохотился всё больше и больше: он был безумно рад, что у этого образцового «ребёнка маминой подруги» возникли проблемы.
Фан Суй с крайним усердием повесил трубку.
Мгновение спустя надоедливый Тао Цзи перезвонил с прежней настойчивостью.
Фан Суй принял вызов:
— Выкладывай.
— Эй, говорю тебе серьезно, что с тобой стряслось? Я могу посоветовать тебе врача. В нашем городе полно всяких психотерапевтов, даже за границу ехать не нужно.
Тао Цзи наконец-то немного посерьезнел, и Фан Суй кратко и ёмко описал ситуацию:
— Мне кажется, у меня начались слуховые галлюцинации.
— А? Слышишь, как стены тебя кроют матом?
— ...Нет. Скинь контакты врачей мне на телефон.
Фан Суй не желал больше болтать с Тао Цзи и просто сбросил вызов.
Вскоре Тао Цзи засыпал его длинным списком сообщений. Среди этого мусора Фан Суй отыскал цифровую визитку, добавил контакт в друзья, а затем включил для Тао Цзи режим «не беспокоить».
Юнь Чжуну весьма нравилась работа артиста. Сотрудничество с Фан Суем было так себе, но зато у него появился стабильный доход.
Выделив один день, он отправился в рекламную компанию, с которой сотрудничал Минхао, чтобы отснять несколько кадров, а затем без промедления помчался на съёмочную площадку клипа на заглавную песню сериала «Портрет в тишине».
В этот раз Мао Цысин не приехал, а помощник Сяо Гэ наконец-то вернулся к своим обязанностям, однако этот парень разбирался в работе ещё хуже и держался в стороне, наблюдая за ними издалека.
Снова проводились пробы; претендентов пришло немного, но на сей раз внешность Юнь Чжуна обернулась против него.
Он выглядел слишком юным, лицо его казалось слишком безобидным и невероятно красивым. Если не демонстрировать это нарочито, мало кто мог ощутить ту самую «опасность», что таилась в нём самом.
Все прослушивания проходили на глазах у остальных претендентов, ожидавших своей очереди. Всего соискателей было четверо, и Юнь Чжун шёл последним.
Сам клип предполагал совсем короткий хронометраж — требовалось снять всего лишь сцену допроса в комнате для допросов, и этим, по сути, исчерпывались все съёмки.
Первые два кандидата не показали ничего нового и отыграли стандартный сюжет по шаблону, и лишь третий, похоже, вник в характер и предысторию персонажа, придумав для него небольшое характерное движение.
К тому моменту, как наступила очередь Юнь Чжуна, режиссёр уже практически потерял интерес.
Времени было слишком мало, и вместо актёрской игры куда важнее был образ, а Юнь Чжун банально не подходил по возрасту.
Ожидая своей очереди, Юнь Чжун мысленно прокрутил этого «безымянного» персонажа несколько раз.
Сценария «Портрета в тишине» достать не удалось, но, судя по уже опубликованному синопсису и промороликам, сериал рассказывал о криминальном профайлере, который в процессе расследования преступлений шёл по следам убийцы своего отца, в результате чего клубок распутываемого дела становился всё масштабнее.
И персонаж, которого предстояло сыграть Юнь Чжуну, был как раз тем человеком, до которого главные герои не могли добраться, даже раскопав всю правду.
Без опыта управления подобной властью было трудно представить, до какой степени это граничило с безумием и наглостью, и какое выражение лица носил такой человек в повседневных делах.
Но так совпало, что Юнь Чжуну уже доводилось бывать в подобной шкуре.
В том мире государственная власть была слаба, а различные преступные синдикаты и прочие подпольные организации чувствовали себя хозяйками положения, порой даже сама «справедливость» зависела от этих людей; всё общество пребывало в состоянии удушливой, предельной тревоги, напоминая бочку с порохом, готовую взлететь на воздух от малейшей искры.
Юнь Чжун тогда стоял во главе тёмных сил, противостоявших главному герою, поэтому он прекрасно понимал суть происходящего.
— Я Юнь Чжун, — поклонившись собравшимся, он представился и опустился на приготовленный стул.
Не говоря ни слова, он просто сидел, опустив взгляд, словно погрузившись в медитацию.
Свет, которого изначально было вполне достаточно, чтобы осветить человеческое лицо, застрял на чёлке у него на лбу; остальная часть лица утопала в тени, а на фоне очерченных длинных ресниц едва угадывалось едва заметное, призрачное подобие улыбки — казалось, будто всё на свете находится под его абсолютным контролем.
Время тянулось бесконечно долго, и всё кругом замерло, словно гладь озера.
Режиссёр молчал, остальные тоже не смели издать ни звука. Однако атмосфера становилась всё более странной: воздух, казалось, истончался, а лопасти большого электрического вентилятора, установленного вдали для циркуляции воздуха, лениво вращались, и этот шелест отдавался в ушах неприятным скрежетом, режущим кровеносные сосуды.
Наконец лёгкий кашель нарушил гладь этого «озера».
Белёсые ресницы, казавшиеся таковыми из-за отражения света, чуть дрогнули, замерли на мгновение, и спрятанные под веками глаза открылись миру.
Лишь когда он распахнул глаза, окружающие смогли разглядеть выражение его лица целиком и осознать, что на самом деле он вовсе не улыбался.
Напротив, в его взгляде читалось глухое раздражение — такое же, какое испытываешь от назойливой мухи, жужжащей над ухом, которую никак не удаётся прихлопнуть с первого раза.
Все остальные ломали головы над тем, как сжить его со свету, как скинуть с пьедестала, как покарать по всей строгости закона... Все их усилия в его глазах не тянули даже на детские забавы — это были всего лишь ничтожные букашки, которые кроме как раздражать, не могли причинить ему ни малейшего вреда.
Он отличался от всех остальных, он стоял неизмеримо выше.
Если окружающие и были людьми, а не букашками, то сам он давно перестал быть человеком и превратился в «божество».
Поэтому, даже сидя в комнате для допросов, он ни капли не переживал: в глубине души он был абсолютно уверен в своей правоте.
Давление от прямого взгляда на него оказалось столь велико, что у режиссёра дёрнулось веко под глазом; он зажмурился, переведя дух, и хотя команда «стоп» ещё не прозвучала, Юнь Чжун уже поднялся на ноги.
— Моё выступление окончено.
Напряжение в съёмочном павильоне вмиг рассеялось, воздух снова заструился, вернулись привычные посторонние голоса, и режиссёр пришёл в себя.
Режиссёр не стал оглашать результаты прямо на месте, а лишь бросил, что на сегодня съёмки закончены.
Юнь Чжун вместе с помощником направился к машине, но его окликнул один из рабочих сцены.
Тот быстрым шагом подошёл к нему, тихонько перебросился пара слов и удалился.
Юнь Чжун знаком велел ассистенту возвращаться в машину, а сам последовал за рабочим в импровизированную гримёрку у края павильона. На этот раз его ожидал не только режиссёр — там находилось ещё несколько человек. Они сидели вокруг небольшого столика и, заметив появившегося Юнь Чжуна, поманили его сесть.
— Режиссёр Цзян, — поприветствовал всех Юнь Чжун, задержав взгляд на лицах присутствующих.
Цзян И кивнул и стал представлять каждого по очереди:
— Это продюсер Ван Чэнъе, господин Ван; это наш главный сценарист, Шу Шаохуа, сценарист Шу; ну а этого человека, полагаю, мне представлять не нужно.
Как раз напротив Юнь Чжуна сидел исполнитель главной роли в «Портрете в тишине» Ци Фэн.
Юнь Чжун с улыбкой со всеми поздоровался, а обращаясь к Ци Фену, добавил ещё пару слов:
— Для меня огромная честь увидеть вас воочию, учитель Ци.
Ци Фэн не страдал звёздной болезнью и вёл себя весьма просто:
— В нашем кругу рано или поздно все встречаются, к чему такие официальные церемонии.
— Только что режиссёр Цзян на все лады расхваливал тебя. Достойная смена растет.
Юнь Чжун улыбнулся и перевёл взгляд на сидевшего рядом Цзян И:
— Режиссёр Цзян задержал меня специально — я могу расценивать это так, что на роль в этом клипе выбрали именно меня?
— Выбрали тебя, — хохотнув, ответил Цзян И. — И не только на эту роль.
— И в сиквел тоже меня? — уточнил Юнь Чжун.
Взгляд, которым Цзян И окинул его, приобрёл лукавый оттенок:
— Откуда слухи?
Юнь Чжун чуть откинулся на спинку стула, выпрямляясь, и вокруг него вновь стала сгущаться та самая неуловимая атмосфера.
— Догадался. Режиссёр Цзян ведь и не собирался ничего скрывать, верно?
— У нас действительно есть планы снять продолжение «Портрета», но для тебя у меня припасено кое-что другое, — Цзян И указал подбородком на сидевшего напротив Ци Фена. — Ну что, хочешь снова разделить съёмочную площадку с киношным императором? Славно поработаем?
Поскольку Цзян И всё никак не переходил к сути дела, сидевшая рядом сценарист Шу не выдержала и вмешалась:
— На самом деле, у меня в разработке есть ещё один сценарий в жанре криминального детектива. Я долго его дорабатывала, но на роль второго главного героя никак не удавалось подобрать подходящего актёра.
http://bllate.org/book/41323/5266906
Готово: