Даже самый глупый слуга понял бы, о чём говорил управляющий Цинь: разве не очевидно, что вчера было брачное ложе?
Хотя голос за дверью был тихим, чуткий ко сну Шэнь Лань расслышал каждое слово.
Он приоткрыл глаза. На спинке стула висела его неизменная белая ханьфу с лунным отливом. Немного посидев в задумчивости, он поднялся, чтобы одеться.
Люди за дверью, словно не желая его тревожить, уже отошли подальше, возможно, в сам двор.
Но вчера я ведь не слышал никаких звуков! — слуга поскрёб в затылке, силясь вспомнить вчерашнее. — Я же вчера нёс ночную стражу, и к покоям вана заходил несколько раз!
Управляющий Цинь заметил: Наверное, ванфэй проявл...
Скрип — оба одновременно уставились туда, откуда раздался звук. Из покоев вышел только что вошедший в дом в качестве ванфэй вчерашний день!
Рты у обоих мгновенно захлопнулись, и они уставились на приближающегося господина ванфэй.
Управляющий Цинь почтительно согнулся в поклоне: Приветствую ва...
Не нужно, — болезненный вид Шэня Ланя делал его лицо белым, как снег. Он произнёс: — Не нужно звать меня ванфэй, от этого слух режет. Впредь зовите просто сыном.
В конце концов, он был мужчиной, и называть его женским титулом и впрямь было неловко. Управляющий Цинь тут же исправился: Приветствую молодого господина Шэня.
Стоявший рядом слуга тоже последовал примеру управляющего Циня: Приветствую молодого господина.
Шэнь Лань остался доволен. Заметив, что снега во дворе заметно поубавилось, он только собирался задать вопрос, как управляющий Цинь опередил его: Молодой господин Шэнь, это утром по приказу вана дорожки расчистили, говорят, так не будет слишком холодно.
Шэнь Лань не понял, при чём тут не будет слишком холодно.
Управляющий Цинь пояснил: Понятия не имею, ван сказал, что тот снег поглощает свет, поэтому... — он покачал головой и продолжил: — Нам, слугам, неведомо.
А где ван?
В переднем дворе упражняется с мечом, — ответил управляющий Цинь. — Ван ещё не завтракал, позвать его?
Шэнь Лань немного подумал и сказал: Не нужно, я сам пойду.
Управляющий Цинь только этого и ждал: в конце концов, они только поженились, им следовало проводить больше времени вместе и укреплять узы. И всё же, до конца не успокоившись, он послушно поплелся следом.
Пока Шэнь Лань шёл к Юань Цзину, он успел более-менее осмотреть Княжескую резиденцию. Хотя задний двор и был задним двором, в отличие от запущенного Поместья маркиза Шэня, здесь даже трава была аккуратно подстрижена. Чего он не знал, так это того, что всё это было спешно устроено Юань Цзином сразу после оглашения императорского указа.
Миновав угол, оставалось пройти мимо двух слив — и цель была достигнута.
Он посмотрел на упражняющегося с мечом Юань Цзина: Управляющий Цинь, он всегда такой?
Понятия не имею, — пожаловался управляющий Цинь. — Раньше ван почти не задерживался в резиденции, каждый день мотался с несколькими ближними стражами то в Цзяннань, то ещё куда. Возвращался так редко, что старый слуга мог по пальцам одной руки пересчитать.
Шэнь Лань никак не ожидал, что окутанный столь невероятными легендами Юань Цзин на поверку окажется именно таким.
Мужчина был одет лишь в нижнюю сорочку — на вид совсем тонкую, — но каждое движение его владения мечом было выверено, каждый удар нёс смертельную угрозу, и от всего его облика веяло пронзительной, острой силой.
Лишь заметив стоявших в стороне людей, он вернул меч в ножны и в два широких шага оказался перед Шэнем Ланем: Проснулся? Так рано?
Шэнь Лань улыбнулся: Уже час сы, если не встать, то до каких пор спать?
Ты завтракал? — Юань Цзин протянул меч управляющему Циню и повернулся, чтобы взять верхнюю одежду, оставленную на каменном стуле.
Шэнь Лань покачал головой: Только встал, даже умыться не успел — сразу захотел позвать тебя.
Юань Цзин кивнул: Управляющий Цинь, утренний сиюань готов?
Прижав меч к груди, управляющий Цинь ответил: Как и приказывал ван, завтрак всё время поддерживают горячим, а сегодня на кухне вдобавок сварили суп из восьми сокровищ.
Разобравшись с делами, Юань Цзин протянул руку и потрогал зябко сжатые пальцы Шэня Ланя, нахмурившись: Почему руки такие холодные?
С этими словами он приложил ладонь ко лбу Шэня Ланя, проверяя, не простудился ли тот, и успокоился лишь тогда, когда не обнаружил ничего тревожного.
Шэнь Лань не хотел отнимать руку Юань Цзина: в отличие от него самого, этот человек пылал жаром, и его ладони грели лучше любой грелки.
Хотя он понял это ещё прошлой ночью, сейчас, ощутив это снова, он убедился, насколько же это удобно. По крайней мере, в будущем ему больше не придётся повсюду таскать с собой грелку.
Всё в порядке, — мягко произнёс он. — У меня зимой всегда так, без пары грелок для тепла и за уснуть не могу. Раньше обо мне всегда дядя Лю заботился.
Как только эти слова слетели с губ, Юань Цзин умолк, а затем перевёл тему: Пойдём завтракать, а то остынет.
Место для трапезы находилось в большом зале переднего двора. Прямо напротив парадного входа виднелись высаженные там деревья.
Сейчас была зима, деревья стояли голые и облезлые, к тому же Шэнь Лань не очень-то разбирался в растениях, поэтому, зачерпывая ложкой суп из восьми сокровищ, то и дело бросал украдкой взгляды в ту сторону.
После того как он покосился туда раз эдак n-й, сидевший рядом Юань Цзин постучал палочками по его чаше: Это кипарис.
Шэнь Лань опомнился, смутно припоминая, будто уже где-то слышал это название.
Видя, как тот хмурится, Юань Цзин не удержался от подсказки: Священное дерево Западного края.
Стоило прозвучать этой подсказке, как Шэнь Лань вспомнил, где именно об этом слышал. У святынь каждого из малых народов были свои особые смыслы, и кипарис Западного края не составлял исключения: в тех краях он почитался символом долгой и крепкой любви.
Ибо, по мнению тамошних людей, стоило лишь вознести молитву божеству кипариса, как в этой жизни суждено было прожить в любви и согласии, а в следующей — вновь переродиться и связать судьбы воедино.
Хотя на слух это казалось чистой выдумкой, обычаи везде разные, и Шэнь Лань не стал вдаваться в подробности, а потому произнёс: Я слышал, это дерево — символ долгой любви. Выглядит так, будто ему уже немало лет?
Юань Цзин подложил Шэню Ланю еды: Угу, лет пять, наверное.
Пять?
Пять, — глядя на кипарис, ответил он. — Когда-то давно увидел одного человека и посадил его ради него.
Вот как. — Шэнь Лань тоже посмотрел на кипарис и спросил: — И как же поживает тот человек?
Однако желанного ответа он не дождался. Сидевший рядом Юань Цзин пристально смотрел на него, мысленно думая: Теперь этот человек уже утащен мной в волчье логово.
После трапезы, поскольку свадьба Юань Цзина только что завершилась, а Император Юань издал указ дать обоим хорошенько отдохнуть — из снисхождения к слабому здоровью Шэня Ланя, — визит в родительский дом разрешили отложить на пару дней.
http://bllate.org/book/41191/5246112
Готово: