Дядюшка Ван посмотрел на Чжан Вэя, и в его глазах читалась глубокая жалость. Чжан Вэй поспешно скрылся в доме, иначе разговор мог затянуться еще сильнее.
Шэнь Лин была окончательно оставлена в прошлом — такой исход дела Чжан Вэя вполне устраивал. Однако вопрос с земельным наделом, почесав затылок, Чжан Вэй посчитал все еще большой занозой.
На следующий день Чжан Вэй отправился к этому У-черепахе — тьфу, то есть к Юй Цзиньбао, — требовать свою землю, даже не позавтракав.
Чжан Вэй отклонил предложение дядюшки Вана пойти вместе с ним. Главным образом потому, что дядюшка Ван был уже в столь преклонных летах, и Чжан Вэю было безумно стыдно заставлять его тащиться за собой и терпеть презрительные взгляды. К тому же это было его собственное дело, дорогу он уже знал, а вечно досаждать дядюшке Вану было неудобно.
Дядюшка Ван не смог переубедить Чжан Вэя и в конце концов согласился, однако перед самым уходом снова засыпал его наставлениями: мол, ни в коем случае нельзя срывать зла, нужно держать себя в руках, разговаривать помягче и все в таком духе. У Чжан Вэя от этих речей голова шла кругом, он поскорее пообещал всё исполнить и бросился бежать, но его снова схватили за руку и сунули в ладонь медную монету.
Поместье семьи Юй находилось недалеко, в соседней деревне, и Чжан Вэй добрался туда, по дороге разглядывая цветочки да травинки. Заметив, что у ворот дежурит уже не тот стражник, что вчера, он удивился: а не мерещится ли ему, что буквы на памятной доске стали еще ярче?
На самом деле нет. Прошлой ночью двадцатая по счету памятная доска семьи Юй за этот год с честью ушла на покой — ее снова кто-то украл, и на ее законное место вошла двадцать первая.
— Старший брат, я из соседней деревни, фамилия моя Чжан. Хочу повидаться с господином Юем, будь добров, доложи обо мне! — Чжан Вэй изобразил на лице безупречную улыбку.
Этот стражник оказался явно посговорчивее вчерашнего. Он внимательно окинул его взглядом, убедился, что никакой угрозы тот не представляет, и бросил: «Подожди-ка», — после чего скрылся за воротами.
Чжан Вэй томился у входа добрых полчаса, но стражник так и не появился. Ему стало смертельно скучно: он то разглядывал траву, то пинал носком ботинка камешки, а в конце концов перевел взгляд на памятную доску и в его голове созрел план. Если сегодня Юй Цзиньбао не вернет ему землю, этой же ночью он заявится в дом Юй и спредет эту доску — вырученных денег ему как раз хватит на какое-то время.
Стражник вовремя вышел из ворот, прервав ход мыслей Чжан Вэя:
— Прости, сегодня дел по горло. Тебя ведь зовут Чжан Вэй, верно?
— Да, я! — Этот по фамилии Юй что, знает его?
— Пожалуйста, следуй за мной. — Стражник провел его внутрь и напоследок предупредил: — В последние дни молодой господин вернулся домой, и старый господин пребывает в отменном расположении духа. Если вдруг просить его окажется бесполезно, можешь поискать молодого господина на заднем дворе! — С этими словами он махнул рукой, указывая направление.
Чжан Вэй призадумался над словами стражника. Судя по всему, этот У-черепаха уже прознал, зачем он пришел, и расставаться с землей явно не собирался.
Неужели ему и вправду придется унижаться и просить будущего младшего брата? Куда тогда девать свою гордость? Но нельзя было не признать: Юй Цзиньцай кардинально отличался от своего отца Юй Цзиньбао. Чжан Вэй изначально наделил Юй Цзиньцая чертами честного и прямого человека, невероятно щедрого на подарки. Кто же знал, что ему достанется такой папаша — мелочный и прижимистый, который удерживает чужие три с половиной му земли и ни в какую не хочет отдавать.
Чжан Вэй решил: если совсем прижмет, придется все-таки разыскать этого паренька Юй Цзиньцая. Не помирать же с голоду в самом деле! Иначе как он вообще собирается заводить младших братьев! Успокоившись и приняв окончательное решение, Чжан Вэй вслед за стражником направился в кабинет Юй Цзиньбао.
Там восседал Юй Цзиньбао, развалившись в кресле тайши из грушевого дерева. Он прикрыл глаза и напевал какой-то незнакомый Чжан Вэю мотивчик. Его тучная фигура, безвкусный наряд в сочетании с бестолковым напевом — Чжан Вэй искренне считал, что раз он до сих пор не рассмеялся, то проявляет просто чудеса дипломатии, и мысленно похвалил себя за возросшую выдержку.
— Хозяин! — негромко позвал стражник.
Юй Цзиньбао лениво взмахнул рукой, и стражник удалился. В комнате остались только они вдвоем, однако Юй Цзиньбао так и не открыл глаза. Чжан Вэй сразу понял: это попытка взять его на испуг, классическое психологическое давление.
Чжан Вэй почтительно произнес:
— Господин Юй, я сын старого Чжана из соседней деревни, меня зовут Чжан Вэй. Слышал, пока меня не было в этих краях несколько лет, господин Юй из доброты душевной приглядывал за моим наделом. Теперь я вернулся и больше не хочу утруждать господина Юя, будьте добры, верните мне мою землю, хорошо?
Юй Цзиньбао наконец приоткрыл глаза, но лишь прищурившись, окинул Чжан Вэя оценивающим взглядом. Чжан Вэй мысленно недоумевал: неужели у того близорукость? Если бы Юй Цзиньбао узнал, что его исполненный мнимого величия взгляд сочли за признак слабого зрения, его бы наверняка хватил удар.
Заметив, что Чжан Вэй ни капли не испугался, Юй Цзиньбао откашлялся и спросил:
— Так ты и есть сынок старика Чжана?
— Да, — почтительно ответил Чжан Вэй, ощущая в глубине души недоброе предчувствие.
И точно, Юй Цзиньбао тут же заявил:
— С какой это стати земля стала вашей?
Чжан Вэй мысленно закатил глаза раз сто. Ха! Не моя же твоя! Но делать нечего — пока находишься под чужой крышей, приходится гнуть спину:
— Мой отец обрабатывал ее несколько десятков лет, все соседи и односельчане это подтвердят.
— А я вот говорю, что сдал ее в аренду твоему отцу! — продолжал нести чушь Юй Цзиньбао.
Чжан Вэй скрипнул зубами. Да как такое возможно? И Система, и дядюшка Ван утверждали, что земля принадлежит ему. С чего бы ей вдруг оказываться участком, который Юй Цзиньбао сдал в аренду его отцу? Чистой воды бред!
— Дядюшка Ван может засвидетельствовать, эта земля поистине...
— Старик Ван? — Юй Цзиньбао насмешливо усмехнулся. — А где закладная? У тебя есть закладная на землю?
В их времена простые деревенские жители и впрямь не придавали особого значения всяким там бумагам на землю.
Судя по реакции Чжан Вэя, Юй Цзиньбао сразу все понял.
— Эй, человек, принеси мне закладную! — бросил он, а затем обратился к Чжан Вэю: — Племянник, у меня тут есть документ. Желаешь взглянуть?
Чжан Вэй едва не стер зубы от злости. Он прекрасно понимал: раз семья Юй ведет себя столь нагло, значит, они наверняка в сговоре с чиновниками, и состряпать липовую закладную для них раз плюнуть. Успокоив себя, Чжан Вэй произнес ровным тоном:
— Раз у господина Юя она имеется, значит, это мы со всей деревней перепутали. Не смею больше вас беспокоить!
Юй Цзиньбао пропустил мимо ушей скрытую иронию в его словах и лишь презрительно хмыкнул.
Выйдя за дверь, Чжан Вэй выругался сквозь зубы. Вспомнив слова утреннего стражника, он оживился: задний двор, значит? Теперь он действительно не против разыскать Юй Цзиньцая. Если этот малый тоже станет покрывать выходки своего отца, он не только отречется от него как от младшего брата, но и прикончит самого Юй Цзиньбао.
http://bllate.org/book/41223/5251359
Готово:
