Готовый переклад The Young Noble is Truly Peerless / Молодой господин воистину несравненен: Розділ 7

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Ближе к вечеру Линь Цзиньрань получил бумажного журавлика.

Смазав крылышко капелькой слюны, он снял заклятие. Журавлик рассыпался искрами, и в то же мгновение в комнате раздался плач Линчжи:

— Молодой господин, да где же вы-ы-ы?!

«Ах да, совсем про Линчжи забыл».

Линь Цзиньрань достал чистый лист, с помощью духовной энергии сложил журавлика и наговорил ему: «Я с Сье Минчжу. Не переживай, возвращайся пока в Обитель Отраженного Зеркала». После чего вытолкнул вестника в окно.

Вернувшись в комнату, он увидел, что Сье Минчжу всё ещё выхаживает своих золотокрылых духовных бабочек. Судя по их виду, в путь завтра отправиться вряд ли удастся.

— Слабенькие они у тебя, — не удержался от замечания Линь Цзиньрань. Торопиться ему было некуда, поэтому он предложил: — Я тут у управляющего слышал, что завтра состоится Пир Ста Цветов. Золотокрылые духовные бабочки твои всё равно быстро не очухаются, а сидеть без дела скучно. Может, сходим развеемся?

Сье Минчжу никак не отреагировал.

Тогда Линь Цзиньрань решил зайти с другого бока:

— Твоей сестрице тоже жуть как любопытно.

Сье Минчжу молча написал на дощечке: Не пойду.

Линь Цзиньрань лишь заносчиво вскинул подбородок:

— А я тебя и не спрашиваю, я перед фактом ставлю. Не хочешь — сиди тут, а мы со Сье Сян прогуляемся.

Сье Минчжу одарил его колючим взглядом. Линь Цзиньрань сделал вид, что ничего не заметил, сладко зевнул и убрался на боковую.

***

На следующее утро Сье Сян поджидала его внизу с самого ранья. Перед выходом она с опаской оглянулась наверх:

— Двоюродный брат сильно разозлился?

— Да так, слегка, — ухмыльнулся Линь Цзиньрань.

— Но мне правда очень хочется посмотреть...

— Ну так пошли!

Линь Цзиньрань прекрасно понимал её переживания. Девушка рано лишилась родителей. Хоть она и считалась законной барышней Небесного Чёлна Смутных Обителей, но без отцовской защиты чувствовала себя сиротой, ютившейся из милости. Сье Минчжу как старший брат был обязан о ней печься, а она, привыкнув жить «в чужом доме», больно ранилась от любой мелочи и до смерти боялась проявить хоть каплю самоуправства.

***

Беседка Пиона

Народные массы стекались к самому центру города Цинчэн, где возвышалась резная пагода — Беседка Пиона.

Когда Линь Цзиньрань и Сье Сян добрались до места, там уже было не протолкнуться. На дальних подступах к пагоде толпа подскакивала, вытягивая шеи, а в первых рядах люди стояли насмерть, опасаясь потерять нажитые непосильным трудом позиции.

— Стоит хотя бы одному выбиться в люди, как и вся родня в бессмертные метит! Если Фея Пиона меня приметит да в даосский сонм зачислит, считай, жизнь прожита не зря!

— Да где же фея?! Пусть взглянет на меня, ну же!

— Я два сундука с золотом и самоцветами приволок! Моё богатство точно растопит её сердце!

У Линь Цзиньраня от этого балагана пестрело в глазах. Он не выдержал и бросил вслух:

— Коли есть охота ступить на стезю самосовершенствования, вокруг полно бессмертных орденов. Зачем давиться в этой давке ради пары сомнительных мест?

— Да что ты понимаешь, оборванец! — стоявший рядом книгочей уставился на него с глубочайшим презрением. — Фея Пиона — истинная небожительница! Она может вознестись в чертоги Дао и кружиться в танце с самим Нефритовым Императором! Разве с ней сравнятся смертные ордена?!

Подхватил и дровосек неподалёку:

— Фея владеет великой магией! Стоит ей шепнуть заклинание да сотворить пасс руками — и ты в тот же миг вознесешься на небеса при дневном свете!

— А-а-а, — протянул Линь Цзиньрань, искренне проникаясь. — Значит, вы просто ищете легких путей? Хотите всё и сразу, палец о палец не ударив?

Сье Сян тоже не сдержалась:

— Путь самосовершенствования длинен и тернист, на нём не бывает коротких троп. Нужно твердо стоять на земле и...

— Заткнитесь, нечисти куски! — взвился дровосек, краснея от гнева. — Смеете порочить даосскую силу нашей Феи?! Да вам прощенья нет!

— Изгаляетесь тут просто от зависти! — книгочей смерил Линь Цзиньраня с ног до головы и ядовито ухмыльнулся: — Глаза как горошины, рожа блинчиком, нос утиный, да ещё и челюсть накрень! С этаким-то рылом смел на Пир Ста Цветов явиться? Небось уже припирался сюда прошлый раз, Фея тебя отшила, вот ты теперь и брызжешь желчью, силясь её имя опорочить!

Сье Сян вспыхнула до кончиков ушей:

— Как вы смеете изрыгать столь гнусные бранные слова и глумиться над чужой внешностью?!

В тот же миг неподалёку раздался чистый, мягкий мужской голос:

— Вы считаетесь образованным человеком, а позволяете себе судить о людях по лицу да изливать желчь! Конфуций учил: «Судить о человеке по речам — проглядеть Цзай Юя; судить по обличью — упустить Цзы Юя». Куда же делась вся ваша книжная мудрость?

Линь Цзиньрань слегка опешил и обернулся. К ним приближался юноша в зеленых одеждах.

На голове его сидела шапочка ученых, а в руке он держал вполне обыкновенный меч. Скромный, тонкокостный, с разрезом глаз, подобным ивовым листкам, и светлой кожей, он выглядел мягким и воспитанным. От него веяло сдержанным благородством книжника — скорее утонченный школяр, чем суровый заклинатель.

— Ты ещё уму-разуму меня учить будешь?! — огрызнулся книгочей, но, сообразив, что численное преимущество не на его стороне, предпочёл ругаясь убраться вон.

Линь Цзиньрань, обладая весьма общительным нравом, приветливо улыбнулся:

— Судя по вашей статной осанке и благородному виду, вы принадлежите к какому-то великому клану?

Юноша смущенно сложил руки в приветствии:

— Что вы, не стоит похвал! Меня зовут Лу Хэтин. Я всего лишь бродячий заклинатель, не принадлежащий ни к одной школе.

Линь Цзиньрань ответил традиционным поклоном равного:

— Лекарь Линь, тоже сам по себе.

Сье Сян сделала шаг вперед, смущенно присобрала пальцами край юбки и слегка склонила голову:

— Сье Сян из Небесного Чёлна Смутных Обителей.

Лу Хэтин округлил глаза:

— Небеса! Драгоценная барышня из самого Небесного Чёлна! Мое почтение!

Сье Сян хлопнула пышными ресницами, и на её бледных щеках выступил едва заметный румянец.

***

В этот момент толпа вокруг взорвалась оглушительными криками. Линь Цзиньрань обернулся: на балкон пагоды кто-то вышел.

То была статная, гибкая женщина. Лицо её скрывала нежно-розовая вуаль. Она стояла на втором этаже в развевающихся шелковых одеждах, окруженная ореолом небесной благодати. Вид её настолько пленил стоящих в первых рядах смертных, что те сотворили сущий психоз — начали падать на колени и со слезами бить челом.

Остальные тут же подхватили порыв, и через секунду вся площадь распласталась по земле.

На ногах остались стоять только трое, выглядя среди этого живого ковра невероятно нелепо.

Сосед снизу прошипел:

— Вы чего замерли, дурни?! Живо на колени!

Лу Хэтин гордо расправил плечи:

— Мужчина преклоняет колени только перед Небом, Землей, родителями да учителем!

А Линь Цзиньрань просто взял и на корточки присел, будто в отхожем месте.

Лу Хэтин ошарашенно посмотрел на него: «А что, так можно было?» — и немедленно повторил маневр.

Фея Пиона с балкона благосклонно окинула взглядом копошащуюся массу.

Линь Цзиньрань же особым восторгом не воспылал.

«Это ещё что за балаган? Вылитый выбор невесты с бросанием расшитого шара. Дешевые фокусы!»

Пока он предавался этим мыслишкам, Фея Пиона и впрямь достала из рукава какой-то шар.

Толпа, лежавшая плашмя, мгновенно преобразилась в стаю голодных псов, углядевших сахаристую косточку. Беснование достигло апогея.

Фея метнула шар вниз. Снаряд, будто наведенный магией, врезался прямо в грудь какой-то женщине. Та обомлела и зарыдала от счастья, подставляя спину под сотни завистливых и ядовитых взглядов.

Шар срикошетил вверх. Самые ретивые рванулись за ним, но даже шелковых кистей на нём задеть не успели.

Вторым «избранником» оказался тот самый книгочей.

Он заверещал от восторга и пустился в пляс прямо на месте.

Линь Цзиньрань перевел взгляд с недосягаемой Феи Пиона на её служанку под вуалью и шепнул Лу Хэтину:

— Брат Лу, а она тебе точно фею напоминает?

— Ну... довольно-таки... духоподъёмный у неё облик? — неуверенно отозвался тот.

— А по мне, так от неё нечистью за версту несет.

— Брат Линь! — ахнул Лу Хэтин.

В этот момент шар, сменив траекторию, прилетел точно Линь Цзиньраню в лоб.

Удар оказался слабым, но шквал ненависти от окружающих он схлопотал в полном объеме.

Линь Цзиньрань почесал лоб:

— Зараза...

Сье Сян тревожно сжала кулачки:

— Как бы лиха не вышло...

Шар успел стукнуть ещё пятерых. Итого — семеро «избранников небес».

Вскоре из пагоды выскользнули прислужницы в одинаковых фиолетовых одеяниях. Раздавая сияющие улыбки, они запричитали:

— У господина отменные кости и глубокая духовная связь! Вы — избранник самой Феи Пионы! Просим проследовать за нами!

Лу Хэтин поглядел на Линь Цзиньраня с искренней завистью:

— Если всё правдой окажется, брат Линь, сшибёшь ты великую благодать!

Линь Цзиньрань поднялся, отряхивая штаны:

— Готовься к буре, брат Лу.

— Чего?

— Засиделся я, — Линь Цзиньрань похлопал себя по затекшим коленям. — Чует мое сердце, сейчас тут жарко станет.

Под недоуменным взором Лу Хэтина Линь Цзиньрань протиснулся в первые ряды.

Тем временем девицы в фиолетовом стали прохаживаться с плетёными лукошками.

— А это они зачем? — не понял Линь Цзиньрань.

Стоявшая рядом женщина снисходительно пояснила:

— Это милость госпожи Феи! Нектар и Пилюли Ста Цветов! Чудодейственные снадобья, от всех болезней исцеляют, да лета продлевают!

«Лекарства?! Упомяните при мне снадобья — и я покой потеряю!»

Линь Цзиньрань тут же окликнул проходившую мимо девицу:

— Красавица, а мне отсыплешь щепотку?

Книгочей, стоявший неподалеку, презрительно фыркнул:

— Деревенщина! Тебя самолично небожительница в сонм святых зачисляет, а ты всё о земной грязи печешься! Никакого величия духа, тьфу!

Линь Цзиньраню было не до него — все его мысли занимали загадочные пилюли и нектар.

А книгочей продолжал зудеть:

— И как только такому убожеству милость выпала? Уму непостижимо!

Девица в фиолетовом ответила холодным отказом:

— Раз госпожа отметила вас своей волей для вознесения, земные снадобья вам ни к чему.

— Ну пожалуйста, очень хочется!

— Вы почти бессмертный! Зачем вам снадобья для продления жизни смертных? Это же бессмысленно!

Линь Цзиньрань встал в позу и выдал с душой, аж слеза чуть не прошибла:

— Всё, что из рук Феи исходит — святыня! Да хоть бесценная пилюля, хоть перо, хоть пылинка с её сапожка — для меня всё высшее благословение! Упустить такой дар я просто не имею права!

Прислужница потеряла дар речи. Даже ядовитый книгочей выпал в осадок от такой ничем не прикрытой лести.

— Не положено — значит не положено, — отрезала девица и вознамерилась уйти.

Дали бы они ему эту пилюлю добровольно — может, Линь Цзиньрань и успокоился бы. Но подобный категоричный отказ лишь разогрел его подозрения. К тому же, когда лукошко приоткрылось и по воздуху разлился аромат нектара, его чуткое обоняние уловило странную примесь.

Бабка рядом божилась, что снадобье сварено из эссенций сотни цветов, но в воздухе явно отчетливо несло тухлой кровью и сыростью.

Линь Цзиньрань сделал шаг вперед и бесцеремонно вырвал пиалку с вином из рук у какой-то старухи. Не обращая внимания на её вопли и размахивание руками, он сначала принюхался, а затем сделал крошечный глоток.

Дрянь редкая, но не яд. В составе действительно присутствовало несколько трав для укрепления сил.

Тогда он сгреб у внука той же бабки Пилюлю Ста Цветов. Малец тут же зашелся в ультразвуковом реве.

Линь Цзиньрань сжал пилюлю в пальцах.

«Это не лекарство...»

Он растирал снадобье, пока оболочка не поддалась. Под ней оказалось... невылупившееся яйцо паразита!

А запах — точь-в-точь как у того гу, что отравлял госпожу Сье!

Линь Цзиньрань крутанул духовную энергию, оболочка пилюли мгновенно растаяла, и вылупившийся прямо на ладони паразит расправил крылышки, взмывая в воздух.

Старуха обомлела:

— Мать честная...

Красноречивый книгочей застыл с открытым ртом:

— Твою ж...

— Не пейте и не ешьте это, внутри ядовитые твари! — крикнул Линь Цзиньрань на всю площадь.

В ту же секунду спину прожгла лютая убийственная сила. Линь Цзиньрань уже собрался развернуться для блока, как за спиной раздался треск разрываемой ткани, сменившийся глухим ударом стали о плоть.

Он обернулся.

Прислужница в фиолетовом, секунду назад пылавшая жаждой крови, с пронзённой грудью рухнула на землю, рассыпавшись сухими лепестками увядшей азалии.

Сье Минчжу с мрачной миной вложил меч в ножны.

Линь Цзиньрань первым делом проверил свои одежды — не брызнуло ли чьей-то дрянью.

— Ты же вроде не собирался идти? — ухмыльнулся он.

Площадь погрузилась в полный хаос. Святые снадобья оказались начинены паразитами, «небожительница» пыталась убить человека руками-плетьми, а её служанку сходу закололи, и та превратилась в сухой веник.

У людей в голове окончательно всё смешалось.

Стоявшая на балконе служанка Феи Пионы смерила их пылающим взглядом:

— Наглые твари!

Те, кто уже успел проглотить пилюли, забились в истерике. Некоторые пытались вызвать рвоту, суя пальцы в рот, но кроме желчи ничего из них не выходило.

Подоспевшие прислужницы в фиолетовом обступили троицу. Главная из них оттолкнула старуху и прошипела:

— Половина этой толпы уже сожрала пилюли! Спасешь одного, двоих — а тысячу спасти кишка не тонка?!

— Да раз плюнуть, — Линь Цзиньрань полез в карман и выудил аккуратный бамбуковый сундучок.

Сье Минчжу внимательно посмотрел на него, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх.

Линь Цзиньрань откинул крышку и перевернул сундучок донышком кверху.

Из бамбукового нутра с гулом вырвалась тьма-тьмущая Пожирателей Демонов. Увидав сородичей-паразитов, жуки с диким чавканьем ринулись на пир!

http://bllate.org/book/41123/5402372

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу