***
По небу плыли лёгкие облака, похожие на пенные гребни белых волн.
Вэнь Аньчао повёл его каким-то удивительным маршрутом — закоулками и тихими жилыми кварталами. Вдали от суеты и городского гула казалось, будто их сопровождали только попутный ветерок и ласковое солнце.
Дорога оказалась безупречно свободна. Охранники у шлагбаумов на въездах в спальные районы знакомо кивали Аньчао и беспрепятственно поднимали перекладины, пропуская машину.
Стерпев пару раз, Юй Цы всё же не удержался:
— Ты что, всех охранников в округе знаешь?
— Ни одного, — с невозмутимым видом отозвался Вэнь Аньчао. — Просто всякий раз, когда проезжаю мимо, смотрю им в глаза и доброжелательно улыбаюсь. Они и думают, что я из местных.
«...» Ну и самоуверенность у человека!
Припарковавшись у одной из жилых многоэтажек, Вэнь Аньчао вышел и постучал в окно первого этажа.
Юй Цы с любопытством высунулся.
Оказалось, прямо здесь располагался импровизированный цветочный уголок. Из окна выглянула девушка, приветливо улыбнулась и протянула заранее собранный букет. На дворе стоял конец августа, и композиция идеально передавала это неуловимое дыхание уходящего лета и подступающей осени.
Юй Цы не стал спрашивать, кому предназначены цветы. Было ли это лишь предчувствием или нет, но казалось, будто Аньчао сегодня совсем не расположен к разговорам.
***
Ещё до встречи с тётушкой Сюй Юй Цы догадывался, что она обладает особым шармом. Всё-таки профессор истории искусств. Говорили, что даже перед самым выходом на пенсию она всё так же страстно любила ходить по музеям и регулярно выступала на культурологических салонах, выставках и лекциях.
Мать Юй Цы постоянно восхищалась своей давней подругой: «Во всём свете не сыскать женщины прекраснее твоей тётушки Сюй».
Дверь отворилась, и перед ним предстала эталонно элегантная женщина.
На плечи Сюй Лань была накинута кашемировая шаль — нежный молочный оттенок безупречно гармонировал со строгой коричневой блузкой. Аккуратные завитки короткой стрижки, лёгкий, едва заметный макияж и тёплая улыбка.
— Проходи, проходи! — её голос звучал мягко и нежно, а полы шали мерно колыхались в такт шагам. — Ты как раз вовремя! Морской окунь уже протомился, самое то.
Она с лёгким наигранным укором окинула взглядом свёртки в его руках:
— И зачем только столько всего накупил...
В воздухе и впрямь витал аппетитный аромат. Пропаренный окунь, заправленный лишь имбирём, чесноком, соевым соусом и зелёным луком, пах совершенно так же, как у его собственной матери.
— Моя мама готовит точно так же! — вырвалось у Юй Цы.
Сюй Лань мгновенно рассмеялась:
— Она? Да у неё же всё пересолено!
В её шутливом ворчании чувствовалась та самая настоящая, искренняя дружба.
Вэнь Аньчао придержал дверь, пропуская Юй Цы вперёд.
Интерьер квартиры был выдержан в приглушённых бежево-серых тонах. На стенах висело несколько абстрактных полотен, а мебель отличалась изысканным современным дизайном итальянской работы.
— Тётушка Сюй, — Юй Цы уважительно, обеими руками протянул принесённый подарок, — я слышал, вы прекрасно разбираетесь в искусстве.
Сюй Лань взглянула на коробку и слегка подняла бровь:
— Селадон?
По её интонации Юй Цы тут же почувствовал себя дилетантом, пытающимся удивить признанного мастера.
Справившись с неловкостью, он всё же продолжил:
— Это работа одного молодого, но уже довольно известного мастера керамики по имени Тао Цзычу. Он совмещает традиционную технику с современным дизайном. Форма и глазурь этого вазона смотрятся довольно лаконично, но если присмотреться, в них чувствуется глубокая задумка. Мне показалось, вам должно понравиться.
Сюй Лань приняла сосуд и с внимательным досмотром оглядела текстуру и переливы зеленоватой глазури. На её губах расцвела одобрительная улыбка:
— Великолепная текстура. Мне правда очень нравится. Спасибо тебе, Юй Цы.
Она повернулась к сыну и протянула ему подарок:
— На, поставь где-нибудь на видном месте, да покрасивее.
Вэнь Аньчао взял вазу и подошёл к обеденному столу из белого мрамора, стоявшему у окна. Там уже находилось несколько изящных керамических фигурок ручной работы и скромный букетик. Он аккуратно пристроил новый сосуд, после чего заменил увядающие цветы на свежекупленные.
Заметив это, Сюй Лань тепло улыбнулась:
— Спасибо, сынок.
Так вот, значит, для кого Аньчао покупал цветы.
Об истории тётушки Сюй Юй Цы кое-что знал со слов матери.
Сюй Лань росла в обеспеченной семье, в молодости училась за границей, а вернувшись на родину, из чистого бунтарства и любопытства связалась с отцом Вэнь Аньчао. Вскоре после свадьбы выяснилось, что у них нет абсолютно ничего общего — разность взглядов и характеров оказалась непреодолимой. Всё закончилось быстрым разводом, после которого она одна растила сына.
Юй Цы как-то спросил у матери:
— А что, её муж был плохим человеком?
Мать лишь вздохнула в ответ:
— Да какой там... Обычный уличный пройдоха с начальным образованием. Потом ему несказанно повезло: подзаработал на мелкой торговле и превратился в нувориша. В молодости-то он был видным парнем, умел красиво заговаривать зубы и кружить головы девчонкам. А твоя тётушка Сюй в те годы была молода, наивна, выросла в оранжерейных условиях и всерьёз приняла его за принца на белом коне. Но в браке всё быстро встало на свои места. Скандалы не утихали. Он корил её за «бесполезную утончённость», а она его — за неотёсанность и дремучую некультурность... Когда доходило до крайности, ребёнка приходилось отсылать к бабушке с дедушкой.
— А из-за чего они ссорились?
— Да из-за всего подряд! Особенно горячо спорили, когда выбирали имя для мальчика. Отец упёрся и требовал назвать сына Чжаофу или Нафэн — мол, чтобы сулило богатство да процветание. Тётушка Сюй от таких идей чуть с ума не сошла. Заявила, что имя ребёнка не должно отдавать мещанством и медяками, в нём обязана быть поэзия и духовная глубина.
— Чжаофу, Нафэн... — Юй Цы тогда не удержался от смешка. — Это же всё равно что «Богатство» и «Прибыль»!
— Вот-вот! — улыбнулась мать. — Тётушка Сюй корила его за вульгарность и узкий кругозор. В итоге настояла на гордом, величавом имени, что-то вроде «обнимающий помыслами океанские просторы». Муж её, конечно, бесился, твердил, что вся эта интеллигентская спесь гроша ломаного не стоит, и обвинял её в ханжестве: дескать, делает из обычного имени произведение искусства! Из-за этого чуть до развода не дошло, но в конце концов мужик всё-таки уступил.
«Произведение искусства...»
Юй Цы перевёл взгляд на Вэнь Аньчао. Поставив свежий букет, тот взял старые цветы. Снимать их и выбрасывать он, похоже, не собирался: вместо этого осторожно обернул стебли полотенцем, впитывая лишнюю влагу.
Эта сцена действительно напоминала живую картину.
Аньчао стоял спиной к нему, затопленный мягким светом. Невозмутимое спокойствие, казалось, было его постоянным спутником. Скрепив стебли резинкой, он подвесил букет соцветиями вниз на вешалку — собирался засушить.
Юй Цы только сейчас понял, откуда на подоконнике взялись эти сухоцветы в крафтовых пакетах.
— Суп ещё не дошёл, — Сюй Лань принесла пухлый фотоальбом. — Пойдём пока кое-что покажу.
Юй Цы всё это время так и стоял немного скованно. На самом деле ему хотелось подойти и помочь Аньчао, но тот выглядел настолько отстранённым, словно его подменили. А напрашиваться к холодному человеку Юй Цы терпеть не мог.
— Совсем взрослый стал, — улыбнулась тётушка Сюй, усаживаясь на диван и маня его к себе. — А в детстве таким стеснительным не был, бегал за ним хвостиком да всё нахватывал: «братик, братик»!
Неужели? Юй Цы неловко улыбнулся. За ним что, реально числился такой грешок?
Он присел рядом с Сюй Лань. Она раскрыла альбом: на снимках двое мальчишек — один повыше, другой пониже — жлись друг к другу буквально без зазора. А тот, что помельче, ухмылялся так жизнерадостно, что хоть сейчас на плакат.
Юй Цы слегка приоткрыл рот: тот карапуз и впрямь был им.
Он невольно бросил взгляд на Вэнь Аньчао. Тот как раз накрывал на стол: придерживая край одной рукой, другой ловко расправлял скатерть. На мгновение его выразительные глаза тоже метнулись в их сторону.
Юй Цы быстро отвернулся.
Уже за обедом Сюй Лань вспомнила ещё одну историю:
— Вы как-то отправились гулять вместе, и на улице к вам пристал какой-то незнакомый мужик. Спросил дорогу, вы объяснили, а он давай просить, мол, проводите меня, мальчики.
«Злоумышленник какой-то, не иначе, — подумал Юй Цы, насупившись. — Заставлять двоих малышей показывать дорогу...»
— И что было дальше? — спросил он вслух.
Сюй Лань со смехом продолжила:
— А ты и обрадовался: «Ладно, пойдёмте!» Но Аньчао тут же вмешался: «Никуда мы не пойдём!», схватил тебя за руку и дал дёру.
Юй Цы замер с открытым ртом.
Если подумать, мать тоже часто повторяла: «Тебя ведь в детстве чуть не украли!»
Он посмотрел на Аньчао, но тот лишь молча отправлял еду в рот.
— Значит, я твой должник, — от чистого сердца вырвалось у Юй Цы, и он поднял стакан с персиковым соком.
Вэнь Аньчао чокнулся с ним и осушил свой стакан до дна.
Его лицо как всегда оставалось непроницаемым — по нему невозможно было угадать, о чём он думает.
На душу у Юй Цы наволокло смутную досаду. Чего это он сегодня такой неприступный? Может, я успел где-то накосячить? Ещё вчера всё было нормально...
Он сидел и гадал, переживая про себя и совершенно не беря в расчёт тот факт, что сам благополучно стёр спасшего его человека из памяти на долгие годы.
Сюй Лань тем временем перевела разговор в деловое русло:
— На каком направлении ты специализировался в магистратуре?
Юй Цы опустил стакан и сдержанно ответил:
— Анализ финансовых рынков и инвестиционная теория. Главным образом — частное инвестирование и управление рисками.
— Значит, тебя должны определить на факультет бизнес-администрирования, — задумчиво произнесла Сюй Лань. — Сколько там на кафедре финансов секций, я точно не помню... Но ты, скорее всего, попадёшь под начало Старика Чэня. Слышал о профессоре Чэне?
Юй Цы кивнул:
— Профессор Чэнь — признанный авторитет в этой области.
Сюй Лань обнадёживающе улыбнулась:
— Вот-вот. Пусть он и кажется строгим, на самом деле человек душевный и очень любит работать с молодёжью. При первой возможности обращайся к нему за советом, он с радостью поможет.
— Спасибо, тётушка Сюй, я обязательно учту.
— На первом году нагрузка будет небольшой, — продолжала Сюй Лань. — В основном помощь на кафедре, вникание в рабочие процессы. А с заочной аспирантурой не торопись: сначала закрепись на месте, а потом уже поступай. Сейчас главное — сохранить ровный настрой.
— Спасибо за совет. Вы правы, буду двигаться постепенно.
Вдруг Юй Цы уловил едва слышный смешок Вэнь Аньчао.
Он резко повернул голову и действительно заметил лёгкое движение в уголках губ собеседника.
Это ещё что за усмешка? Юй Цы мгновенно вспыхнул. Смеётся над моей наигранной серьёзностью? Или считает, что я тут павлином распускаюсь?
Сюй Лань, подумав, что гость поперхнулся, подала ему стакан воды. Аньчао молча взял его, сделал глоток и как бы невзначай перевёл взгляд на Юй Цы.
Но стоит Юй Цы посмотреть на него в ответ — тот мгновенно отвёл глаза.
«Или он разглядывает шрам у меня на виске?» — подумал Юй Цы и неосознанно коснулся лба.
Сюй Лань заметила этот жест:
— Что там у тебя?
— Да так, старый шрамик, — Юй Цы смущённо улыбнулся. — В детстве где-то умудрился расшибить...
Вэнь Аньчао мимоходом бросил взгляд в его сторону и ровным голосом произнёс:
— У меня в комнате.
Сюй Лань изумилась:
— В те зимние каникулы?
Аньчао кивнул.
И тут на Юй Цы накатила вспышка воспоминаний.
Глухой удар.
Острая боль. Слёзы брызнули из глаз, и он свернулся на полу маленьким тёмным комочком.
Кто-то подошёл к нему, кто-то заметно выше ростом, погладил по голове и прошептал:
«Только маме не говори. На, держи, я дарю тебе этот паровозик».
И этот самый игрушечный поезд до сих пор лежал у них в кладовой.
Сюй Лань нахмурилась:
— Надо же, а я и не помню. Как это произошло?
— В прятки играли, — Аньчао без зазрения совести сдал самого себя из прошлого. — Я велел ему никому не признаваться и честно молчать.
— Это ещё зачем?
— Боялся, что вы станете ругать меня за то, что не усмотрел.
«Не усмотрел за мной? — мысленно хмыкнул Юй Цы. — Да ты сам-то был старше меня всего на пару лет!»
Вслух же он лишь вежливо улыбнулся:
— Да я сам виноват, не смотрел куда лезу. Всё в порядке.
— И ведь надо же, какой послушный был, — вздохнула Сюй Лань.
Вэнь Аньчао вдруг подался чуть ближе, пристально вгляделся в его висок и с едва уловимой улыбкой проговорил:
— Я ведь тебя подкупил тогда, да?
Юй Цы обомлел:
— Ты помнишь?
— А ты думал, я забыл? — отозвался Аньчао. — Я потом писал тебе письма, а ты так ни разу и не ответил.
— Письма?.. Когда?
— Они же тогда переехали, — вмешалась Сюй Лань. — Я перепутала адрес, а когда ринулась переотправлять — письма уже затерялись.
— Вот как, — Аньчао отпил из стакана, поставил его на стол и больше не произнёс ни слова.
***
Ближе к вечеру Аньчао повёз Юй Цы домой, прихватив с собой ящик с инструментами.
По мнению Юй Цы, этот человек был уж слишком универсален. Он, оказывается, ещё и сантехнику чинить умеет! Единственной ролью самого Юй Цы в этой спасательной операции, судя по всему, оставалось стояние рядом с фонариком.
В салоне машины Юй Цы скользнул взглядом по элегантным часам на запястье Аньчао и неожиданно спросил:
— Ты правда писал мне письма?
Вэнь Аньчао смотрел прямо на дорогу. С наступлением вечерней прохлады он накинул тонкий чёрный свитер с высоким горлом, выглядевший очень стильно и подтянуто.
— Угу, — коротко подтвердил он, уверенно удерживая руль.
— В то время вообще ещё кто-то писал письма? — Юй Цы тут же почувствовал глупость своего вопроса и спешно перефразировал: — И о чём ты писал?
— Спрашивал, когда ты снова приедешь ко мне в гости, — Аньчао плавно повернул руль, погружаясь в воспоминания. — Спрашивал, вернёшься ли вообще и хочешь ли приехать.
Они въехали на тихую, скупо освещённую улицу. Потока машин практически не было; над темнеющим городом застыли сизые облака, и лишь редкие алые габариты попуток служили ориентирами в этом полумраке.
Юй Цы откинулся на спинку кресла и расслабленно улыбнулся:
— А ты разве не находил меня в детстве ужасно назойливым? Мать до сих пор так говорит.
— Назойливым? — Аньчао качнул головой. — Когда ты уехал, я каждый день одолевал родителей вопросом, когда ты вернёшься.
Сердце Юй Цы пропустило удар.
— С твоим приходом в доме всегда становилось невероятно оживлённо, — добавил Аньчао. — Думаю, твоя мама имела в виду именно это.
«Чёрт возьми, до чего же гладко стелет! У него что, язык освящён древними мастерами красноречия?»
Телефон в кармане зажужжал от уведомления. Писал Ци Тянь.
[Жизнь Самца Таракана]
Катаем?
[Жизнь Самки Таракана]
Не.
[Жизнь Самца Таракана]
Ты меня совсем не любишь.
[Жизнь Самки Таракана]
?
[Жизнь Самки Таракана]
Он едет чинить мне трубы.
[Жизнь Самца Таракана]
Мать твою, дай я ещё раз на твои трубы гляну!
[Жизнь Самки Таракана]
Обойдёшься.
[Жизнь Самца Таракана]
Да кто это хоть?!
[Жизнь Самки Таракана]
Не знаешь ты его. Вэнь Аньчао.
Не успел Юй Цы отложить телефон, как Ци Тянь набрал его номер.
— Вэнь Аньчао?! — заорал тот в трубку. — Тот самый, за которого ты в детстве замуж собирался?!
Учитывая, что потенциальный «муж» сидел прямо за рулём в полуметре от него, Юй Цы скривился и, сгорая от неловкости, прошипел:
— Ты давай-ка выражения выбирай!
http://bllate.org/book/41036/5399304
Готово: