Коренья, что я выкапывал, ни от голода, ни от жажды не спасали. К тому же меня разбил недуг.
Поутру ещё теплилась надежда: донимали лишь кашель да чихание. Но спустя два шиченя усердного разгребания земли перед глазами всё поплыло, а взгляд потерял чёткость. Потрогав лоб, я едва не отдёрнул руку — кожа пылала, будто жаркий костёр.
Дело дрянь.
Похоже, аукнулись перелёт на мече к Демоническому Учению сквозь непогоду и вчерашняя студёная ночь. Через два дня предстоит парное совершенствование с Хуань Цзю, во время которого он заберёт часть моей жизненной силы, а эта простуда подступила настолько всерьёз, что за пару суток явно не отпустит.
Какая-то беспросветная полоса. А ведь раньше казалось, будто я хотя бы с ролью излюбленного наложника справляюсь достойно.
Нащупав относительно мягкий пятачок земли, я опустился у ствола дерева и смежил веки, надеясь хотя бы немного перевести дух и сберечь силы.
Однако отдых не принёс облегчения — голову закружило ещё сильнее. В конце концов, как я ни пытался разлепить веки, перед взором стояла лишь непроглядная муть. В мыслях промелькнуло горькое опасение: уж не суждено ли мне сгинуть прямо сегодня на этой заброшенной круче?
Едва я попытался сделать ещё одно усилие, чтобы продлить своё существование, как неподалёку мелькнул силуэт. Чья-то ладонь прикоснулась к моему лбу, после чего раздался изумлённый возглас:
— Пресвятые небеса! Кузен совсем из ума выжил? Увидел, что человек заболел, и вышвырнул на произвол судьбы? Да как так-то! На дороге ведь не валяются безупречные печи совершенствования с Двойным Водным Корнем! А мирскую-то болячку он исцелить вполне способен!
Вслед за этим снизу разлилось мягкое, обволакивающее тепло, не имевшее твёрдой опоры — кто-то подхватил меня с помощью заклинания.
Сквозь мутную пелену я разглядел лишь мерные взмахи большого веера:
— У кузена характер становится день от дня паршивее. Вчера проводить парное совершенствование, а сегодня выкидывать, точно драную ветошь... Эх, я-то пришёл разузнать про похищение, а наткнулся на этакую дичь. Нет, надо отнести беднягу внутрь и взывать к разуму брата. Мне, как истинному ценителю любовной страсти, следует преподать ему урок. Называть себя мужчиной и так гнусно обходиться с тем, кто делит с тобой ложе...
Шуршание складного веера подействовало усыпляюще — проследив за ним пару мгновений, я окончательно провалился в небытие.
***
Когда сознание вернулось, от прежней немочи не осталось и следа. Подо мной снова ощущалась мягкая благодать, но на сей раз вполне ощутимая — я лежал на облачной перине.
Потолок, представший взору, принадлежал всё тому же голому, угрюмому демоническому гроту.
Возле ложа стоял Хуань Цзю, и его взор, алый, точно свежая кровь, буквально въедался в меня, будто юноша намеревался сожрать меня живьём.
Я по привычке порывался скатиться на пол и пасть ниц, но своевременно вспомнил его недавнюю угрозу, и порыв угас. К тому же сил в теле почти не оставалось, так что пришлось ограничиться лёгким кивком:
— Приветствую Молодого владыку.
Судя по всему, пока я находился без чувств, Хуань Цзю успел изрядно распалиться — на белках налились алые прожилки, сравнявшиеся по цвету со зрачками. Услышав моё приветствие, он вновь вспыхнул и мгновенно выбросил руку к моей шее, намереваясь воплотить давешнее обещание задушить.
Однако стоило пальцам обжечь кожу ледяным прикосновением, как он тут же отдёрнул руку. Вместо этого Хуань Цзю подхватил край облачного одеяла и подтянул его к самым плечам, заботливо укутывая поплотнее.
Надо же: всё то же мрачное обиталище, но у меня вдруг появилось удобное ложе, тёплое одеяло, да ещё и сам Хуань Цзю лично подоткнул мне края? Диву даёшься.
Неподалёку со щелчком распахнулся веер. За каменным столом, закинув ногу на ногу, восседал статный молодой человек в изумрудных одеждах и золотом венце. С улыбкой глядя на нас, он одобрительно закивал:
— Вот это другой разговор! Так-то лучше, кузен. Вчера ты занимался с ним выкачиванием сил прямо в этом занюханном и пустом гроте — совершенно не заботясь о чистоте, а едва человек слёг с недугом, взял и выкинул на холод без тени сострадания. Пусть он для тебя всего лишь печь совершенствования, но ведь даже вещь длительного пользования нуждается в уходе и обслуживании!
С каждым его словом лицо Хуань Цзю становилось всё темнее, а дыхание — тяжелее. Впрочем, перечить он не стал, лишь с удвоенным усердием продолжил поправлять моё одеяло, изо всех сил пытаясь продемонстрировать невероятную трепетность и доказать, что вовсе не бросает сожителя на произвол судьбы.
Вот оно что: при посторонних Молодой владыка просто бёрёг своё достоинство.
Поправив края в пятнадцатый раз, Хуань Цзю процедил, не оборачиваясь к гостю:
— Что на это сказал Великий старейшина?
Молодой человек в изумрудном сцапал с вазы виноградину и, отправляя её в рот, с набитым ртом ответил:
— А что он может сказать? Владыки у нас нынче нет. По положению ты — Молодой владыка, по уровню совершенствования стоишь на шаг выше его, а уж что до разума... ты ведь безумец, а кому сойдёт с рук спорить с умалишённым? Ты умыкнул человека прямо из его обители и укрыл в собственном гроте — как ни крути, победа за тобой. Старику остаётся лишь молча проглотить обиду. Впрочем, какая уж тут обида, если этот почтенный брат-печь изначально рвался именно к тебе? Поди, вся гора слышала его вопли!
Проглотив ягоду, гость поднялся с табурета. Лицо его приняло озабоченное выражение; он захлопнул веер и негромко постучал им по ладони:
— Однако старик в последнее время явно что-то замышляет — в его резиденции творится какая-то чертовщина. Кузен, будь начеку. Хоть он и уступает тебе на одну стадию, но это лишь одна стадия! С тех пор как ты лишился рассудка, смута в Священном Учении растёт с каждым годом. Боюсь, не успеют Сто Школ Бессмертных пойти на нас войной, как мы сами перегрызём друг другу глотки.
Хуань Цзю отрезал с ледяным равнодушием:
— Пусть твой отец явится ко мне и разбирается с делами Священного Учения. А ты проваливай и занимайся своими любовными похождениями.
У юноши нервно дёрнулся уголок губ, и он недовольно буркнул:
— Ты ведь сам спросил, что слышно о Великом старейшине...
Разговор касался внутренних усобиц Демонического Учения, а поскольку я принадлежал к Стороне Бессмертных, влезать в подобные темы мне совершенно не полагалось. Так что я просто тихо укрывался с головой.
Однако гость неожиданно перевёл взгляд на меня:
— Брат-печь, тебя ведь зовут Шэнь Юаньчжи? Буду кликать тебя братом Шэнь. Я — Фу Юци, сын Второго старейшины Священного Учения, демонический заклинатель на поздней стадии Золотого Ядра. Этот мой кузен окончательно свихнулся, да и нравом обладает лютым, спутник из него никудышный. Так что ты уж проявляй терпение. А ежели он начнёт над тобой глумиться, сразу посылай весточку мне — я натравлю на него своего отца, то бишь его родного дядю, дабы тот читал ему нотации хоть целыми днями. Уж поверь, дядиных нравоучений он боится пуще огня.
От таких речей у меня пронёсся холод по спине. Этот Молодой господин Фу, похоже, вознамерился сжить меня со свету, раз осыпает подобными откровениями прямо при Хуань Цзю!
Покосившись на Хуань Цзю, я увидел, что тот потемнел ликом, словно уголь. Поспешно зажмурившись, я больше не смел поднять взгляд.
— Фу... Ю... ци! — скрежеща зубами, буквально прорычал Хуань Цзю. — Тебе жить надоело, а?! Сам в собственных любовных делах разобраться не способен, а лезешь учить меня, как обращаться с моей печью совершенствования!
Фу Юци мановением бросил веер себе под ноги и, вскочив на него, мгновенно взмыл в воздух:
— Всё-всё, уплетаю ноги! Если не сойдётесь характерами, ни в коем случае не насилуйте себя! Возникнут сложности на любовном фронте — милости прошу за советом!
Налетел порыв ветра, и молодой человек в изумрудных одеждах испарился.
Я поспешил вставить слово, пытаясь хоть немного разрядить обстановку и сбить с лица Хуань Цзю этот грозовой мрак:
— Э-э... Судя по всему, у Молодого господина Фу имеется возлюбленная, и чувства их ныне в самом разгаре, отчего он столь горячо принимает к сердцу подобные дела. Его вполне можно понять... Молодому владыке не стоит брать его слова в голову.
Однако, как выяснилось, этот мрак разогнать было невозможно.
Ибо в следующее мгновение я полетел наземь вместе с ложем, а недавнее уютное тепло сменилось тяжестью ледяной древесины красного дерева, придавившей меня к полу. К счастью, мирской недуг они уже исцелили с помощью духовной энергии, а массивный каркас прижал лишь одну ногу, да и то не переломил кость, так что высвободиться труда не составило. Если не считать тупой, въедливой боли в мышцах, всё обошлось.
От эдакого встряха сознание слегка помутилось, перед глазами заплясали белесые мушки. До ушей донёсся звонкий юношеский голос Хуань Цзю, пропитанный лютым морозом:
— Потребуется питьё или еда — обращайся ко мне. Сразит болезнь — тоже ко мне. Но если ты ещё хоть раз выставишь себя в подобном виде на всеобщее обозрение, смотри у меня: я не стану печься о том, сколько пользы ты принесёшь как печь совершенствования, а выкачаю из тебя всё до единой капли за один заход. Я — умалишённый, а безумец не обязан ни перед кем держать ответ. И перед тобой в том числе.
Паршивый у него всё-таки нрав. Ведь изначально из грота меня выставил именно он сам.
Фу Юци прав как никогда: Молодой владыка Демонического Учения — спутник никудышный, к тому же периодически слетающий с катушек. Попасть к нему в законные мужья — не дай бог, сделаться наложником — сущая беда, а уж оказаться излюбленным наложником, навязавшимся по собственной воле, — и вовсе сплошное проклятие.
Справившись с головокружением, я смиренно отозвался:
— Слуга внимает наставлениям Молодого владыки.
В тот же миг мне в ладонь вломились две круглые горошины.
— Пилюли Отказа от Еды. Обычный человек может обходиться благодаря им без пищи и воды целый месяц.
Сжав снадобье в пальцах, я не спешил отправлять его в рот.
Судя по всему увиденному, пытаться взывать к его чувствам — затея заведомо провальная. Он ни во что не ставит окружающих и уж тем более никому не отведёт места в своём сердце. Стало быть, наш союз — чистой воды сделка.
А при любой сделке товар передают строго из рук в руки, в обмен на плату.
Дождавшись, пока перед глазами перестанут плавать пятна, я поднял взор и проговорил:
— Молодой владыка, у слуги есть одна дерзкая просьба. Лишь если вы соизволите её исполнить, слуга сможет беззаветно и преданно прислуживать вам до самого смертного часа.
Должно быть, из-за того, что я впервые за два дня сплошного покорства осмелился на перекор, Хуань Цзю впился в меня взглядом, в котором ярость мешалась с едва уловимым замешательством.
— У слуги имеется Камень Небесного Вопроса, служащий для накопления духовной энергии, с помощью которой я обычно привожу в действие талисманы и волшебные артефакты. Слуга нижайше просит Молодого владыку время от времени наполнять его духовной силой — дабы я мог вести переписку с младшими боевыми братьями и сёстрами из школы Цзэнчэн и тем самым утолять тоску по родному дому.
Я изложил сие под благовидным предлогом, однако Хуань Цзю отличался остротой ума и мгновенно раскусил мой замысел:
— Ты не веришь, будто я способен уладить дела со школой Цзэнчэн, и вознамерился постоянно держать руку на пульсе?
Раз уж тайное стало явным, я не стал юлить:
— Если моя школа не будет в безопасности, у слуги не найдётся рвения для усердного служения вам.
— А ежели я откажусь? Я нахожусь на пике стадии Зарождающейся Души — неужто ты воображаешь, будто сумеешь отсюда сбежать?
Я заглянул юноше прямо в глаза. Про себя я с грустью подумал, что он нравился мне куда больше в те времена, когда был лишь маленькой змеёй, умевшей разве что рыть ямки да обустраивать гнёздышко, — тогда в нём не было этой удушливой злобы.
— Слуга лишит себя жизни. Надейся, что Великий старейшина предоставит Молодому владыке достаточно времени и возможностей, дабы вы успели объездить весь свет в поисках иного чистокровного носителя водного корня, не затронутого совершенствованием, для прорыва на стадию Единения. И пусть положение Молодого владыки во главе Учения вовеки остаётся незыблемым, словно гора.
Моя угроза прозвучала чересчур дерзко и жёстко. Едва последние слова сорвались с губ, как в тишине грота раздался сухой хруст сжимаемых кулаков.
На мгновение юноша опешил, а затем от избытка ярости издал сухой смешок. Однако лицо его, несмотря на цветущую юность, оставалось лишённым и капли тепла — этот смех выходил искажённым и ядовитым.
— Ты... мне... не веришь, — раздельно, выдёгивая каждое слово, чеканно проговорил он.
«А ведь я искренне пытался тебе поверить. Я ведь полагал, будто ты заслуживаешь доверия», — пронеслась в моих мыслях горестная мысль, однако вслух я её не произнёс.
Прожигая меня исполненным лютой ненависти и стужи взором, он в конце концов вскинул руку. Из его ладони вырвался сияющий столб духовной энергии, пропитанной дикой демонической ци, и устремился прямо к Камню Небесного Вопроса, висевшему у меня на поясе. Пустой артефакт мгновенно напитался до предела, а излишки силы, которым не нашлось места, бессмысленно растворялись и развеивались в воздухе.
Не опуская руки и не сводя с меня пристального взгляда, он процедил:
— Ну что, доволен? Сколько бы тебе ни потребовалось, я залью в тебя всё до краёв.
Я сохранял молчание. Неужто набрался подобных оборотов из тех сомнительных книжонок, что прочёл накануне? Мне эта непристойная острота смешной совершенно не показалась.
Раз уж он продемонстрировал непреклонность, мне следовало ответить тем же. На его глазах я отправил Пилюлю Отказа от Еды в рот и проглотил.
Поведя пальцем, Хуань Цзю применил заклинание, и висевшая на суковатой коряге меховая мантийка слетела со своего места и опустилась мне на плечи. Наряд был скроен по его юношеской фигуре, отчего голени у меня оставались открытыми и их всё так же обдувало сквозняком, однако большая часть тела наконец оказалась в тепле.
— Ступай и общайся со своими младшими братьями и сёстрами. И точно так же проваливай наружу — терпеть не могу, когда при мне разводят сестринско-братские нежности.
Если вдуматься, за этой колкостью кроется давняя боль.
Ведь родного старшего брата у него никогда не было.
http://bllate.org/book/41004/5401399
Готово: