Глядя на недоумение и растерянность, застывшие в глазах Фу Тина, Тянь Сяочунь снова презрительно фыркнула:
— Ты что, правда головой ударился и поглупел?
Вдова Чжан, которая до этого старалась говорить мягко, осторожно подняла Фу Тина и помогла ему прислониться к плакучей иве, растущей у реки.
— Где болит? Ты пришел утром стирать одежду? Поскользнулся? — предположила женщина.
— Вдова Чжан, чего это ты сегодня такая разговорчивая? По-моему, он просто притворяется, — вставила свои пять копеек Тетушка Тянь, тыча пальцем в сторону Фу Тина.
Только теперь до Фу Тина дошло: похоже, его не похитили. Если судить по ситуации, всё это до боли напоминало завязку романов о перемещениях во времени, которые он часто читал. Неужели он и правда попал в другой мир?
— Затылок немного ноет, да и копчик болит. Когда я стирал, камни были слишком скользкими, я не удержал равновесие и упал. Сначала просто сообразить ничего не мог, — ответил Фу Тин, осторожно прощупывая почву, следуя логике слов вдовы Чжан.
Ни в коем случае нельзя, чтобы они поняли, что он больше не тот старый Фу Тин. Если раскроется правда, его, чего доброго, примут за нечистую силу и схватят. Либо утопят в пруду, либо сожгут на костре — в романах про попаданцев всегда так пишут.
— Будь осторожнее, не покалечься всерьез. Нынче лекарства купить нелегко. Отдохни пока, а я пойду стирать, — вдова Чжан, видя, что с Фу Тином вроде бы ничего страшного не случилось, и будучи по натуре женщиной немногословной, больше не стала вмешиваться. Она подхватила свой таз с грязным бельем и направилась к воде.
— Фу Тин, что, Ши Чжань не дома, и тебе стало скучно? Решил выбраться и показаться на людях? И правда, белолицый проныра, только и умеешь, что людей соблазнять, — прозвучали полные злобы догадки Тянь Сяочуня.
— Вот именно! Чего это ты дома не сидишь? Если бы мы тебя не нашли, кто знает, какие бродяги могли бы тебя прибрать к рукам. Если бы ты потерял невинность, это бы снова легло пятном на репутацию всех неженатых гэров и девушек в нашей деревне Юаньхэ. Поняла, небось, ты недоволен, что отец отдал тебя Ши Чжаню, и хочешь наставить ему рога? — Лю Яньянь тоже бросила стирку и вместе с Тянь Сяочунем окружила Фу Тина.
Фу Тин: «......»
Информации в словах Лю Яньянь было слишком много, и Фу Тин с трудом пытался всё это переварить.
Гэр? Белолицый проныра? Муж? Отдал кому-то? Наставить рога?
Все эти слова по отдельности были понятны, но почему вместе они превращались в бессмыслицу?
К счастью, Фу Тин был человеком с острым умом. Кроме того, в современной жизни, помимо резьбы по перламутру, он обожал читать книги, поэтому довольно быстро сделал выводы о своем нынешнем положении.
Похоже, он вселился в тело гэра — новобрачного, с дурной славой, нелюбимого и отданного кому-то в мужья. Худшего старта не придумаешь, кому такое объяснишь?
— Система? Ты здесь?
Фу Тин попытался мысленно позвать систему. В конце концов, в подобных книгах главные герои обычно имеют при себе систему или пространственный артефакт. Но сколько бы Фу Тин ни взывал к ней в мыслях, никаких признаков магической помощи не обнаружилось.
Заметив, что Фу Тин снова ушел в себя и не отвечает, Лю Яньянь и Тянь Сяочунь решили, что попали в точку, и с явным отвращением отошли прочь. Это, впрочем, сыграло Фу Тину на руку, позволив спокойно принять свою новую личность.
Стирка у реки — дело нехитрое, и вдова Чжан со спутницами быстро закончили.
Увидев, что они собираются уходить, Фу Тин занервничал. Неужели они забыли, что здесь остался человек, который едва может двигаться?
Нет, если его оставят одного, как он вернется домой, если даже не знает, где живет?
— Тетушка Чжан, можно попросить вас об одолжении? У меня болит спина, я с трудом передвигаюсь, — осторожно спросил Фу Тин. Если память его не подводит, эту женщину звали Чжан.
Вдова Чжан наконец вспомнила о Фу Тине. Что же до Тянь Сяочуня и остальных, те страшились, что Фу Тин на них повесится.
— Ой, да, верно, тебе ведь трудно идти. Но у меня еще таз с бельем, да и свиней дома еще не кормила. Может, Сяочунь тебе поможет? Они вдвоем пришли, — в замешательстве ответила вдова Чжан.
Фу Тин не мог настаивать, поэтому перевел умоляющий взгляд на Тянь Сяочуня. Тот выглядел крайне недовольным, но, поймав на себе взгляды вдовы Чжан и Лю Яньянь, решил, что негоже отказываться перед односельчанами, и неохотно согласился.
Взяв в одну руку таз с вещами Фу Тина, а другой подхватив его самого, он направился к восточной окраине деревни.
По дороге Фу Тин не забывал наблюдать за окружением. В современной жизни он жил у моря, поэтому атмосфера деревни Юаньхэ показалась ему до боли знакомой.
Теплый соленый морской ветер ласково обдувал лицо. Фу Тин видел, как во дворах домов сушатся дары моря — в основном, самые разные виды рыб, а на веревках висят недосохшие рыболовные сети.
Слушая плач младенца, звон посуды, крики женщин, созывающих детей, и наблюдая за рыбаками, которые, сидя во дворе, латали сети, Фу Тин почувствовал необычайное тепло.
Фу Тин с детства был сиротой. Когда он пошел в университет, его талант заметил старый мастер — резчик по перламутру. Фу Тин никогда не знал родительской любви: в детском доме воспитатели заботились о стольких детях, что неизбежно кого-то обделяли вниманием. Фу Тин был не из тех, кто любит поболтать, поэтому, конечно, уступал другим, более бойким детям.
Став учеником мастера, он впервые почувствовал, что всё внимание человека сосредоточено на нем. Это было первое знакомство с теплом, напоминающим семейное, хотя старик был строг и требователен.
Фу Тин оказался одаренным: несмотря на позднее начало, он не жалел сил, и всего за четыре года впитал все секреты учителя, достигнув мастерства и став наследником нематериального культурного наследия в области резьбы по перламутру.
После того как Фу Тин успешно закончил обучение, старый мастер, не имея больше сожалений, вскоре скончался. Фу Тин снова остался в одиночестве, поэтому просто направил всю энергию на свое искусство. Его работы хранятся в Государственном музее, что служит лучшим доказательством его мастерства.
— Фу Тин? Фу Тин! — голос Тянь Сяочуня вырвал его из воспоминаний.
— А? Что такое? — отозвался Фу Тин.
— Пришли. О чем ты там задумался? Я тебя полчаса звал, а ты ни звука, — Тянь Сяочунь закатил глаза, не скрывая раздражения.
— Извини, задумался. Помоги мне, пожалуйста, сесть на стул во дворе.
Открыв калитку, Фу Тин быстро осмотрел двор и под зизифусом у стены заметил каменный стол.
http://bllate.org/book/41287/5261859
Готово: