Эта фраза в каком-то смысле очень сильно походила на слова, сказанные в адрес Чу Цзиньюэ. У него рыльце было в пушку, и чем больше он слушал, тем сильнее чувствовал во всём скрытый смысл.
Чу Цзиньюэ невольно закрадывалось подозрение, что у Ин Мианя на его счёт припасено слишком много масок. Ради чего же он притворяется? Уж точно не ради того, чтобы подружиться с ним и разозлить Чу Цзиньчжао.
Враг твоего врага — твой друг, незыблемая истина.
Услышав по телефону, кто находится на том конце провода, Чу Цзиньюэ не удержался от цоканья языком. Он подумал, что отношение Ин Мианя к родному младшему брату выдалось чересчур паршивым, но в то же время это можно было назвать и проявлением какой-то особой близости — в конце концов, тот, кого там отчитывали, всё равно присылал людей защищать его.
Вспомнив собственные отношения с Чу Цзиньчжао, Чу Цзиньюэ почувствовал лёгкую тоску. Он молча протянул руку к кофейнику на столе, намереваясь сперва налить себе чашечку, но сидевший напротив человек протянул руку и остановил его.
Чу Цзиньюэ заметил, как рука Ин Мианя на тыльной стороне его ладони задержалась на мгновение — сухая и горячая. Когда кончики пальцев легко и невесомо скользнули по коже, можно было отчетливо ощутить непривычную шероховатость, совершенно не вяжущуюся с тем, что рисовалось в воображении. Поразмыслив пару секунд, Чу Цзиньюэ решил, что это, должно быть, следы многолетних занятий музыкой.
Но неужели этот кофе нельзя пить? Чу Цзиньюэ, снедаемый любопытством и упрямством, настоял на том, чтобы налить себе полчашки, и Ин Миань больше не стал ему препятствовать.
— Я не говорил, что нельзя заводить друзей... Тогда зачем ты мне звонишь? Это же не я тебе задачку подкинул, иди к отцу и скажи, что не справляешься, пусть передаст это Чжо Сюню... Алло?
Судя по всему, трубку бросили. Чу Цзиньюэ, держа чашку в руках, просто не мог удержаться от улыбки, но в следующую секунду его брови невольно сошлись на переносице.
Чересчур пережжённая горечь, да вдобавок с сахаром — и что у этого человека за вкусы?
— Это что ещё такое ты пьёшь? — заметив, что Ин Миань уже завершил вызов, Чу Цзиньюэ не удержался и подал голос. — Неудивительно, что вчера...
Ин Миань изначально смотрел в экран телефона, но, услышав вопрос на полуслове, поднял глаза:
— Что вчера?
— Ничего. — Чу Цзиньюэ поцокал языком и поставил чашку обратно, не желая доставлять лишних хлопот вчерашнему менеджеру ресторана. — Твой брат?
— Угу. — Ин Миань всё ещё выглядел так, будто до конца не остыл.
Официант с подносом в руках подошёл к столу Чу Цзиньюэ, чтобы подать заказ. Его движения были предельно осторожными, но перед самым уходом Ин Миань окликнул его.
— Слишком сладко. — Ин Миань отодвинул вглубь стола стеклянный стакан, наполненный молоком.
— Хорошо, я сейчас же заменю вам напиток. — Официант тут же унёс стакан.
Чу Цзиньюэ снова окинул Ин Мианя оценивающим взглядом:
— Не стоит же срывать злость на всём белом свете.
Стоило прозвучать этим словам, как на лице Ин Мианя внезапно вновь появилась привычная мягкость. Не глядя на Чу Цзиньюэ, он взял вилку, собираясь что-то сказать, но в конце концов так ничего и не произнёс.
— Дома что-то случилось? — попытался угадать Чу Цзиньюэ.
— Угу. — Ин Миань истолковал его слова по-своему, решив, что Чу Цзиньюэ имеет в виду семью Чу. — Вообще-то сегодня я собирался вернуться в труппу на репетицию, но позвонил твой старший брат и велел явиться на церемонию перерезания ленточки.
Звучало и впрямь донельзя раздражающе, однако Чу Цзиньюэ всё равно считал, что для Ин Мианя это не должно было стать какой-то из ряда вон выходящей проблемой — разве не такой формат брака он выбрал для себя сам?
Лишь после приземления в аэропорту Сили во второй половине дня Чу Цзиньюэ получил сообщение от Гэ Пэйлин и понял, что утром Ин Миань, судя по всему, действительно недоговорил.
Гэ Пэйлин разыскала омегу, которого Чу Цзиньчжао отправил в Германия. Тот не попал в танцевальный труппу согласно изначальным планам, потому что забеременел, и в настоящее время проживал в одной из резиденций семьи Чу в Штутгарте, сосредоточенно ожидая появления ребёнка на свет.
Чу Цзиньюэ интуитивно чувствовал, что Ин Миань уже был в курсе этого дела, и подобное обстоятельство вполне могло сойти за вескую причину вымещать злобу на окружающих.
Я не знаю, что меня встретит.
(ЦАО Юнь, Август)
Глава 12
Проект водно-болотных угодий Цилучжоу в Хайчэне прошёл путь от тендерных процедур до полного завершения строительства за пять лет. Поскольку в последние годы капитал под эгидой группы компаний вложил немало средств в социальные науки и зелёную экономику, корпорация Ин получила заветный билет первой, заручившись поддержкой правительства и вклинившись в это дело.
На более позднем этапе, в период строительных фаз, между несколькими куда более искушёнными в строительстве компаниями неизгораемо вспыхивали скрытые и явные распри. Обладающей определённым правом голоса корпорации Ин требовалось безупречно выполнить проект, чтобы гарантировать будущие стабильные доходы, и в таких условиях корпорация Чу с её огромным опытом выглядела оптимальным выбором. Тем не менее, в корпорации Ин опасались, что столь властный партнёр, как корпорация Чу, станет задирать нос и порождать лишние проблемы.
В подобной расстановке сил, после череды долгих и изнурительных раундов переговоров, обе стороны под пристальными взорами всех наблюдающих неожиданно пришли к единому мнению и даже поспособствовали заключению брака между представителями младшего поколения — к всеобщей радости и всеобщему удовольствию.
Наиболее здравомыслящие шептались в кулуарах, что в этой истории причина и следствие поменялись местами, но это не имело никакого значения — на реальном положении дел это никак не сказывалось.
И вот центральный парк водно-болотных угодий — важнейшая жемчужина проекта — был достроен, и уже в первый день нового года он должен был распахнуть свои двери для приёма туристов со всех уголков. На церемонии перерезания ленточки Чу Цзиньчжао и Ин Миань появились рука об руку. И даже если слухи двухмесячной давности ещё не успели покрыться пылью, любители поглазеть на чужие страсти непременно от чистого сердца бросили бы реплику о том, как же прекрасно они подходят друг другу — разве могла мимолётная интрижка сравниться с нежностью чувств, пронесенных через года с самого детства?
В такие моменты все вокруг становились наивными романтиками, начисто забывая о том, сколько именно денег набило карманы обеих семей.
Утренняя церемония перерезания ленточки, дневной деловой обед... Правая рука Ин Мианя переходила из ладони в ладонь Чу Цзиньчжао снова и снова. Всё это относилось к разряду обязательных светских условностей: назвать это откровенным отвращением было нельзя, но усталость накатывала колоссальная — пожалуй, даже сильнее, чем десять лет назад на соревнованиях, когда ему довелось двое суток напролёт провести без сна.
Чу Цзиньчжао, вне всяких сомнений, испытывал то же самое, однако он принадлежал к чите тех, кто получает от подобного удовольствие. Стоило довести этот проект до конца самым добросовестным образом, как хайчэнский филиал смог бы радостно и беззаботно встретить Новый год. Вдобавок к успехам по освоению Хуаяна и стабилизации обстановки в Чжанване, это можно было считать весьма достойным отчётом, сданным на суд группы компаний.
В машине по дороге домой альфа наконец расслабился и поинтересовался у Ин Мианя насчёт вечерних планов — не хочет ли тот заехать домой и поужинать вместе с отцом?
— Можно и так. А после ужина я поеду в аэропорт, — согласился Ин Миань.
— Опять уезжаешь? Так быстро? — Подобное удивление заставило расслабленные железы Чу Цзиньчжао выплеснуть немного феромонов, которые через приоткрытое автомобильное окно повеяло в сторону Ин Мианя.
Не говоря ни слова, Ин Миань достал из кармана блокирующий пластырь и залепил им свою железу.
— Прости. — Чу Цзиньчжао тут же принёс извинения, ведь он сделал это ненамеренно.
— Ничего страшного. — Ин Миань не стал сильно придавать этому значения.
— Как твоё выступление на выходных? Всё прошло гладко? — Чу Цзиньчжао тоже приоткрыл окно со своей стороны.
Ин Миань смотрел строго перед собой:
— Угу.
— Цзиньюэ не докучал тебе?
— Нет.
Ин Миань ответил чётко, без малейших колебаний, однако на душе у него шевельнулось некоторое удивление. Он понятия не имел, откуда Чу Цзиньчжао про вел осведомленность о том, что Чу Цзиньчжао ходил на концерт, но стоило ему неожиданно услышать этот вопрос, как внутри всё равно зародился крошечный укол напряжения.
Нет, называть это сильным напряжением было бы преувеличением, но всё же в этом чувствовался некий осадок, неразрывно связанный с чувством вины.
— Ну и отлично. На днях Фэй Ичэнь обмолвился, будто тот возится с ветроэнергетикой. Если у него выгорит, сможет отхромить себе кусок на Северо-Западе. — Чу Цзиньчжао говорил непринуждённым тоном, словно ведя праздную беседу. — Наконец-то взялся за ум. Вчера отец даже просил меня приглядеть за ресурсами группы, чтобы помочь ему.
Взгляд Ин Мианя слегка опустился, уставившись на собственные колени в раздумьях. Смутно до него дошло, что Чу Цзиньчжао на самом деле опасался вовсе не того, что Чу Цзиньюэ доставит Ин Мианю хлопоты, а скорее того, как бы сам Ин Миань не пострадал от его выходок.
И действительно, тут же сменив тему, Чу Цзиньчжао поинтересовался результатами отказа семьи Ин от Хуаяна в пользу Ниншо за последние несколько лет.
— Да, этим заведует Чжо Сюнь, я свяжусь с ней и расспрошу, — послушно пообещал Ин Миань.
Чу Цзиньчжао улыбнулся, изобразив на лице благодарность Ин Мианю:
— На самом деле вовсе не обязательно помогать ему специально. Я просто боюсь, что ради противостояния со мной он зайдёт слишком далеко и в итоге понесёт болезненные убытки. Если у твоей семьи есть свободные ресурсы, подстрахуй его от рисков.
Ин Миань лишь усмехнулся в ответ, никак не комментируя подобное проявление самоиронии со стороны Чу Цзиньчжао.
Если отбросить всё прочее, этот самый Чу Цзиньчжао и впрямь идеально подходил на роль наследника: на первом месте для него всегда стояли интересы группы компаний, а размолвки между братьями ничуть не мешали ему в глубине души надеяться, что Чу Цзиньюэ сумеет закрепиться на Севере.
Наверное, он просто был слишком уверен в том, что пользуется большим доверием Чу Шитая, и после получения власти ему не придётся делить компанию на южную и северную части.
— И ещё один момент... — Чу Цзиньчжао внезапно понизил и без того спокойный тон и повернул голову к Ин Мианю.
Ин Миань тоже повернулся следом, глядя на него:
— Говори.
— На днях отец поинтересовался, когда именно мы планируем завести детей.
Вот же странный человек — перед тем как заводить разговоры о подобном, он всё ещё рассчитывал на поддержку со стороны семьи Ин. Разве не он должен был сначала раскошелиться ради каких-то преференций, а уже потом выдвигать столь неразумные требования?
Неужели, решив, что у Ин Мианя мягкий характер, он и впрямь вообразил, будто тот заявился в семью Чу исключительно ради благотворительности?
— Давай поговорим об этом дома, — с улыбкой бросил Ин Миань, бросив короткий взгляд на водителя.
Подобную тему действительно следовало обсуждать за закрытыми дверями. Заметив, что настроение у Ин Мианя более-менее сносное, Чу Цзиньчжао успокоился и с улыбкой кивнул.
К моменту их прибытия ужин ещё не был готов. Лян Цюэ сообщил, что Чу Шитай и Шэнь Цзи уехали играть в гольф и ещё не вернулись, что оказалось весьма кстати для планов Чу Цзиньчжао. Они с Ин Мианем друг за другом поднялись наверх, намереваясь переговорить с глазу на глаз о семейных делах.
Заключая перед свадьбой с Ин Мианем договор о взаимном невмешательстве в личную жизнь, Чу Цзиньчжао, конечно же, задумывался о потребностях рода в продолжении рода. Однако в ту пору этот вопрос ещё не стоял так остро, да и отношения между кланами Чу и Ин не предполагали зависимости одной стороны от другой, из-за чего он не мог в одностороннем порядке выдвигать столь обременительные условия.
И хотя порой его одолевали опасения, что Ин Миань предаётся развлечениям чересчур легкомысленно, и он даже приставлял людей тайком следить за ним во время заграничных гастролей, в конечном счёте Чу Цзиньчжао был уверен: Ин Миань не додумается притащить в дом чужого ребёнка от какого-нибудь альфы.
Сверх того, ввиду отсутствия между ними подлинных чувств, Чу Цзиньчжао совершенно не волновало, с кем именно Ин Миань крутит романы на стороне — настоящие или мнимые.
— И что ты об этом думаешь? — поднявшись наверх, Ин Миань даже не успел переступить порог комнаты, как сам завёл прерванный в машине разговор.
Чу Цзиньчжао затворил за ними дверь и проследовал за Ин Мианем в гардеробную, наблюдая, как тот сбрасывает верхнюю одежду.
— Мы... А ты тогда с тем альфой из своей труппы...
— Ой, мы вообще-то про твои дела говорим, с какой стати ты перевёл стрелки на меня? — Ин Миань без всякого церемоннения оборвал попытки Чу Цзиньчжао найти компромисс. — Насчёт детей в моей семье никто и не заикался.
— Ну а ты сам что думаешь? — в долгу не остался Чу Цзиньчжао. И дело было вовсе не в толстокожести — напротив, из-за излишней застенчивости он физически не мог заставить себя попросить стоящего перед ним омегу родить ему ребёнка.
Пользуясь паузой, пока открывалась дверца шкатулки с аксессуарами, Ин Миань искоса глянул на Чу Цзиньчжао с усмешкой:
— Мне-то точно незачем ломать над этим голову. Не собираешься же ты заделать ребёнка ещё и со мной.
Ещё и.
— Ты уже в курсе? — Ожидаемо, но Чу Цзиньчжао всё равно слегка удивился.
— Планируешь забрать его к нам, как только родится? — Ин Миань вытащил пару ремней и несколько пар запонок, положил их на стеклянную столешницу и развернулся, направляясь к другому шкафу в поисках подходящей сумочки. — Заберёшь только ребёнка или вместе со взрослым?
http://bllate.org/book/41266/5259463
Готово:
