Безмолвие, царившее на экране, казалось, преодолело границы пространства и времени, заполнив тесную каморку охраны.
И Алань долго не мог вымолвить ни слова. Ледяная дрожь проникала в самую глубь души, и если бы не теплая ладонь, ободряюще лежавшая на его плече, он, наверное, окончательно поддался бы панике.
Он пытался найти хоть какое-то объяснение происходящему. Рисовал в воображении утечку новейшего биологического оружия — смертоносного тумана, мгновенно растворяющего все живое. Представлял лазерные пушки или смертоносное излучение, расщепившее людей на атомы. Думал о классических киносценариях: вдруг исчезнувшие обратились в зомби и теперь прячутся в темноте, дожидаясь захода солнца, чтобы выйти на охоту? На худой конец, был готов поверить в инопланетное вторжение — гигантские тарелки, засасывающие землян в силовые лучи ради опытов.
Любой, даже самый безумный и фантастический вариант Алань принял бы — пусть со слезами, сквозь страх, но принял бы.
Но реальность не поддавалась никакой, даже самой бредовой логике. Люди просто исчезли. Никаких вспышек, никакого дыма или горсток пепла — они просто испарились в воздухе. Будто вся вселенная была лишь запущенной кем-то компьютерной симуляцией, в которой внезапно произошел критический сбой, начисто удаливший из системы весь код человечества.
Алань растерянно обернулся к Чжоу Яньаню.
Тот выглядел не менее мрачным. Промолчав несколько секунд, он глухо произнес:
— Очевидно, запись нам ничего не объяснит.
Алань перемотал видео назад, к роковому моменту, и еще раз вгляделся в то мгновение, когда жизнь сменилась пустотой. По телу снова пробежали мурашки, но зацепок не прибавилось.
Однако теперь он обратил внимание на деталь, которой давно хотел поделиться. Ткнув пальцем в правый нижний угол монитора, он взволнованно произнес:
— Смотри сюда. Видишь? Компьютер показывает тридцать второе мая две тысячи сто двадцать первого года! И мой телефон, и ноутбук в палате — на всех устройствах горит тридцать второе число. А я-то решил, что у меня просто мобильник заглючил.
— У меня то же самое, — Чжоу Яньань достал свой телефон, взглянул на экран и нахмурился. — Как я сразу не обратил внимания... Постой, ты навел меня на мысль. Перемотай запись еще немного назад.
Алань послушно щелкнул мышкой. Чжоу Яньань указал на размытую красную точку в углу кадра, где велась съемка приемного покоя — там висело электронное табло регистратуры с бегущей строкой времени. Из-за низкого разрешения и бликов разобрать цифры было почти невозможно.
Алань запустил алгоритм улучшения резкости. Картинка очистилась от шумов, и сквозь зернистость проступили очертания. До исчезновения людей на табло горело вполне реальное: «1 июня 2121 года, 02:34». Но ровно в ту секунду, когда коридоры больницы опустели, цифры мигнули и перескочили на «32 мая 2121 года, 00:00».
Это было единственным зафиксированным сбоем в момент катастрофы. Крошечная зацепка, способная стать ключом к разгадке.
— Как технически можно провернуть подобное? — спросил Чжоу Яньань. — Изменить дату сразу на всех устройствах?
Алань на секунду задумался, перебирая варианты:
— Если говорить чисто о цифрах, это не так уж сложно. Смартфоны, компьютеры, больничные терминалы — все они подключены к сети. Синхронизация идет через Государственный центр службы времени. Если взломать их сервера и подменить исходные данные, время скорректируется автоматически на миллионах устройств. Другой путь — перехватить трафик и подделать пакеты протокола сетевого времени NTP. Но это сработает только для тех приборов, что имеют доступ к интернету. Интересно, как ведут себя обычные механические часы или автономные будильники?
— Они идут как обычно, — уверенно ответил Чжоу Яньань. — Мой телефон ночью был отключен от сети. Когда я проснулся, там совершенно точно светилось первое июня. Потому-то я и не заметил подвоха. А вот когда мы принимали роды, аппарат, видимо, поймал больничный Wi-Fi. Дата тут же сбросилась на тридцать второе число, а стрелки откатились назад почти на два часа. Это объясняет, почему мне казалось, что на улице уже разгар дня, а на экране светился полдень.
Алань заметно приободрился:
— Значит, эта неведомая сила все-таки не всемогуща! Она способна влиять на мир лишь через глобальную сеть, а перед простыми механическими приборами или автономной электроникой бессильна. Проще говоря, кто-то переписал код, изменил внешние данные, но не повернул время вспять и не добавил в календарь реальные лишние сутки!
— Но кто за этим стоит? И почему подмена совпала секунда в секунду с исчезновением людей? Какова цель?
Алань лишь пожал плечами — ответов у него не было. Тайна становилась все глубже.
Окружающая действительность все сильнее напоминала зыбкий мираж. Даже вспоминая мгновение, когда его мать растаяла в воздухе, Алань ловился на странном ощущении, словно наблюдал за этим сквозь мутное стекло. Разум отчаянно протестовал, цеплялся за остатки логики, но глубокой, рвущей душу скорби он пока не чувствовал — сознание просто отказывалось верить в происходящее.
Человек устроен так, что не может искренне оплакивать то, чего не способен осознать. Единственная доступная реакция на абсолютный абсурд — это глухое, инстинктивное отторжение.
Оставлять молодую мать с младенцем одних надолго было нельзя, да и разглядывать мониторы больше не имело смысла. Не найдя новых зацепок, они зашагали обратно к лифтам.
На ноутбуке Аланя продолжал шуршать запущенный им поисковый скрипт. Едва они вошли в палату, экран мигнул: программа перехватила свежую активность в сети.
Встрепенувшись от неожиданной радости, Алань поспешил к клавиатуре.
Ссылка вела на оформленный в розовых тонах нишевый Форум Бишуй Цзянтин. На главной странице висел свежий пост:
«Ку-ку? Девчонки, живые есть? Мне страшно... Что вообще происходит? Такое чувство, будто в сети никого не осталось. Нас что, атаковали иностранные хакеры?»
Под сообщением долгое время зияла пустота, и автор добавила чуть ниже:
«Ну вот, даже наши разбежались. И в реале на улицах ни души. Неужели я осталась одна на всей планете? Так, ладно, я точно сплю. Вчера всю ночь строчила эту чертову главу, выдала десять тысяч знаков ради рейтинга — вот крыша и поехала. Всё, завязываю с писательством, здоровье дороже».
Некоторые термины казались странными, но на закрытых площадках всегда хватало своего сленга.
Алань быстро завел аккаунт и набрал ответ:
А: «Ты не последний человек на Земле, но нас действительно осталось немного».
Параллельно он запустил трассировку IP-адреса собеседницы.
— Она из Бэйшаня, — сообщил Алань, поворачиваясь к Чжоу Яньаню. — Это чертовски далеко от нашего Наньлиня. Похоже, аномалия накрыла всю страну, если не весь мир.
Неизвестная на том конце провода откликнулась почти мгновенно. Судя по куче бессмысленных восклицаний и смайликов, она была на грани истерики.
Лишь спустя пару минут ее пальцы перестали дрожать, и на экране побежали строчки.
Минмин: «Ты кто вообще? Живой?»
А: «Живой. Самый настоящий человек».
Минмин: «Господи, я сейчас расплачусь! Я тут с ума схожу от страха! Что, черт возьми, стряслось? Где все? Куда делись люди?!»
Алань не знал, что ей ответить, поэтому просто описал то, что они обнаружили в больнице.
Девушка прислала в ответ схожие наблюдения и прикрепила несколько снимков. На фото некогда бурлящий мегаполис выглядел безмолвным склепом, так и не проснувшимся после ночи. На экране ее мобильного светилось «32 мая, 16:00», но уличные аналоговые часы на башне вдали показывали начало седьмого. И сгущающиеся сумерки подтверждали: правы именно старые механические стрелки.
Это окончательно подтвердило догадку Аланя о подмене сетевого времени.
Тем временем поисковый алгоритм наткнулся еще на несколько живых аккаунтов на разных ресурсах. Алань списался с ними и, кратко обрисовав ситуацию, перенаправил всех на тот же форум, чтобы держаться вместе.
Поначалу в ветке творился полный хаос. Люди паниковали, плакали, засыпали друг друга бессмысленными вопросами и выплескивали копившийся ужас. Но осознание того, что они не одиноки в этой пустоте, подействовало как спасательный круг. Постепенно буря улеглась, сменившись тяжелым, деловым обсуждением. Кое-кто, сохранивший холодную голову, уже пытался анализировать ситуацию, выискивая общие черты среди тех немногих, кого не затронуло исчезновение.
Алань проверил адреса всех восьми участников беседы — их раскидало по самым разным уголкам страны. Стало ясно: доля тех, кто остался (Алань упорно избегал слова «выжившие», ведь у него не было доказательств смерти остальных), ничтожно мала. Соотношение один на миллион казалось даже оптимистичным прогнозом.
Тем временем молодая мать окончательно пришла в себя. Первая эйфория от близости младенца уступила место тревоге. Оглядевшись по сторонам, она робко спросила:
— А где мой муж? И врачи... Что здесь происходит?
Аланя от подобных вопросов уже бросало в дрожь, поэтому инициативу перехватил Чжоу Яньань. Разумеется, всей правды он не знал, но его спокойный, уверенный тон помог смягчить удар. Он аккуратно, обтекая пугающие формулировки вроде «конца света», обрисовал женщине сухие факты. Главное было — удержать ее от истерики и сохранить шаткое душевное равновесие.
Алань не сомневался: прямо сейчас в пустых городах кто-то уже окончательно лишился рассудка.
Женщина слушала его с застывшей маской скорби. Она смутно помнила, как перед родами вокруг ее кровати суетились люди в белых халатах. Но дикая боль затмила все чувства, и момента исчезновения врачей она не зафиксировала. Потом были провалы в беспамятство, перемежавшиеся лихорадочным бредом — весь этот день слился для нее в один затянувшийся кошмар.
Чжоу Яньань мысленно вздохнул: получить свидетельства очевидца из первых рук так и не удалось.
Когда Чжоу Яньань умолк, в палате повисла тяжелая тишина. Женщина безучастно смотрела перед собой, пытаясь осознать масштаб катастрофы. Муж, родители, друзья, акушеры — миллиарды людей растворились в небытии, не оставив ни единого следа. При этом весь материальный мир уцелел: склады ломились от еды, из кранов текла чистая вода, воздух оставался свежим, а земля под ногами — надежной.
Ее бледное лицо осунулось еще сильнее. Лишь когда взгляд падал на спящего в кювезе малыша, в глазах несчастной вспыхивала слабая искра жизни, тут же угасавшая под бременем новой мысли: ее ребенок родился в мире, где человечество только что прекратило свое существование.
— Чжоу Яньань, иди скорее сюда! — позвал Алань, не отрываясь от экрана.
Тот подошел и заглянул через плечо. На форуме шло бурное обсуждение: чат обновлялся со скоростью сотни сообщений в минуту. Немногочисленные выжившие уже успели разбиться на два лагеря.
Пессимисты хоронили цивилизацию, оплакивая горькую судьбу человечества и сдабривая каждую фразу тоннами уныния.
Оптимисты же — или просто люди с напрочь атрофированной эмпатией — радовались жизни. По их мнению, наступил золотой век: работать больше не нужно, бери в магазинах все, что душе угодно, никто слова не скажет. Никаких тебе зомби, ядерной зимы, радиации или потопов — не конец света, а курорт. А что до странной даты на экранах? Да какая разница. Скоро электростанции остановятся, интернет отключится, и все они вернутся к тихой пасторальной жизни с бумажными календарями и дедовскими часами с маятником. Тогда-то время и придет в норму.
Алань выделил курсором одну из реплик.
Джокер: «Ого, как у вас тут весело».
— Кто это? — прищурился Чжоу Яньань. — Новый гость?
— Ага, — кивнул Алань. — Сам как-то набрел на эту лазейку. Я попытался пробить его IP, выдает какую-то крошечную островную страну...
Не успел он договорить, как прямо посреди экрана выскочило отдельное диалоговое окно.
Джокер: «Привет-привет».
Следом прилетело еще одно сообщение:
Джокер: «Небольшая подсказка: мой IP — липа. Попробуй поймать настоящего меня, если сможешь. Подсказка номер два: я действительно нахожусь безумно далеко от вас».
Алань прекрасно помнил, что на этом простеньком форуме отродясь не было функции приватных сообщений. Раз этот парень умудрился прислать весточку напрямую, значит, он не просто мгновенно засек попытку трассировки, но и за пару минут взломал код сайта, дописав нужный скрипт прямо на ходу.
Алань медленно повернулся к напарнику:
— Вот он — настоящий профи.
http://bllate.org/book/41056/5399975
Готово: