Хо Кунь переоделся и снова вернулся в банкетный зал. Едва переступив порог, он тут же приковал к себе всеобщее внимание, и реакция гостей в точности повторила ту, что была, когда в зал входил Цзян Сюэчэн.
Этот наряд сидел на нем идеально.
Хо Кунь был высокого роста и казался слегка худощавым. Сшитый на заказ вручную костюм с безупречным кроем издававший неуловимый флёр дороговизны сидел на нем так гармонично, что и природная стать самого Хо Куня, и благородная фактура ткани разом взлетели на несколько уровней.
Особенно поразительно изменился сам Хо Кунь: словно совершенно другой человек, он в мгновение ока превратился из опустившегося малоизвестного артиста в наследника влиятельного и богатого семейства — холодного, надменного и источающего ослепительную роскошь.
Пу Кесинь скользнула взглядом в ту сторону и, слегка изумленно понизив голос, толкнула локтем стоявшую рядом Дун Чжилань:
— Сестра Лань, этот парень... неужто еще один молодой господин из какой-то богатой семьи?
Дун Чжилань как раз беседовала с близкой подругой, но, услышав вопрос, бросила взгляд в том направлении:
— Ты думаешь, молодые господа из богатых семей на каждом шагу валяются? Да еще и все такие писаные красавцы?
Лицо Пу Кесинь слегка покраснело:
— Разве он не из таких?
— Ха-ха-ха, — рассмеялась Дун Чжилань. — Про этого я кое-что знаю. Это заброшенный артист из Синхуан Эртэйнмент, которого компания положила на полку.
Услышав это, Пу Кесинь удивилась еще сильнее:
— С такой-то внешностью — и на полку? О чем вообще думает их руководство?
Хотя в индустрии развлечений никогда не было недостатка в красавцах и красавицах, божественная красота такого уровня — большая редкость. Неужели они отказываются зарабатывать деньги?
— А как еще? Перешел кому-то дорогу, вот и всё. Иначе кто бы стал разбрасываться такими талантами? К тому же характер у него тот еще, упрямый...
Пу Кесинь посмотрела на эту выдающуюся фигуру и тихо вздохнула:
— Какая жалость.
У него ведь была такая ровная дорога впереди, почему же он умудрился кому-то насолить? Если кто-то целенаправленно давит, подняться снова будет невероятно трудно.
— Екарный бабай!
Внимание Ци Синя привлекло всеобщее оживление. Подняв глаза, он мельком взглянул на Хо Куня, сначала изумленно распахнул их, а затем вздрогнул и не удержался от крепкого словца.
Ци Синь посмотрел на Хо Куня, затем повернул голову и воззрился на собственного босса, который разглядывал Хо Куня сквозь очки. Выражение лица Ци Синя было таким, будто он только что увидел призрак.
— Босс, почему он в вашей одежде?
Цзян Сюэчэн держал в руке бокал с шампанским, не сводя глаз с Хо Куня, и рассеянно ответил:
— Тебе показалось.
Ци Синь подумал про себя, что его босс вроде бы не настолько извращенец, возможно, ему и вправду показалось.
— Врёшь как дышишь, — Ци Синь закатил глаза. — Я же видел эту вещь на вас еще на прошлой неделе, сам лично ездил забирать, я помню.
Если бы Ци Синь к этому моменту всё еще не догадался, что вытворил его босс, он бы зря столько лет проработал рядом с Цзян Сюэчэном. Их босс — человек себе на уме, у него на одну мысль приходится десять скрытых замыслов.
Шеф наверняка давным-давно положил глаз на этого парнишку. То пари на самом деле затевалось лишь для того, чтобы полюбоваться грудными мышцами паренька, а когда насмотрелся — оказалось мало, и он заставил парня надеть его собственный костюм.
Старый извращенец.
Пойманный с поличным Цзян Сюэчэн ничуть не смутился и не рассердился, а лишь с улыбкой произвел:
— Ну как мой вкус?
Ци Синь, с одной стороны, чувствовал горечь из-за своей роли бесчувственного расходного материала, а с другой — внимательно оглядел паренька с ног до головы. Пришлось признать: такой божественной красоты действительно не сыскать во всей их компании, так что эстетику их главного босса это нисколько не опозорило.
Ци Синь поднял большой палец вверх:
— Вы просто монстр.
Цзян Сюэчэн был в хорошем настроении и похлопал Ци Синя по плечу:
— Вернувшись, наведите справки об этом парнишке.
Это проще простого, Ци Синь тут же согласился, но его больше волновало другое:
— Тот костюм, что вы велели Джейсону привезти, — это ведь он?
Цзян Сюэчэн кивнул.
Отель находился в черте города, совсем недалеко от виллы — ехать минут пятнадцать. Всё было рассчитано заранее.
Ци Синь забормотал себе под нос:
— Начальник языком мелет, а подчиненные ноги стирают.
Цзян Сюэчэн повернулся к нему:
— Ты там что бормочешь?
— Я говорю, босс, этот паренек... он ведь такой яркий, но при этом совершенно безызвестный. Не кажется ли вам... — Ци Синь выдержал пристальный взгляд Цзян Сюэчэн и храбро продолжил: — Не кажется ли вам, что тут что-то не так?
На самом деле Ци Синь хотел сказать, что парень, конечно, красив, но ведь он человек со стороны, и кто знает... чист ли он...
Чем больше ждешь, тем сильнее разочарование, да и он не хотел, чтобы его босс потом расстраивался.
Ци Синь с замиранием сердца следил за реакцией шефа, но тот лишь прищурился, сделал глоток вина, через секунду опустил бокал и с улыбкой произвел:
— Ничего подобного.
Ци Синь опешил:
— Чего?
Цзян Сюэчэн посмотрел на парня и усмехнулся:
— Ты же не видел его упрямого взгляда. Если человек не становится популярным, значит, либо он кому-то насолил, либо компания намеренно ломает его характер.
Ци Синь услышал это, замер и снова бросил взгляд на паренька. До его слуха долетел полный интереса голос собственного босса:
— Завтра наведешь справки и всё узнаешь.
Конечно же.
Цзян Сюэчэн перелистал лежащие перед ним документы, отложил их в сторону и тихо усмехнулся:
— Какой упрямец.
Ци Синь вздохнул вслед за ним: и впрямь упрямец, раз уж предпочитает забросить карьеру на полку, лишь бы не ложиться под кого-то. В этом чувствовалась некоторая детская наивность, но подобное неизменно вызывало уважение.
Взглянув на выражение лица своего босса, он заметил, что, хотя тот говорил такие вещи, в его тоне звучало чистое удовлетворение — словно этот паренек без ведома самого себя успешно прошел некий отбор.
Только вот, раз уж на него положил глаз его собственный босс, оставалось гадать, счастье это для паренька или несчастье.
Ци Синь не удержался и решил охладить пыл начальника:
— Босс, этот парень такой упрямый, с ним, боюсь, будет непросто справиться.
Цзян Сюэчэн остался совершенно равнодушен. Он потер подбородок, посмотрел на Ци Синя с полуулыбкой:
— По-твоему, я с ним не справлюсь?
Ци Синь послушно закрыл рот. Он забыл, что его шеф — совсем не то же самое, что прочие спонсоры.
Цзян Сюэчэн опустил взгляд на досье Хо Куня:
— У него еще десять лет контракта с Тань Синь Эртейнмент... Хм...
Ци Синь осведомился:
— Переманить его к нам?
— Какова неустойка?
— Неустойка-то небольшая, но если Тань Синь Эртейнмент в отместку потребует возместить расходы на его обучение и убытки, то в общей сложности вряд ли обойдется дешевле двух миллионов.
Цзян Сюэчэн кивнул и захлопнул папку:
— Сделай оценку активов Тань Синь Эртейнмент.
— Вы шутите, босс! — Ци Синь аж в лице изменился. — Чтобы завести себе игрушку, вы хотите напрямую купить целую компанию? Обязательно вести себя как тиранистый генеральный директор?
— Велел — значит делай.
— Я прошу тебя подумать, а ты вот о чем за меня думаешь?
Стопка документов, зажатая в руке У Аньчжи вместе с его гневом, с размаху ударила Хо Куня по лицу. Острый бумажный край рассек кожу на щеке, оставив красную царапину, но Хо Кунь лишь опустил взгляд, словно даже не чувствуя боли.
Лицо У Аньчжи раскраснелось от ярости. Выругавшись так, что во рту пересохло, он схватил чайную чашку, сделал глоток, чтобы промочить горло, снова поднял глаза на Хо Куня, и гнев его ничуть не угас.
Хлоп.
У Аньчжи швырнул чашку на стол и холодно усмехнулся:
— Позавчера директор Гао снова спрашивал меня, что ты надумал. Я рассудил так: раз ты не хочешь идти навстречу директору Гао, заставлять тебя нельзя. Если вчера вечером, когда я брал тебя с собой, ты бы проявил себя как надо, я бы ответил директору Гао по-другому. Но раз ты не ценишь доброты... ха, можешь сам поломать голову.
Последний шанс: либо ты соглашаешься лечь под директора Гао, либо напрочь наживаешь себе врага в его лице и отправляешься в глубокий игнор. Думай сам.
Хо Кунь вышел из кабинета У Аньчжи, слегка опустив голову. Его чуть отрастающая челка падала на глаза, отбрасывая тень. Шел он медленно, будто о чем-то размышляя.
Лишь когда дорогу ему преградили, Хо Кунь опомнился. Подняв глаза, он увидел перед собой молодого человека с выкрашенными в желтый цвет волосами. Лицо казалось смутно знакомым — артист из той же компании, как звать, вылетело из головы.
А вот блондин Хо Куня отнюдь не забыл. Напротив, запомнил очень хорошо.
Блондина звали Ю Дун, он попал в компанию в один набор с Хо Кунем. Их определили к одному менеджеру, но Хо Кунь обладал лучшими данными, и менеджер нозился с ним как с писаной торбой, все лучшие ресурсы доставались ему.
В любой компании у каждого менеджера на счету вечно лишь крохи ресурсов: если кому-то достается больше, кому-то неизбежно достается меньше. Где нет дефицита, там есть неравенство, и зерна зависти поселились в их душах еще тогда. Никто не желал оставаться на вторых ролях, каждый стремился пробить себе дорогу наверх ценой любых усилий, а Хо Кунь стоял у них на пути непреодолимой преградой.
К счастью, небеса проявили милосердие: его двоюродная сестра возвысилась, а Хо Кунь вдобавок насолил директору Гао, из-за чего менеджер охладел к нему. Хо Кунь пал духом, зато Ю Дун вознесся — его звездный час пробил.
Он забрал место на шоу на выживание, которое менеджер готовил для Хо Куня, успешно прошел отбор и дебютировал, приобретя определенную известность — в его аккаунте на Weibo уже насчитывалось под сотню тысяч подписчиков.
У него появился путь к успеху, компания постепенно обеспечивала его ресурсами, а если оглянуться на Хо Куня — тот по-прежнему оставался никем.
— Чего это ты? Опять брат У отчитывал? И чего тебе вечно неймется, не понимаешь по-хорошему? Компания к тебе так добра, все лучшие ресурсы в первую очередь тебе предлагает. Если бы не твои тогдашние фокусы, давно бы уже дебютировал. Хватит зазнаваться из-за хороших внешних данных и заниматься херней.
Поучающий тон, высокомерное отношение, а в глазах — неприкрытое злорадство. Хо Кунь проигнорировал его:
— Дорогу.
В глазах Ю Дуна мелькнуло недовольство, но на лице осталась прежняя улыбка:
— Какое у тебя ослиное упрямство, когда же это кончится? Шоу-бизнес — это тебе что за место? Если ты не умеешь прогибаться, не умеешь смягчать тон, как ты вообще собираешься здесь выжить?
Ю Дун намеренно выделил голосом фразу промягчать тон. На лице его играла улыбка, но в глазах стоял холод. Он недоброжелательно перегородил дорогу Хо Куню, явно желая продемонстрировать во всей красе выражение "давить авторитетом".
Хо Кунь, глядя прямо перед собой, просто оттолкнул Ю Дуна плечом и пошел дальше. Ю Дун потер плечо, с мрачным лицом дошел до двери кабинета менеджера, разгладил лицо, изобразив невинное и мягкое выражение, толкнул дверь и произвел:
— Брат У, почему это маленький Хо ушел такой взъерошенный...
У Хо Куня на душе лежал тяжелый груз, аппетита не было, и он направился прямо в репетиционный зал — там у него осталась сумка.
— ...Вчера брат У водил его на банкет, и он снова кому-то насолил, так разозлил брата У...
— Да он просто затаил обиду из-за той истории с гаокао на брата У! Подумать только, умора, неужто он и правда надеется еще на какой-то подъем?
— Возомнил себя пупом земли. Нет у него судьбы богатого наследника, зато замашки барина перенял сполна.
— ...Он же вырос в Западном районе, из нищих, к тому же круглый сирота. Какая ему судьба наследника? Обычная дешевая шлюшка...
Хо Кунь распахнул дверь репетиционного зала. Находившиеся внутри замерли и дружно уставились на него.
Пойманным за обсуждением за спиной, им стало неловко.
Хо Кунь обвел взглядом репетиционный зал и ледяным тоном бросил:
— Вон отсюда.
Услышав это, один из них хмыкнул:
— Тебе не сказали? Этот репетиционный зал теперь в нашем распоряжении.
— Ты всё равно бездельник, толку от тебя никакого, а приказ поступил только сегодня.
Тот парень ткнул пальцем в пол:
— Эта раздевалка теперь наша.
Хо Кунь подошел ближе. Его высокая фигура излучала мощное давление, и те, кто только что задирал нос, подсознательно умолкли.
Его сумку и верхнюю одежду небрежно смахнули со стула на пол, испачкав в пыли. Хо Кунь окинул взглядом эту компашку, поднял рюкзак с курткой и быстрым шагом вышел.
Хлоп.
Дверь снова захлопнулась.
Кто-то презрительно бросил вдогонку:
— Что за хрен с горы?
— Чего ты с ним грызешься? А вдруг он ляжет под директора Гао, не боишься, что он тебе отомстит?
— Тц, он в прошлый раз уже оскорбил директора Гао. Даже если он сейчас согласится, директор Гао задет за живое — думаешь, он станет защищать его? Мечтай дальше.
Хо Кунь вернулся в общежитие. Комната была одноместной, но площадью меньше двадцати квадратных метров — тесной и угнетающей. Кровать, узкий длинный стол, стул и убогий шкаф — вот и вся мебель в этой конуре.
Окно в комнате было распахнуто, и ветер шумно трепал раскиданные по столу учебники и тетради. Хо Кунь отрешенно уставился на исписанные листы, его глаза мгновенно покраснели, словно взгляд обожгли острые края бумаги. Хо Кунь с размаху швырнул то, что держал в руках: черный рюкзак и куртка накрыли книги и тетради, но не смогли заглушить тяжелое, надрывное дыхание, зазвучавшее в воздухе.
— ...Да он просто затаил обиду из-за той истории с гаокао на брата У! Подумать только, умора, неужто он и правда надеется еще на какой-то подъем?
— ...Возомнил себя пупом земли...
Телефон звякнул — пришло смс-уведомление о списании средств. Хо Кунь взял трубку и взглянул на экран: на балансе карты осталось совсем немного.
Он уже полгода не работал. Хотя он жил в служебной квартире компании и питался в ее столовой, баланс его карты неуклонно таял с каждым днем. Компания больше не собиралась давать ему работу, а контракт с ней был заключен еще на десять лет.
Хо Кунь крепко сжал телефон в руке, вспоминая планы руководства, слова У Аньчжи и отвратительную физиономию директора Гао.
Сальный мужчина лет сорока-пятидесяти, с животом, похожим на беременный, смуглой кожей, желтыми кривыми зубами вразнобой и лысиной. Хо Куня чуть не вырвало, густой мрак подступил к его брови и глазам.
В этот момент зазвонил телефон. Номер был знаком, и Хо Кунь поспешно ответил, подавив эмоции:
— Директор детдома.
— Сяо Кунь, у меня не самые хорошие новости. Навести Мяо Мяо...
— Брат.
Мяо Мяо, едва очнувшись, увидела, что Хо Кунь сидит у ее постели и караулит ее сон. Ее прекрасные глаза широко раскрылись, и в потускневшем от боли во взгляде наконец забрезжил проблеск жизни:
— Брат, когда ты пришел?
— Только что, — Хо Кунь погладил сестру по волосам. — Я купил ту книгу, которую ты просила в прошлый раз.
— Брат просто молодец! — Мяо Мяо бережно прижала книгу к груди, ее глаза сияли от радости. Протянув руку, она трепетно погладила глянцевую обложку. На ее бледной худенькой руке виднелись точки от синяков после капельниц. Взгляд Хо Куня словно наткнулся на иглу, его пальцы судорожно сжались, и он отвел глаза, опуская веки, чтобы скрыть покрасневшие глазницы.
Мяо Мяо полистала книгу пару минут, бережно спрятала ее, подняла голову на Хо Куня и недовольно надула губки:
— Брат столько дней ко мне не заходил, а как пришел — слова лишнего не скажет.
Хо Кунь взял из фруктовой корзины яблоко и принялся медленно срезать кожуру:
— Разве я не звоню тебе каждый вечер?
Мяо Мяо сердито уставилась на него:
— Да разве хоть один звонок брата обходился без того, чтобы он не проверял, как я делаю уроки!
Хо Кунь дочистил яблоко, нарезал его на мелкие кусочки, наковырял зубочисткой один ломтик и протянул Мяо Мяо:
— Раз знала, что я буду проверять, почему плохо делала?
Мяо Мяо отвела глаза в сторону и, принимая яблоко и отправляя крошечный кусочек в рот, пробормотала:
— Потому что... я не люблю делать уроки.
Съев пару кусочков, Мяо Мяо тайком отодвинула тарелку с яблоками в сторону. Хо Кунь бросил взгляд на нарезанные дольки и незаметно перевел глаза, не став, как бывало прежде, отчитывать ее за расточительность — он знал, что она просто не может есть, лекарства напрочь отбили у нее аппетит.
Хо Кунь отложил нож, на душе у него скребли кошки.
Мяо Мяо испугалась, что брат рассердится из-за ее нелюбви к учебе, и виновато произнесла:
— У брата такие блестящие оценки, он наверняка поступит в Университет Хуа. А я не люблю учиться, я не такая умная, как брат, но я хочу учиться в том же университете, что и он. Учительница говорит, что с моими баллами есть хоть какой-то шанс только если пойти на живопись, а я люблю рисовать.
Руки Хо Куня легко задрожали, он опустил ресницы, и голос его прозвучал хрипло:
— Художникам тоже нужны высокие баллы, чтобы поступить в Университет Хуа.
Мяо Мяо тяжело вздохнула и уныло протянула:
— Учиться так трудно...
Когда Мяо Мяо заснула, Хо Кунь тихонько вышел из палаты, вспоминая слова директора детдома:
— ...Болезнь Мяо Мяо требует слишком много денег, средств из фонда помощи сиротам наверняка не хватит. Если совсем прижмет, придется запускать краудфандинг, но тогда всплывут личные данные Мяо Мяо, а это может отразиться на ее дальнейшей жизни...
Хо Кунь дошел до конца коридора и набрал директора детдома:
— На карте осталось пятьдесят тысяч, пока тратьте их, а остальное...
— Оставшиеся деньги я постараюсь достать...
Хо Кунь сбросил вызов и уткнулся лицом в ладони. Его дыхание было тяжелым и заглушенным, как у загнанного в угол зверя.
Долгое время он неподвижно сидел, крепко сжимая телефон в руке. Глядя на номер директора Гао на экране, он едва заметно дрогнул, словно совершая последнюю попытку сопротивления.
Через мгновение в глазах Хо Куня промелькнула решимость, и его палец нажал на кнопку вызова.
Но в ту самую секунду, когда соединение уже почти установилось, в линию ворвался другой звонок.
Номер был незнакомым. Хо Кунь сначала хотел сбросить вызов, но под влиянием какого-то внезапного импульса всё же нажал ответить.
— Это Хо Кунь?
— Вы кто?
— Я из Синхуан Эртэйнмент, Шэнь Цзин.
http://bllate.org/book/41090/5230712
Готово: