Она ещё не успела придумать, куда определить Лу Вана, как из коридора донёсся сердитый голос:
— Лу Ван у вас в классе?!
Следом появилась пухлая фигура завуча:
— Пусть выходит! В первый же день после перевода устраивает беспорядки, да ещё и замахивается на учителя — наша Первая старшая школа города не может позволить себе таких учеников!
— Завуч, тут ведь наверняка какое-то недоразумение, мне кажется, Лу Ван вполне послушный мальчик, — заступилась за своего ученика учитель Чжан, автоматически вставая на его защиту.
Лу Ван с мрачным лицом бросил взгляд на учителя-мужчину, стоявшего за спиной у завуча. Будь это какая-нибудь другая школа, он бы развернулся и ушёл, не раздумывая ни секунды, и даже если бы его умоляли остаться — не остался бы.
Но сейчас так нельзя. Этот маленький глупыш всё ещё сидит в классе.
Он попытался подавить свой гвар.
Не получилось.
Поэтому раздражённо бросил:
— Ничего не знаешь — так не пизди. Зачем мне на ровном месте к нему цепляться? Что, делать нечего, кроме как завидовать его скверному характеру и поганому языку?
Добряк
По классу прокатилась волна испуганных вздохов.
Стоило завучу повернуться, как ученики тут же уткнулись в учебники, делая вид, что усердно учатся, и не отрывая рук от ручек.
Фан Сюньнань постукивал кончиком ручки по черновику, как вдруг на парте появилась записка.
— У тебя ещё есть полминуты, чтобы забрать свои слова назад.
Фан Сюньнань удивлённо глянул на Сюй Ую и взял ручку, чтобы ответить.
— С чего бы это забирать?
Сюй Ую писал с невероятной скоростью.
— ? Ты всё ещё считаешь Лу Вана хорошим?
— Оставим даже вопрос о том, бил он учителя или нет, но у него налицо все признаки задиры. Смотри ещё, станет грозой нашего тридцать первого класса.
Фан Сюньнань даже не задумывался — сразу ответил:
— Ни за что. Он просто ужасно разозлился.
Если бы Лу Ван действительно был каким-то хулиганом, стали бы его сегодня запугивать те хулиганы?
Сюй Ую молча повернул голову, бросил на него взгляд и с бессилием в душе накарябал:
Он готов поставить на кон свои карманные деньги на эту неделю и поспорить с Фан Сюньнанем. Если Лу Ван окажется безобидным цветочным ангелочком, он готов полностью оплачивать Фан Сюньнаню трёхразовое питание всю неделю.
Он передал записку, но заметил, что Фан Сюньнань вовсе не выглядит радостным или смущённым, как он ожидал — наоборот, тот крепко нахмурился.
Сюй Ую подождал немного и увидел ответное сообщение от Фан Сюньнаня.
— Азартные игры — это плохо.
— А спорить на родительские деньги с другими и вовсе не годится.
— К тому же твоих карманных денег не хватит даже на мои обеды на один день...
Сюй Ую потерпел тройной сокрушительный удар и с горечью и гневом спрятал записку.
Увидев, что тот больше не продолжает, Фан Сюньнань тоже с облегчением выдохнул и снова перевёл внимание на Лу Вана.
Правда, на лице его запечатлелось беспокойство.
Если бы не напоминание Сюй Ую, он бы почти забыл, что даже когда Лу Ван расплачивается за собственную привлекательность, он использует родительские деньги, что, пожалуй, не совсем правильно.
Но отказаться от такого младшего брата — тоже задача не из лёгких.
Может, просто заставить Лу Вана зарабатывать копеечку?
Пока Фан Сюньнань размышлял об этом, в его голове уже выстроились целых восемнадцать планов на будущее для Лу Вана.
А сам предмет его заботы тем временем продолжал противостояние с завучем.
Завуч всё-таки был человеком с многолетним стажем работы. Немного взбешённый выходкой Лу Вана, он быстро взял себя в руки:
— Выходи. Пойдём в кабинет завуча, нечего мешать ученикам заниматься.
— А вот это не выйдет. Вдруг вы захочете замять дело, и что тогда — мне останется только смириться?
Я перевёлся только первый день, ни один одноклассник за меня слова не замолвит, родители тоже приехать не смогут. Схожу в кабинет завуча, а оттуда выйду с клеймом человека, который пытался избить учителя — слухи разойдутся, и моё доброе имя будет окончательно испорчено.
Хотя Лу Ван так и говорил, в глубине души он ни капли не переживал за мнение одноклассников — его волновало лишь то, как бы маленький глупыш ничего не перепутал. В конце концов, он ещё даже не насладился радостью взаимности.
Это только сам Лу Ван считал себя добродушным и безобидным, а вздумай они и правда замять инцидент, этот ученик на следующий же день заявился бы к воротам школы с мегафоном восстанавливать справедливость.
Завуч помрачнел:
— Об этом можешь не беспокоиться. Если ты не сделал ничего плохого, я обязательно восстановлю справедливость.
— Всё равно всё решится по справедливости, так давайте решим прямо здесь, — кивнул Лу Ван. — К тому же сегодня первый день занятий, всё равно никаких важных дел мы пока не пропускаем.
Завуч перевёл взгляд на стоявших рядом с ним двух учителей, затем на упрямо отказывающегося сотрудничать Лу Вана и был вынужден кивнуть.
Силой тащить Лу Вана он, конечно, не стал, но злость в душе только усилилась.
Увидел, что тот кивнул, Лу Ван не стал себя ущемлять: подтащил от учительского стола два запасных стула, один отдал завучу, второй — учителю Чжан, а сам спокойно устроился на оставшемся.
— Ну, тогда я начну.
Брошенный всеми учитель-мужчина выглядел скверно. Стоя за спиной завуча и сверля Лу Вана взглядом, он злобно сощурился, а когда учитель Чжан обернулась и предложила ему свой стул, вежливо и сухо отказался.
Если говорить о конфликте между Лу Ваном и этим учителем, то ничего грандиозного в нём не было.
По крайней мере, так казалось самому учителю.
Этого преподавателя звали по фамилии Ху, он вёл уроки китайского языка, проработал в школе больше десятка лет, да ещё и был классным руководителем выпускного класса, пользуясь немалым авторитетом.
Даже ученики тридцать первого класса не верили, что учитель способен на какие-то гадости.
За исключением Фан Сюньнаня: услышав фамилию преподавателя и присмотревшись к лицу учителя Ху, он глубоко задумался, лицо его исказилось от сомнений.
Он помнил, что их классный руководитель за две недели до экзамена гаокао слегла в больницу с угрозой выкидыша, и тогда этот самый учитель Ху вёл их к финишной прямой.
Учитель Ху очень любил старосту Фу Цянь, и когда во время пробных экзаменов обнаружилось, что Фу Цянь не пришёл, он даже искренне сокрушался.
Фан Сюньнань разрывался между переживаниями за учителя Ху и тревожною за Лу Вана.
А Лу Ван тем временем уже заговорил:
— Когда я заходил в школу, то заметил, как этот учитель Ху заставляет нескольких учениц убирать мусор.
Его стул стоял у самого возвышения учительского стола. Одна нога Лу Вана была согнута в колене, а другая опущена вниз, упираясь в пол у подножия помоста; в нём не было ни малейшего напряжения, говорил он лениво и неторопливо:
— Ну, увидел несправедливость — и высказал ему пару тёплых слов.
http://bllate.org/book/41165/5240693
Готово: