— Не надо, дома мне обед оставили. Ты ешь. Сейчас продукты на вес золота, а я всего-то немного помог. Не хватало ещё твой паёк проедать.
Сказав это, Су Лэ сразу отправился на кухню мыть посуду.
Гу Синчжи молча смотрел на густую, наваристую рисовую кашу в своей миске, потом на блюдце солёных овощей. Слова не находились.
Он не любил оставаться в долгу. Но сейчас в глазах окружающих он инвалид, который ничего не может сделать. Ему оставалось лишь принимать чужую доброту.
Он беспомощно вздохнул.
— Ладно, позже придумаю, как отплатить.
Гу Синчжи принялся за кашу, а Су Лэ начал расчищать двор.
Здесь уже несколько лет никто не жил, повсюду торчали сорняки, валялись сухие ветки и гнилые листья.
Су Лэ раздобыл грабли и взялся наводить порядок.
Сухие ветки он оставил на растопку, а для гниющих листьев выкопал яму: перегниют — будет удобрение.
Лишь закончив с этим, он почувствовал голод.
Положил инструмент и зашёл в дом проверить Гу Синчжи.
Тот тихо сидел на кровати и всё это время наблюдал за работающим Су Лэ. Сейчас, когда парень вошёл, весь взмокший, с прядками волос, прилипшими ко лбу и щекам, Гу Синчжи хорошо его рассмотрел.
Он достал из-за спины полотенце и протянул Су Лэ.
— Вытрись.
Су Лэ глянул на белоснежное полотенце превосходного качества и махнул рукой.
— Не надо. Потом просто умоюсь. Я за посудой пришёл. Помою и домой пойду. После обеда вернусь стену достраивать. Ты отдыхай.
— Спасибо.
Гу Синчжи и не знал, что ещё сказать, кроме «спасибо».
С самого знакомства этот человек столько для него сделал.
За всё время после конца света Гу Синчжи не встречал таких бескорыстных и отзывчивых людей.
Он никак не мог понять: что Су Лэ рассчитывает от него получить? Деньги не берёт, угощения отвергает. Чего же хочет?
Какую выгоду мог принести ему инвалид?
Су Лэ и не подозревал о сложных размышлениях Гу Синчжи.
Он помыл посуду, закрыл ворота во двор и быстрым шагом побежал домой.
Едва он появился на пороге, дедушка, бабушка и сёстры окружили его, тревожно разглядывая со всех сторон.
— Ой, внучек ты мой ненаглядный, как же утомился! Всё из-за твоего отца! Нечего было ему чужие заботы на себя взваливать! Теперь моему любимому внучку приходится других обихаживать!
Старушка с болью в сердце держала Су Лэ за руки, а увидев натёртые красные ладони, расстроилась ещё сильнее.
— Братишка, проголодался, наверное? Я тебе обед оставила, иди скорее поешь.
— Верно, братишка, поешь давай. А на вечер еду я приготовлю, тебе останется только отнести. Незачем тебе самому у плиты стоять!
Су Лэ широко, солнечно улыбнулся.
— Дедушка, бабушка, да всё хорошо! Ничего со мной не случилось. Я ему всего лишь ограду помогаю выложить. Не хочу, чтобы его волки утащили. Всё-таки он демобилизованный военный. Случись с ним беда — отцу придётся несладко, верно?
— Вы не волнуйтесь. Я силы рассчитываю, не стану себя загонять.
Услышав это, дедушка одобрительно похлопал его по плечу.
— Вот наш внучек и вырос, уже об отцовских заботах думает. Молодец. Иди-ка поешь поскорее.
— Ага! Хе-хе, есть и вправду хочется!
Су Лэ весело отозвался и поспешил на кухню.
Сестра оставила ему две лепёшки из диких трав, миску бататовой каши и одну печёную картофелину.
Су Лэ с наслаждением уплетал лепёшки, откусывая огромные куски.
Какой бы простой ни была домашняя еда, если её готовили родные, ему неизменно было особенно вкусно.
Наевшись и напившись, совершенно вымотанный Су Лэ вернулся в комнату, лёг на кан и уснул.
Гу Синчжи воспользовался тем, что в полдень никого не было.
Он запер дверь, мгновенно переместился в пространственное хранилище и принялся разделывать охотничью добычу.
Снимать шкуры, спускать кровь, потрошить туши он умел исключительно ловко.
Не трогая десять кабанов, а также диких кур и зайцев, он разделал всё остальное всего за три часа.
Послышался шум снаружи.
Гу Синчжи вышел из пространства, открыл дверь и снова лёг в постель, продолжая изображать инвалида.
Су Лэ зашёл посмотреть на него. Увидев, что всё в порядке, да и цвет лица здоровый, только тогда спросил:
— Тебе по нужде не надо? Давай на спине в уборную отнесу.
Лицо Гу Синчжи на миг перекосилось.
Он деревянным голосом произнёс:
— Не нужно, спасибо.
Услышав ответ, Су Лэ ещё страннее на него посмотрел.
— Ты только не терпи до последнего. Мы оба мужики, чего стесняться?
Гу Синчжи помрачнел.
— Правда, не надо. Я сам справлюсь.
— Ну ладно. Если понадобится, зови.
Су Лэ не представлял, как именно он собирается справляться, но раз тот настаивал, вмешиваться не стал.
Гу Синчжи кивнул, а Су Лэ вышел продолжать работу.
Когда он ушёл, Гу Синчжи наконец перевёл дух.
С болью в голове он потёр переносицу.
Об этом он действительно напрочь забыл.
Ведь сейчас он вроде как инвалид, у которого обе ноги не двигаются. Если он никогда не будет нуждаться в помощи с естественными потребностями, это покажется странным.
Но позволить кому-то сопровождать себя в уборную он просто не мог.
Нет, нужно придумать, как выкрутиться.
Однако, как он ни ломал голову, кроме посторонней помощи, выхода словно не существовало.
Не ставить же прямо в комнате ночной горшок!
Он хоть и не был помешан на чистоте, такое всё равно не мог принять.
У Гу Синчжи разболелась голова. Не придумав ничего лучше, он достал из хранилища бумагу и карандаш и быстро нарисовал примитивный стульчак.
Чтобы кто-то вёл его в уборную — исключено. Оставалось только соорудить переносной туалет.
Чертёж получился простейший: деревянная конструкция вроде квадратного стула с отверстием сверху и снизу, на котором можно сидеть.
По-настоящему пользоваться им он не собирался. Главное — пустить пыль в глаза.
Закончив рисунок, Гу Синчжи посмотрел на работающего Су Лэ и громко позвал его.
— Что такое?
Руки Су Лэ были перепачканы жёлтой глиной. Услышав зов, он решил, что случилось что-то важное, и прибежал, даже не вымыв рук.
Гу Синчжи на миг растерялся, увидев, с какой поспешностью тот явился.
— Я тут кое-что нарисовал. Можешь попросить плотника сделать по чертежу?
— А, ну ладно. Погоди, сейчас руки помою.
Су Лэ вернулся с чистыми руками, взял протянутый лист и рассмотрел. Он почти сразу понял, что именно изображено.
Приподняв бровь, он глянул на Гу Синчжи, а уголки губ задорно поползли вверх.
— Цок, а придумал-то здорово! Сообразительный ты, оказывается. Ладно, схожу к дядюшке-плотнику, пусть побыстрее сделает. А то ещё затерпишься так, что потом жену найти не сможешь!
Уши Гу Синчжи слегка покраснели. Никто прежде не осмеливался так над ним подшучивать, и он совершенно не знал, как реагировать.
Лицо застыло, подходящее выражение никак не находилось. В конце концов он сухо выдавил:
— Спасибо.
Су Лэ не выдержал и расхохотался.
— Да ты же здоровый мужик! Чего так смущаешься?! Ха-ха-ха!
Гу Синчжи глубоко вдохнул, подавляя желание кого-нибудь поколотить, и бесстрастно, ледяным взглядом уставился на Су Лэ.
От этого взгляда по спине Су Лэ пробежал холодок. Он неловко осёкся и пробормотал:
— Э-э, я же шучу. Ладно, я пошёл.
Не дожидаясь ответа Гу Синчжи, он развернулся и бросился бежать.
На бегу в голове у него вопило: «Мамочки, какой страшный взгляд! Ещё бы на шаг задержался — и живым бы не вышел!»
http://bllate.org/book/41140/5313821
Готово:
