Лицо Цзян И уже покраснело до предела. Когда человек испытывает крайний стыд, у него даже глаза наливаются кровью — точно как при отчаянной, безвыходной мольбе о помощи.
У входа в компанию вечно кто-то толпился. Когда Цзян И рассыпал фотографии, мимо как раз проходило немало людей: охранники, офисные сотрудники из этого здания и даже разносчики еды.
Пока снимки порхали по салону машины, в ушах Цзян И стоял лишь гул электрического тока. Ему казалось, что все снаружи автомобиля непременно их увидели, иначе с чего бы вокруг стояла такая тишина?
Не стыдись, у твоего любимого человека прекрасное тело~ Один ключ уже лежит у тебя в кармане, пожалуйста, береги его.
Се Цину снял свой пиджак, набросил его на плечи Цзян И, сначала сам вышел из машины, а затем помог открыть дверь с пассажирской стороны.
— Сначала выходи. — Се Цину наклонился к Цзян И, поправил его растрёпанные волосы, смахнул слезинку, застрявшую в уголке глаза, и кончиками пальцев нежно коснулся его оцепенелого лица. — Хочешь, я тебя подхвачу?
Теплое напоминание: ваш третий возлюбленный неподалеку, пожалуйста, соблюдайте приличия.
Цзян И поспешно вырвался из плена стыда, в панике запихнул разлетевшиеся по салону фотографии под сиденье, резко оттолкнул Се Цину и вернул ему пиджак.
— Я увольняюсь, я больше не будуэтим заниматься.
Боясь, что Се Цину протянет руку и схватит его, Цзян И, словно маленький ёжик, сгорбил спину и бросился вперёд. Его руки безостановочно расталкивали людей, он быстро нёсся сквозь просветы в толпе, хотя от каждого шага его качало так, будто он в любой момент мог рухнуть на землю.
Се Цину не нужно было отчаянно искать выход, как Цзян И: стоило Се Цину сделать шаг, как толпа расступалась, и перед Цзян И открывалась широчайшая дорога, ведущая прямо к нему.
Цзян И споткнулся и, наконец потеряв равновесие, врезался в объятия незнакомого мужчины.
Прямо как нежный, хрупкий пассив из какого-нибудь женского романа, который так легко сбить с ног — левая нога запнулась за правую на ровном месте, испуганный вскрик, и вот он уже врезался в самое сердце своего будущего возлюбленного.
А у Системы Цзян И тут же сработало уведомление об изменении очков благосклонности. На душе у Цзян И стало холодно: пропало дело, второй и третий возлюбленные столкнулись лбами и взяли его в клещи спереди и сзади.
— Цзян И! — окликнул его Се Цину.
— Цзян И? — раздался над головой незнакомый мужской голос. Это был голос Сун Наньшаня, глубокий и приятный.
[Сун Наньшань, топ-певец, благосклонность минус сто. Твой бывший возлюбленный и первая любовь, поклявшийся никогда больше не пересекаться с тобой в этой жизни. Он действительно любил тебя, но тебя поймали на том, что ты, воспользовавшись его положением, залез в постель к Се Цину. Ты уже был относительно популярен в шоу-бизнесе, когда он насильно заставил тебя залечь на дно.]
Твою мать, ну надо же было столкнуться нос к носу с бывшим и нынешним. Конец.
Глава 3. Ты, и ты, теперь вы все мои бывшие мужья
— Генеральный директор Се и вправду души не чает в этом парнишке. — У Сун Наньшаня были очень красивые руки, к тому же тёплые. Когда он обхватил руку Цзян И, его хватки хватило ровно настолько, чтобы крепко зажать запястье.
Цзян И попытался вырваться, но безуспешно. Он задрал голову и с опаской посмотрел на Сун Наньшаня, обвиняя того в том, что он мешает ему делать ноги.
Сун Наньшань тоже бросил на Цзян И взгляд. Крошечная родинка под его глазом скрывалась за опущенными ре.»
— Генеральный директор Се, неужели этот тип стоит того, чтобы так за ним бегать?
В глазах Сун Наньшаня едва сдерживалось отвращение, и тем не менее он исподтишка продолжал выгораживать перед Се Цину своего бывшего парня.
Они оба молчаливо сходились во мнении, что искренняя любовь к Цзян И — это нечто постыдное.
Поэтому Се Цину не стал ничего подтверждать, а вместо этого перевёл стрелки на Цзян И и, понизив голос, предупредил его:
— Цзян И, включи свой несуществующий мозг и хорошенько подумай над тем, что ты только что сказал.
Цзян И вспыхнул от этих слов с полуоборота, замахал руками и завопил:
— А чего мне думать? Я сказал, что увольняюсь! Я больше не буду работать! Я лучше соберу вещи и уеду в деревню выращивать рис, чем у меня будет хоть какое-то будущее под твоим началом!
Ни Се Цину, ни Сун Наньшань никогда раньше не видели Цзян И таким упрямым, поэтому их взгляды еще долго с удивлением задерживались на нем.
Во всем шоу-бизнесе разве найдется хоть кто-то, кто не знал бы, что фальшивый молодой господин из клана Цзян во сне видит, как бы прославиться? Заставить его отказаться от шанса пробиться в индустрию развлечений было для него куда мучительнее смерти.
Се Цину нахмурился:
— Не пожалей потом.
Цзян И со скрипом зубов разжал пальцы Сун Наньшаня, оттолкнул его прямо перед Се Цину и, тоже понизив голос, рявкнул в ответ Се Цину:
— О чём мне жалеть? О чём мне вообще жалеть?!
Наорав на Се Цину, Цзян И повернулся и зыркнул на Сун Наньшаня:
— И ты меня не трогай! Мы больше не связаны, между нами вообще ничего общего!
Выпалив это, Цзян И развернулся и ушёл, не оглядываясь и почти переходя на бег.
Цзян И в общем-то даже нравились появившиеся возлюбленные: все такие красивые и богатые. Живи они в эпоху полигамии, Цзян И не возражал бы затащить их всех в свой гарем.
Но, к сожалению, сейчас современное общество, а усидеть на двух стульях — верный способ перевернуться и угодить на корм акулам.
Цзян И думал, что добрался до безопасного места. Когда он засунул руку в карман, собираясь достать ключи и проверить их, его пальцы наткнулись на какой-то бумажный снимок.
Цзян И всем телом окаменел. Дрожащими пальцами он вытащил уголок фотографии и, едва взглянув на него сквозь эту крошечную щель, тут же вспыхнул до самых ушей.
Да как так-то?! Почему там осталась ещё одна супер-откровенная пошлая фотография, которую он забыл выкинуть?!
Цзян И настороженно огляделся по сторонам и, убедившись, что вокруг ни души, поскорее вытащил её целиком.
В тот самый момент, когда Цзян И собрался разорвать её в клочья, мягкая тёплая рука легла на его пальцы, и в следующее мгновение Сун Наньшань выхватил снимок.
Блин, моя репутация!
Глава 4. Предмет божественного уровня? Сверхпошлый!
Цзян И тут же повернулся, встал на цыпочки и попытался отобрать карточку, но Сун Наньшань, к его полному отчаянию, высоко поднял руки и долго всматривался в неё на солнце.
— Нравится? Дам поносить! Всё равно в твоих глазах я только такой и есть! — Лицо Цзян И залилось краской от стыда. Плюнув на всё из принципа «сгорел сарай — гори и хата», он заскрежетал зубами и зашагал ещё быстрее.
Сун Наньшань догнал его сзади, перехватил за руку и, встревоженно поднеся фото прямо к лицу Цзян И, обеспокоенно спросил:
— Это Се Цину тебя так сфотографировал? Он этим тебя шантажирует?
Цзян И молчал, уставившись в землю и шагая напролом. Не станет же он возражать Сун Наньшаню и говорить, что сам добровольно путался с Се Цину?
http://bllate.org/book/41164/5240592
Готово: