Затем Чу Хэ посмотрел на его руки: на пальцах было надето несколько колец — выглядевших баснословно дорого и более скромных, элегантных, а вот на запястье часов не оказалось.
Возможно, взгляд Чу Хэ был слишком заметным, а возможно, его выражение лица выдавало все мысли с потрохами.
— Часы отдал первому встречному. Выходил из дома в спешке, так что даже не захватил, — Мэн Ифань заговорил первым, словно читая его мысли. Голос у него был приятным, звонким и чистым, словно перекатывающийся жемчуг, но при этом вовсе не звучал женственно.
— И кому же отдал? — между делом бросил Чу Хэ.
— Вчерашнему любовнику.
Собеседник вовсе не выглядел смущенным или пристыженным, напротив, на его губах заиграла легкая, вызывающая улыбка.
— Ох, — Чу Хэ ничуть не удивился. Впрочем, его совершенно не волновали подобные мелочи, он просто решил зайти с козырей: — Если ты так недоволен этой свадьбой, давай просто отмением её. У меня тоже нет ни малейшего желания жениться на совершенно незнакомом человеке.
— Заключение этого брака зависит вовсе не от тебя или меня, — Мэн Ифань протянул руку, взял красную карамельку и неторопливо сдирал с неё фантик. — Второй молодой господин, вы ведь только вернулись в семью, так что вам лучше следить за своими словами.
— Знаешь, односторонне решать этот вопрос тоже не дело. Пожалуй, я вернусь и расспрошу отца с матерью — быть может, стоит мне лишь попросить, как всё уладится? Заодно и вам с твоим возлюбленным разлучаться не придется.
Лицо Чу Хэ оставалось бесстрастным. У него больше не было ни малейшего желания засиживаться здесь и продолжать разговор, поэтому, договорив, он собрался повернуться и уйти.
— ...Впрочем, тревожить старших необязательно, — Мэн Ифань наконец поднялся с места. Обойдя обеденный стол, он протянул очищенную конфету прямо к лицу Чу Хэ: — Не хочешь попробовать?
Чу Хэ даже не взглянул на сладость. Переведя взгляд на своего номинального жениха, он спокойно спросил:
— Ты умоляешь меня?
— ...
— Если уж собрался просить, подобало бы иметь и соответствующий вид.
Выражение лица Мэн Ифань почти не изменилось, на губах по-прежнему блуждала улыбка, однако Чу Хэ почему-то отчетливо чувствовал, что настроение собеседника упало ниже некуда.
Как странно. Осознав, что тот крайне недоволен, Чу Хэ почему-то испытал злорадное удовлетворение — словно между ними давным-давно лежала какая-то старая обида.
— Умоляю... — Мэн Ифань опустил голову, напоминая тигра, с которого сорвали прикрывавшую его шкуру.
— Это ты умоляешь меня съесть конфету или просишь не идти к отцу с матерью и не расторгать помолвку?
— ...
— Сам ведь понимаешь, я только что вернулся в семью Чу и ничегошеньки здесь не знаю.
— ...Семье Мэн нужен этот союз.
— А мне вовсе ни к чему непослушный муж.
— Господин Чу.
— М?
— Этот брак выгоден обеим сторонам.— Но я слышал от других, что если ты от меня избавишься, то сможешь найти нового партнера по браку, готового тратить на тебя деньги. А вот если ты лишишься меня, то, боюсь, станешь позором для всей семьи. Разве это не так?
— ...Так.
— Тогда будь послушнее, — Чу Хэ забрал у Мэн Ифаня конфету. — Я не очень люблю каштановые леденцы.
— Правда?
Чу Хэ поднес конфету к губам Мэн Ифаня:
— Открывай рот, угощаю.
Взгляд Мэн Ифаня в этот миг изменился, но Чу Хэ, не слишком искушенный в чтении чужих эмоций, просто ждал.
Ждать пришлось недолго: Мэн Ифань сдался и съел конфету.
Чу Хэ провел пальцем по воздуху рядом с пуговицами на рубашке собеседника и спросил:
— Я могу их расстегнуть?
— Мы видимся впервые.
— Поэтому я просто хочу посмотреть.
— ...
— О, не пойми меня неправильно. Я лишь хочу увидеть, что у тебя висит на цепочке. Если не хочешь, чтобы это делал я, расстегни сам — выйдет то же самое.
— Чу Хэ, — спокойно произнес Мэн Ифань.
— Что?
— Не переходи границы.
Чу Хэ тихо рассмеялся:
— А если я перейду? Господин Мэн, твое приданое — это подарок семьи Мэн семье Чу, а ты сам — подарок, который семья Мэн преподнесла мне. Я могу обращаться с подарком бережно, а могу испортить его в порыве грубости. Разве я не прав?
Мэн Ифань провел кончиком языка по губам — движение, напоминающее змею, почуявшую добычу.
Чу Хэ нахмурился: ему не понравилось поведение собеседника.
— Убери, — сказал он.
— ... — Мэн Ифань не послушался.
Чу Хэ поднял руку, делая вид, что сейчас коснется его, и на этот раз Мэн Ифань подчинился.
Чу Хэ решил коснуться пальцем его губ:
— Раз уж ты так умело облизываешься, у тебя будет еще много возможностей проявить этот навык в будущем.
— Ты шутишь? — Мэн Ифань отступил на шаг и понизил голос.
— Я человек честный и никогда не люблю шутить, — пальцы Чу Хэ медленно скользнули к затылку собеседника, крепко обхватив его. Он подался вперед, сокращая дистанцию до предела, и, зная ответ наперед, спросил: — Целовался когда-нибудь?
— Разумеется.
— Тогда у тебя нет причин отказывать мне в поцелуе.
— ... — Мэн Ифань посмотрел на него сложным взглядом, который Чу Хэ не смог разгадать.
Чу Хэ подождал пять секунд, склонил голову и коснулся губами его губ.Мэн Ифань не стал отталкивать его и даже покорно приоткрыл губы. Их губы и языки сплелись в танце: хотя они виделись впервые, оба целовались настолько искусно, что оторваться друг от друга было выше их сил.
Ладонь Чу Хэ скользнула Мэн Иفань на поясницу, прижимая того вплотную к своему телу. Он хотел зайти дальше, но партнер перехватил его за запястье.
Чу Хэ почувствовал сопротивление, однако настаивать не стал и просто убрал руку.
Наконец этот чересчур затянувшийся поцелуй завершился. Мэн Ифань слегка перевел дыхание и с похвалой произнес:
— А ты мастер целоваться.
— В конце концов, я разведен, — небрежно бросил Чу Хэ, вытирая кончики пальцев влажным горячим полотенцем. — А ты, хоть и не женат, ничуть не уступаешь. Полагаю, в будни тебе тоже доводилось немало тренироваться.
— Просто мой недавний любовник отлично целуется.
— О?
— Ваши техники поцелуев, пожалуй, могли бы посоперничать.
Мэн Ифань завел руки за спину, уперевшись ими в край стола. К этому моменту на его рубашке была расстегнута уже четвертая пуговица, обнажая ключицы и большую полоску белоснежной кожи — подобно бутону розы, готовому распуститься, это выглядело невероятно соблазнительно.
Чу Хэ какое-то время открыто любовался этой прекрасной картиной, затем протянул руку и подцепил цепочку Мэн Ифань. Наконец ему удалось рассмотреть то, что служило подвеской — оказалось, это было кольцо, потертое и самое простое на вид.
Кольцо показалось Чу Хэ смутно знакомым, и он спросил:
— Кто подарил тебе его?
— Любовник, — небрежно обронил Мэн Ифань.
Пальцы Чу Хэ скользнули вниз по цепочке, зажали колечко и, при дневном свете разглядев надпись на его внутренней стороне, уточнили:
— Си-Эм? Инициалы того человека?
— Угу.
— Похоже, оно тебе очень дорого.
Чу Хэ разомкнул пальцы, позволяя кольцу сорваться вниз и вновь соскользнуть под рубашку, прямо к груди Мэн Ифань.
— Когда кто-то из любовников мне особенно дорог, я вешаю самую ценную для него вещь на эту цепочку, — неожиданно пояснил Мэн Ифань.
— Сколько у тебя было любовников? — с некоторым любопытством поинтересовался Чу Хэ.
— Немало. Моя симпатия всегда вспыхивает быстро, но и угасает тоже мгновенно.
— Когда ты в последний раз проходил медицинский осмотр?
— Я не болен.
— И всё же лучше тщательно провериться.
— Не настолько же я глуп.
Чу Хэ тихо усмехнулся:
— Но я твоим словам не верю. Мне всё же хочется, чтобы ты был здоров и не представлял никакой опасности.
— Что, боишься, что мой новый любовник наградит тебя какой-нибудь заразой?
Произнося это, Мэн Ифань выглядел так, будто с большим трудом сдерживает смех.
— Не только. У некоторых болезней инкубационный период очень длинный, так что мне будет спокойнее после тщательной проверки.
— А если я откажусь?
— ... — на лице Чу Хэ появилась мягкая улыбка. — У тебя, конечно же, есть свобода выбора.
Цена же заключалась в том, что на этом их договорной брак был бы окончен.
Чу Хэ немного подождал, пока не услышал сквозь зубы процеженный ответ:
— Завтра.
Он удовлетворенно кивнул, кончиком пальца тронул мягкую щеку собеседника и произнес:
— До свадьбы можешь резвиться как душе угодно, но после заключения брака придется вести себя послушнее.
— Это не входит в условия нашего союза.
— Это мое условие, — уголки глаз Чу Хэ изогнулись в улыбке. — Если не сможешь выполнить — тогда не женись на мне.
— Ты что, строишь из себя милашку?
— Быть может, на тебя это действует?
Мэн Ифань презрительно фыркнул, отвернулся и бросил:
— Инфантил.
— Не забудь принести завтра результаты медосмотра.
— У меня завтра дела.
— Какие еще дела?
— Пойду на свидание со своим любовником.
— Нельзя отменить?
— Я не хочу отменять.
— Ну что ж, раз так, — Чу Хэ предложил отличную идею, — давай я схожу с вами на свидание вместе?
Человек с моральными принципами, разумеется, никогда не стал бы напрашиваться в компанию на троих.
Но, к сожалению, Чу Хэ страдал амнезией, а мораль была для него понятием весьма туманным.
Выражение лица Мэн Ифань стало весьма странным, словно он пытался что-то сдержать. Спустя пару секунд он покачал головой и произнес:
— Это будет не совсем удобно.
— Чего тут неудобного? — пальцы Чу Хэ один за другим расстегивали пуговицы на рубашке Мэн Ифань. С некоторой долей удивления обнаружив у того кубики пресса, он невзначай поинтересовался: — У тебя есть привычка тренироваться?
— Имеется, — тихо ответил Мэн Ифань.
Чу Хэ протянул руку, проведя по животу, и двусмысленно спросил:
— Поясница и пресс очень сильные?
— ... — Мэн Ифань промолчал.
Чу Хэ опустил руку еще ниже. Мэн Ифань не стал его останавливать, но лицо его уже выдавало едва сдерживаемое напряжение.
Хриплым голосом он выдавил:
— Хватит.
— Прекрасно развито, — вынес вердикт Чу Хэ. — Жаль только, что спустя три месяца от этого, должно быть, не будет никакого толка.
— Я...
— Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе брать меня снизу? — в глазах Чу Хэ плескалось веселье, словно влюбленный нашептывал слова о любви. — Надеюсь, ты не тешишь себя столь нереалистичными иллюзиями.
http://bllate.org/book/41002/5217393
Готово: