Ближе к вечеру Линь Цзиньрань получил бумажного журавлика.
Смазав крылышко капелькой слюны, он снял заклятие. Журавлик рассыпался искрами, и в то же мгновение в комнате раздался плач Линчжи:
— Молодой господин, да где же вы-ы-ы?!
«Ах да, совсем про Линчжи забыл».
Линь Цзиньрань достал чистый лист, с помощью духовной энергии сложил журавлика и наговорил ему: «Я с Сье Минчжу. Не переживай, возвращайся пока в Обитель Отраженного Зеркала». После чего вытолкнул вестника в окно.
Вернувшись в комнату, он увидел, что Сье Минчжу всё ещё выхаживает своих золотокрылых духовных бабочек. Судя по их виду, в путь завтра отправиться вряд ли удастся.
— Слабенькие они у тебя, — не удержался от замечания Линь Цзиньрань. Торопиться ему было некуда, поэтому он предложил: — Я тут у управляющего слышал, что завтра состоится Пир Ста Цветов. Золотокрылые духовные бабочки твои всё равно быстро не очухаются, а сидеть без дела скучно. Может, сходим развеемся?
Сье Минчжу никак не отреагировал.
Тогда Линь Цзиньрань решил зайти с другого бока:
— Твоей сестрице тоже жуть как любопытно.
Сье Минчжу молча написал на дощечке: Не пойду.
Линь Цзиньрань лишь заносчиво вскинул подбородок:
— А я тебя и не спрашиваю, я перед фактом ставлю. Не хочешь — сиди тут, а мы со Сье Сян прогуляемся.
Сье Минчжу одарил его колючим взглядом. Линь Цзиньрань сделал вид, что ничего не заметил, сладко зевнул и убрался на боковую.
***
На следующее утро Сье Сян поджидала его внизу с самого ранья. Перед выходом она с опаской оглянулась наверх:
— Двоюродный брат сильно разозлился?
— Да так, слегка, — ухмыльнулся Линь Цзиньрань.
— Но мне правда очень хочется посмотреть...
— Ну так пошли!
Линь Цзиньрань прекрасно понимал её переживания. Девушка рано лишилась родителей. Хоть она и считалась законной барышней Небесного Чёлна Смутных Обителей, но без отцовской защиты чувствовала себя сиротой, ютившейся из милости. Сье Минчжу как старший брат был обязан о ней печься, а она, привыкнув жить «в чужом доме», больно ранилась от любой мелочи и до смерти боялась проявить хоть каплю самоуправства.
***
Беседка Пиона
Народные массы стекались к самому центру города Цинчэн, где возвышалась резная пагода — Беседка Пиона.
Когда Линь Цзиньрань и Сье Сян добрались до места, там уже было не протолкнуться. На дальних подступах к пагоде толпа подскакивала, вытягивая шеи, а в первых рядах люди стояли насмерть, опасаясь потерять нажитые непосильным трудом позиции.
— Стоит хотя бы одному выбиться в люди, как и вся родня в бессмертные метит! Если Фея Пиона меня приметит да в даосский сонм зачислит, считай, жизнь прожита не зря!
— Да где же фея?! Пусть взглянет на меня, ну же!
— Я два сундука с золотом и самоцветами приволок! Моё богатство точно растопит её сердце!
У Линь Цзиньраня от этого балагана пестрело в глазах. Он не выдержал и бросил вслух:
— Коли есть охота ступить на стезю самосовершенствования, вокруг полно бессмертных орденов. Зачем давиться в этой давке ради пары сомнительных мест?
— Да что ты понимаешь, оборванец! — стоявший рядом книгочей уставился на него с глубочайшим презрением. — Фея Пиона — истинная небожительница! Она может вознестись в чертоги Дао и кружиться в танце с самим Нефритовым Императором! Разве с ней сравнятся смертные ордена?!
Подхватил и дровосек неподалёку:
— Фея владеет великой магией! Стоит ей шепнуть заклинание да сотворить пасс руками — и ты в тот же миг вознесешься на небеса при дневном свете!
— А-а-а, — протянул Линь Цзиньрань, искренне проникаясь. — Значит, вы просто ищете легких путей? Хотите всё и сразу, палец о палец не ударив?
Сье Сян тоже не сдержалась:
— Путь самосовершенствования длинен и тернист, на нём не бывает коротких троп. Нужно твердо стоять на земле и...
— Заткнитесь, нечисти куски! — взвился дровосек, краснея от гнева. — Смеете порочить даосскую силу нашей Феи?! Да вам прощенья нет!
— Изгаляетесь тут просто от зависти! — книгочей смерил Линь Цзиньраня с ног до головы и ядовито ухмыльнулся: — Глаза как горошины, рожа блинчиком, нос утиный, да ещё и челюсть накрень! С этаким-то рылом смел на Пир Ста Цветов явиться? Небось уже припирался сюда прошлый раз, Фея тебя отшила, вот ты теперь и брызжешь желчью, силясь её имя опорочить!
Сье Сян вспыхнула до кончиков ушей:
— Как вы смеете изрыгать столь гнусные бранные слова и глумиться над чужой внешностью?!
В тот же миг неподалёку раздался чистый, мягкий мужской голос:
— Вы считаетесь образованным человеком, а позволяете себе судить о людях по лицу да изливать желчь! Конфуций учил: «Судить о человеке по речам — проглядеть Цзай Юя; судить по обличью — упустить Цзы Юя». Куда же делась вся ваша книжная мудрость?
Линь Цзиньрань слегка опешил и обернулся. К ним приближался юноша в зеленых одеждах.
На голове его сидела шапочка ученых, а в руке он держал вполне обыкновенный меч. Скромный, тонкокостный, с разрезом глаз, подобным ивовым листкам, и светлой кожей, он выглядел мягким и воспитанным. От него веяло сдержанным благородством книжника — скорее утонченный школяр, чем суровый заклинатель.
— Ты ещё уму-разуму меня учить будешь?! — огрызнулся книгочей, но, сообразив, что численное преимущество не на его стороне, предпочёл ругаясь убраться вон.
Линь Цзиньрань, обладая весьма общительным нравом, приветливо улыбнулся:
— Судя по вашей статной осанке и благородному виду, вы принадлежите к какому-то великому клану?
Юноша смущенно сложил руки в приветствии:
— Что вы, не стоит похвал! Меня зовут Лу Хэтин. Я всего лишь бродячий заклинатель, не принадлежащий ни к одной школе.
Линь Цзиньрань ответил традиционным поклоном равного:
— Лекарь Линь, тоже сам по себе.
Сье Сян сделала шаг вперед, смущенно присобрала пальцами край юбки и слегка склонила голову:
— Сье Сян из Небесного Чёлна Смутных Обителей.
Лу Хэтин округлил глаза:
— Небеса! Драгоценная барышня из самого Небесного Чёлна! Мое почтение!
Сье Сян хлопнула пышными ресницами, и на её бледных щеках выступил едва заметный румянец.
***
В этот момент толпа вокруг взорвалась оглушительными криками. Линь Цзиньрань обернулся: на балкон пагоды кто-то вышел.
То была статная, гибкая женщина. Лицо её скрывала нежно-розовая вуаль. Она стояла на втором этаже в развевающихся шелковых одеждах, окруженная ореолом небесной благодати. Вид её настолько пленил стоящих в первых рядах смертных, что те сотворили сущий психоз — начали падать на колени и со слезами бить челом.
Остальные тут же подхватили порыв, и через секунду вся площадь распласталась по земле.
На ногах остались стоять только трое, выглядя среди этого живого ковра невероятно нелепо.
Сосед снизу прошипел:
— Вы чего замерли, дурни?! Живо на колени!
Лу Хэтин гордо расправил плечи:
— Мужчина преклоняет колени только перед Небом, Землей, родителями да учителем!
А Линь Цзиньрань просто взял и на корточки присел, будто в отхожем месте.
Лу Хэтин ошарашенно посмотрел на него: «А что, так можно было?» — и немедленно повторил маневр.
Фея Пиона с балкона благосклонно окинула взглядом копошащуюся массу.
Линь Цзиньрань же особым восторгом не воспылал.
«Это ещё что за балаган? Вылитый выбор невесты с бросанием расшитого шара. Дешевые фокусы!»
Пока он предавался этим мыслишкам, Фея Пиона и впрямь достала из рукава какой-то шар.
Толпа, лежавшая плашмя, мгновенно преобразилась в стаю голодных псов, углядевших сахаристую косточку. Беснование достигло апогея.
Фея метнула шар вниз. Снаряд, будто наведенный магией, врезался прямо в грудь какой-то женщине. Та обомлела и зарыдала от счастья, подставляя спину под сотни завистливых и ядовитых взглядов.
Шар срикошетил вверх. Самые ретивые рванулись за ним, но даже шелковых кистей на нём задеть не успели.
Вторым «избранником» оказался тот самый книгочей.
Он заверещал от восторга и пустился в пляс прямо на месте.
Линь Цзиньрань перевел взгляд с недосягаемой Феи Пиона на её служанку под вуалью и шепнул Лу Хэтину:
— Брат Лу, а она тебе точно фею напоминает?
— Ну... довольно-таки... духоподъёмный у неё облик? — неуверенно отозвался тот.
— А по мне, так от неё нечистью за версту несет.
— Брат Линь! — ахнул Лу Хэтин.
В этот момент шар, сменив траекторию, прилетел точно Линь Цзиньраню в лоб.
Удар оказался слабым, но шквал ненависти от окружающих он схлопотал в полном объеме.
Линь Цзиньрань почесал лоб:
— Зараза...
Сье Сян тревожно сжала кулачки:
— Как бы лиха не вышло...
Шар успел стукнуть ещё пятерых. Итого — семеро «избранников небес».
Вскоре из пагоды выскользнули прислужницы в одинаковых фиолетовых одеяниях. Раздавая сияющие улыбки, они запричитали:
— У господина отменные кости и глубокая духовная связь! Вы — избранник самой Феи Пионы! Просим проследовать за нами!
Лу Хэтин поглядел на Линь Цзиньраня с искренней завистью:
— Если всё правдой окажется, брат Линь, сшибёшь ты великую благодать!
Линь Цзиньрань поднялся, отряхивая штаны:
— Готовься к буре, брат Лу.
— Чего?
— Засиделся я, — Линь Цзиньрань похлопал себя по затекшим коленям. — Чует мое сердце, сейчас тут жарко станет.
Под недоуменным взором Лу Хэтина Линь Цзиньрань протиснулся в первые ряды.
Тем временем девицы в фиолетовом стали прохаживаться с плетёными лукошками.
— А это они зачем? — не понял Линь Цзиньрань.
Стоявшая рядом женщина снисходительно пояснила:
— Это милость госпожи Феи! Нектар и Пилюли Ста Цветов! Чудодейственные снадобья, от всех болезней исцеляют, да лета продлевают!
«Лекарства?! Упомяните при мне снадобья — и я покой потеряю!»
Линь Цзиньрань тут же окликнул проходившую мимо девицу:
— Красавица, а мне отсыплешь щепотку?
Книгочей, стоявший неподалеку, презрительно фыркнул:
— Деревенщина! Тебя самолично небожительница в сонм святых зачисляет, а ты всё о земной грязи печешься! Никакого величия духа, тьфу!
Линь Цзиньраню было не до него — все его мысли занимали загадочные пилюли и нектар.
А книгочей продолжал зудеть:
— И как только такому убожеству милость выпала? Уму непостижимо!
Девица в фиолетовом ответила холодным отказом:
— Раз госпожа отметила вас своей волей для вознесения, земные снадобья вам ни к чему.
— Ну пожалуйста, очень хочется!
— Вы почти бессмертный! Зачем вам снадобья для продления жизни смертных? Это же бессмысленно!
Линь Цзиньрань встал в позу и выдал с душой, аж слеза чуть не прошибла:
— Всё, что из рук Феи исходит — святыня! Да хоть бесценная пилюля, хоть перо, хоть пылинка с её сапожка — для меня всё высшее благословение! Упустить такой дар я просто не имею права!
Прислужница потеряла дар речи. Даже ядовитый книгочей выпал в осадок от такой ничем не прикрытой лести.
— Не положено — значит не положено, — отрезала девица и вознамерилась уйти.
Дали бы они ему эту пилюлю добровольно — может, Линь Цзиньрань и успокоился бы. Но подобный категоричный отказ лишь разогрел его подозрения. К тому же, когда лукошко приоткрылось и по воздуху разлился аромат нектара, его чуткое обоняние уловило странную примесь.
Бабка рядом божилась, что снадобье сварено из эссенций сотни цветов, но в воздухе явно отчетливо несло тухлой кровью и сыростью.
Линь Цзиньрань сделал шаг вперед и бесцеремонно вырвал пиалку с вином из рук у какой-то старухи. Не обращая внимания на её вопли и размахивание руками, он сначала принюхался, а затем сделал крошечный глоток.
Дрянь редкая, но не яд. В составе действительно присутствовало несколько трав для укрепления сил.
Тогда он сгреб у внука той же бабки Пилюлю Ста Цветов. Малец тут же зашелся в ультразвуковом реве.
Линь Цзиньрань сжал пилюлю в пальцах.
«Это не лекарство...»
Он растирал снадобье, пока оболочка не поддалась. Под ней оказалось... невылупившееся яйцо паразита!
А запах — точь-в-точь как у того гу, что отравлял госпожу Сье!
Линь Цзиньрань крутанул духовную энергию, оболочка пилюли мгновенно растаяла, и вылупившийся прямо на ладони паразит расправил крылышки, взмывая в воздух.
Старуха обомлела:
— Мать честная...
Красноречивый книгочей застыл с открытым ртом:
— Твою ж...
— Не пейте и не ешьте это, внутри ядовитые твари! — крикнул Линь Цзиньрань на всю площадь.
В ту же секунду спину прожгла лютая убийственная сила. Линь Цзиньрань уже собрался развернуться для блока, как за спиной раздался треск разрываемой ткани, сменившийся глухим ударом стали о плоть.
Он обернулся.
Прислужница в фиолетовом, секунду назад пылавшая жаждой крови, с пронзённой грудью рухнула на землю, рассыпавшись сухими лепестками увядшей азалии.
Сье Минчжу с мрачной миной вложил меч в ножны.
Линь Цзиньрань первым делом проверил свои одежды — не брызнуло ли чьей-то дрянью.
— Ты же вроде не собирался идти? — ухмыльнулся он.
Площадь погрузилась в полный хаос. Святые снадобья оказались начинены паразитами, «небожительница» пыталась убить человека руками-плетьми, а её служанку сходу закололи, и та превратилась в сухой веник.
У людей в голове окончательно всё смешалось.
Стоявшая на балконе служанка Феи Пионы смерила их пылающим взглядом:
— Наглые твари!
Те, кто уже успел проглотить пилюли, забились в истерике. Некоторые пытались вызвать рвоту, суя пальцы в рот, но кроме желчи ничего из них не выходило.
Подоспевшие прислужницы в фиолетовом обступили троицу. Главная из них оттолкнула старуху и прошипела:
— Половина этой толпы уже сожрала пилюли! Спасешь одного, двоих — а тысячу спасти кишка не тонка?!
— Да раз плюнуть, — Линь Цзиньрань полез в карман и выудил аккуратный бамбуковый сундучок.
Сье Минчжу внимательно посмотрел на него, и уголок его губ едва заметно дернулся вверх.
Линь Цзиньрань откинул крышку и перевернул сундучок донышком кверху.
Из бамбукового нутра с гулом вырвалась тьма-тьмущая Пожирателей Демонов. Увидав сородичей-паразитов, жуки с диким чавканьем ринулись на пир!
http://bllate.org/book/41123/5402372
Сказали спасибо 0 читателей