Требисия стала ещё более оживленной.
Странные летающие аппараты непрерывно стекались сюда. Внешний город, который из-за оттока населения превратился в древний квартал, за последние несколько дней один за другим ожил, и на магазинах стали появляться вывески.
Всюду царили праздничные украшения — поистине грандиозное зрелище.
Цзи Сянь посасывал твердую карамель со вкусом медового плода, свесившись с перил спальни и глядя на улицу за пределами Королевского Дворца. Когда он сосредотачивался, его зрачки напоминали высокопроизводительный зеркальный фотоаппарат, позволяя чётко разглядеть даже прохожих на улице в нескольких сотнях метров от него.
Это поистине выходило за рамки человеческого понимания.
Размышляя об этом, Цзи Сянь перевёл взгляд на ближайшую улицу и, мысленно нацелившись на чайный ларек в её средней части, действительно заметил серебристую точку.
Это был сереброволосый мужчина с очень ровной и красивой бледно-черной кожей. Слишком длинные серебряные волосы закрывали ему лицо, скрывая черты, но было видно, что фигура у него весьма неплохая.
На теле мужчины не было никаких признаков насекомого: либо это было Жененасекомое с идеальной мимикой, либо Бросовое Насекомое. И всё же Цзи Сянь он даже нравился — пока что это был единственный похожий на человека организм из всех, кого Цзи Сянь здесь видел.
Впрочем, Цзи Сянь обратил на него внимание вовсе не поэтому, а потому, что тот торчал там уже пять дней подряд.
Словно окаменевший страж любви, он целыми днями напролет смотрел в сторону Королевского Дворца.
Что же он высматривает?
Цзи Сянь действительно испытывал некоторое любопытство.
— Ваше Величество.
Лэй Ань подошел со Слугой-насекомым и опустился на одно колено перед Цзи Сянем.
— Первый владыка уже прибыл. Если Ваше Величество желает, можете принять его прямо сейчас.
Цзи Сянь обернулся и увидел одежду, которую слуга держал в руках: рубашка и брюки — именно то облачение из мира людей, которое он потребовал.
Из-за этого наряда Лэй Ань одновременно нахмурился в глубокой задумчивости и прочел ему целую лекцию по истории Расы насекомоподобных.
Цзи Сянь с радостью подошел и повертел вещь в руках: хотя на рубашке были вышиты сложнейшие серебряные узоры-обереги и вплетены крошечные, похожие на цветы сапфиры, это всё равно было лучше, чем одежда с дыркой на спине.
— Ладно, я переоденусь и приму его.
…
Первое насекомое, прибывшее с поздравлениями, обитало неподалеку от Требисии.
Это была муха.
У него была сине-зеленая кожа и пара огромных ярко-красных сложных глаз, а все тело заросло густыми волосами, причем на макушке красовалась изрядная лысина. Посреди лысины возвышался треугольный бугорок, в который были вросли три простых глазка, и под каждым глазком росла пара густых черных щетинок.
Возможно, от волнения покрытые пушком губы насекомого непрерывно разглаживались и смыкались, разглаживались и смыкались, напоминая беспрестанно складываемый бумажный поднос.
Это... это сокровище, передававшееся в нашем роду из поколения в поколение. Мы вечно ждали явления короля, чтобы преподнести его Вашему Величеству на забаву.
Нервно пробормотав это, он сделал жест, и стоявший рядом Слуга-насекомое раскрыл принесенный им дар.
То была скульптура из кости размером метр на метр.
Тема скульптуры звучала как Жизнь. В центре композиции находилась незрелая, но полная жизненной силы личинка мухи, которая изо всех сил тянулась вверх, а в складках ее кожи мерцали красивые драгоценные камни, в преломленном свете казавшиеся покрытыми сверкающей влагой.
Искусство резьбы было великолепным, поражая воображение своей реалистичностью.
Но… это никак не отменяло того факта, что перед ними была обыкновенная личинка!
Цзи Сянь мысленно вздохнул.
Цзи Сянь слегка прикрыл глаза, а затем уголки его губ чуть приподнялись.
— Лэй Ань, пожалуй ему Медовый плод.
На лице Лэй Аня отразилось удивление. Каким бы сильным ни было его внутреннее несогласие, он тут же почтительно склонил голову.
— Слушаюсь, Ваше Величество.
Прибывшее с поздравлениями насекомое пришло в дикий восток и, путаясь в словах, забилось лбом о пол.
— Благодарю, благодарю Вас за милость! Эта статуя создана самыми прославленными мастерами нашего племени...
Цзи Сянь прервал его дальнейшие излияния:
— Этот Медовый плод дарован вовсе не за твой подарок.
Насекомое замерло и подняло голову на Цзи Сяня.
Взгляд Цзи Сяня упал на лицо насекомого, но казалось, будто он смотрит на лица всех тех, кто в тени ожидал удобного момента, чтобы повернуть флюгер по ветру.
— Это награда тебе как первому из прибывших с поздравлениями, а также за твою... преданность.
Странная пауза перед словом преданность придала этой похвале совершенно иной оттенок.
Сложные глаза насекомого не умели передавать движение зрачков, но его растерянность все равно отчетливо проступала в каждом жесте.
— Да, мой род предан Вашему Величеству, в этом нет никаких сомнений!
Насекомое сухо рассмеялось и сделало руками нелепый, напоказ преувеличенный жест.
Цзи Сянь ничего не ответил. Он молча смотрел на него сверху вниз до тех пор, пока с того не в три ручья сошел пот и тот не задрожал, словно осиновый лист.
Только тогда Цзи Сянь легко усмехнулся, поднялся с места и произнес:
— В следующий раз вырежи из кости что-нибудь другое.
Насекомое всем телом задрожало, а затем быстро прижалось лбом к полу.
— Слушаюсь, как прикажете, Ваше Величество.
…
Покинув тронный зал, Лэй Ань спросил Цзи Сяня:
— Ваше Величество, вы заметили его неуважение?
Цзи Сянь закатил глаза:
— Кто станет дарить королю скульптуру собственного ребенка? Мы же не статую духа богатства обсуждаем.
Лэй Ань понятия не имел, что такое статуя духа богатства, но проницательность Цзи Сяня принесла ему неизъяснимое утешение.
— Вы абсолютно правы, это величайшее неуважение к королю. Королевское Яйцо слишком долго пребывало в покое и не источало объявлений Феромона, поэтому владыки потеряли всякий страх. Сегодняшнее проявление вашей милости и грозной силы наверняка остудит их чересчур горячие головы.
— Эх!
Цзи Сянь внезапно тяжело вздохнул, остановился и прислонился к соседней колонне галереи, схватившись за сердце и замерши.
— Ваше Величество!
Лэй Ань пришел в ужас и, сделав два быстрых шага вперед, бросился к Цзи Сяню:
— Что с вами? Вам нездоровится?
С отрешенным выражением лица Цзи Сянь похлопал себя по груди и произнес:
— Я успокаиваю свою израненную душу.
http://bllate.org/book/41010/5219127
Готово: