Проклятье, жертвоприношение ведь ещё не началось, с чего это он здесь!
Князь И скрежетал зубами, делая большой крюк.
Мо Юй отвёл взгляд, скосил глаза в сторону и обнаружил, что император вовсе не обращает внимания на спешно удаляющегося Князя И.
Проследив за взглядом императора, он невольно зажёгся любопытством.
За толпой галдящих людей стоял стройный юноша, который вытянул шею и озирался по сторонам, то поднимаясь на носочки, то склоняя голову.
Лицо юноши было поистине ослепительным: белоснежные пухлые щёчки и острый подбородок, а в паре ясных и чистых кошачьих глаз плескалось любопытство. Он то и дело хлопал ресницами, приоткрыв нежно-розовые губы, и радостно подпрыгивал всякий раз, когда палачу отрубали голову какому-нибудь чиновнику.
На этом юноше был бирюзовый парчовый халат с серебряными нитями, а вышитый на нём пейзаж отличался исключительным изяществом. С первого взгляда он казался молодым господином из знатного рода, выбравшимся погулять тайком, но распущенные по плечам черные, словно шёлк, волосы придавали ему сходство с не ведающим забот небожителем из глухих горных лесов.
Хм, почему он кажется таким знакомым?
Не успел Мо Юй над этим задуматься, как сидевший у паланкина Восьмой князь уже воскликнул:
— Ваше Величество, это тот самый сбежавший евнух, о котором я говорил!
Мо Юй тут же поддакнул:
— Верно, слуга тоже вспомнил!
Когда он впервые увидел этого евнуха, то сразу удивился: как при такой внешности тот может быть всего лишь каким-то презренным евнухом, о котором он раньше ничего не слышал.
Восьмой князь нахмурился, в его голосе звучало сомнение:
— В прошлый раз я отправил в погоню несколько десятков человек, но они так и не смогли его догнать, почему же сегодня он так вальяжно расхаживает на виду у всех?
Чу Сяньцин ничего не отвечал, в душе продолжая тревожиться о той покинувшей дом кошке.
На второй день после ухода она всё же соизволила прислать подарок в знак того, что с ней всё в порядке, но почему в последующие дни не оставляла ни малейшей весточки о своём местонахождении?
Маленькая неблагодарная паршивка.
Услышав их слова, он лишь бросил мимолётный взгляд на юношу, который вертел головой во все стороны и то и дело вытягивал шею, широко распахнув глаза, и его взгляд едва заметно дрогнул.
Восьмой князь с исключительной проницательностью шагнул вперёд:
— Ваше Величество, не приказать ли схватить этого евнуха и бросить в темницу?
Чу Сяньцин на мгновение задумался, бледной рукой отдернул занавеску и холодно произнёс:
— Не нужно, сначала позовите сюда, взглянем.
От автора:
Маленькая кошечка такая глупышка, даже не понимает, что выглядит слишком привлекательно, и ни капли не боится, что муж её обнаружит [кошачья голова].
Мяу-мяу!
Глава 10
Мин Я с превеликим удовольствием наблюдал, как отрубают головы дуракам, и от каждого нового фонтана крови испуганно издавал тихий писк, как вдруг рядом выросла высокая фигура.
Весь свет загородили!
Рассерженный котик тут же повернулся, намереваясь высказать пару слов невоспитанному человеку, но едва заглянул ему в лицо, как чуть не лишился от страха ушей, и уже задрал задние лапы, собираясь бежать.
— Это чернота, быстрая плохая кошка, беги!
— Молодой господин. — Чэнь Цзя с бесстрастным лицом трупа ухватил юношу за воротник сзади. — Мой хозяин желает вас видеть.
И заодно продемонстрировал табличку местного уездного начальника.
Мин Я даже смотреть не стал: откуда коту знать, что означает эта деревяшка?
Конец, плохая кошка заигралась и попалась.
Но задание плохой кошки ещё не выполнено!
Когда Чэнь Цзя приволок его обратно, Чу Сяньцин предстала уныло поникшая круглая голова.
— Подними голову.
Мин Я уныло поднял голову и крайне недовольно скривил губы.
Чу Сяньцин на мгновение замер, опуская тёмные, лишённые блеска глаза, и нарочито приглушённым голосом произнёс:
— Знаешь ли ты, в чём провинился?
Мин Я честно ответил:
— Не знаю.
Восьмой князь и Мо Юй были потрясены до глубины души.
Ладно ещё говорить прямо в лицо им самим, но так разговаривать с императором… Ах да, он же не знает, что это император.
Чу Сяньцин подплёл подбородок рукой, не отрывая взгляда и разглядывая его черными глазами.
— Я слышал, Восьмой князь издал указ о твоем розыске и отправил множество людей на твой похват, но никто так и не смог тебя поймать. Как же ты осмелился так открыто разгуливать снаружи?
— Не боишься, что я тебя схвачу?
Бросив ещё один взгляд на роскошные одежды юноши и растрёпанные длинные волосы, он укоризненно произнёс:
— Судя по всему, то, что тебя разыскивают как преступника — тоже ложь. Из какого ты знатного рода, раз вышел из дома, даже не собрав волосы? Что за непотребство!
Что?
Мин Я остолбенел: оказывается, дело вовсе не в том, что его раскусили как кота?
Напугали кота до смерти!
Убедившись, что император не раскрыл его истинную кошачью сущность, Мин Я с облегчением выдохнул, но вместе с тем в глубине души захихикал: почему-то стало немного обидно.
Хотя Мин Я в человеческом обличье и Мин Я-котик одинаково милые и особенные, император всё равно его не узнал.
Верно, значит, он ещё недостаточно сильно любит Мин Я!
При мыслях об этом крайне неприятном для кота предположении Мин Я исподлобья бросил на императора тайный косой взгляд и, случайно столкнувшись с его пытливым взором, вовсе не стал прятаться, а лишь надул губки и тихонько фыркнул.
Чего уставился, за то, что не узнал глаза Мин Я, тебе их следует выцарапать.
Глядя на выражение лица юноши, до боли напоминающее сердитую белую кошку, Чу Сяньцин невольно замер на несколько секунд, проглотив рвавшееся из горла обман монарха карается палочными ударами, и холодно бросил:
— Ты ещё не ответил на мой вопрос.
Мин Я быстро заворочал глазами, напряг память и выудил из неё фамилию того сопляка, что кидался в него камнями, после чего уверенно произнёс:
— Ха.
Хотя Чу Сяньцин не до конца владел информацией о делах семей своих сановников, он прекрасно знал, что в том клане детей было раз-два и обчелся, и имелся лишь один пяти-шестилетний малыш. Откуда же взяться такому рослому отпрыску?
— Снова пытаешься соврать?
Мин Я никак не ожидал, что его так быстро разоблачат, однако ничуть не смутился и, вытянув шею, заявил:
— Т-тот мальчишка очень плохой! Он кидался камнями в кошку, в очень милую кошку, его проступки гораздо хуже моих!
Выражение лица Чу Сяньцина осталось бесстрастным, и он произнёс фразу, от которой коту жутко захотелось его отлупить:
— И что с того? Швырялся-то он не в мою кошку.
Мин Я: ?
Это твоя кошка!
Мин Я так разозлился, что едва не пустил в ход ноги, но тут же вспомнил, что сам приложил столько сил, пытаясь ему помочь, а в ответ услышал, что Мин Я не его кошка!
Лишившийся рассудка от гнева котик уже не мог следить за ходом собственных мыслей, обиженно сжал губы, шмыгнул носом и умолкнул.
Человек, обижающий маленькую кошку.
Восьмой князь замер, не ожидая, что юноша вот-вот расплачется, и растерянно перевёл взгляд на старшего брата.
Чу Сяньцин безмолвно вздохнул.
— Ладно, впредь больше не смей проказничать, собери волосы и не позорь свою семью.
Бросив взгляд на стоявшего у окна Восьмого князя, Чу Сяньцин с беспомощным вздохом произнёс:
— Ну что, теперь ты доволен?
Восьмой князь опешил, мгновенно уразумев истинный замысл брата. Его фарфорово-белая кожа покраснела, и он запинкой пробормотал:
— …Благодарю старшего брата.
Испытывая бурю смешанных чувств, Восьмой князь украдкой снова поднял глаза.
С тех пор как старший брат перешагнул через Третьего брата и взошёл на престол, предав казни столько князей ради укрепления своей власти, между ними пролегла пропасть, и прежние тёплые отношения исчезли.
Он всё это время думал, что старший брат изменился.
Но сегодняшний поступок… заставил его вновь увидеть в старшем брате того самого привычного четвёртого брата.
При этих мыслях Восьмой князь покорно опустил взгляд, а в груди зашевелилось смутное уныние.
Чу Сяньцин тоже отвёл глаза.
Он рос вместе с Восьмым и Девятым князьями, разве мог он не знать, что у них на уме? Восьмой младший отличался упрямым нравом: стоило ему решить, что он в чём-то виноват, как он из кожи вон лез исправить ошибку, пока не добивался своего. Если не поставить точку сейчас, трудно было представить, до каких безумств он дойдёт.
К тому же…
Взгляд Чу Сяньцина скользнул по растерянному лицу красивого юноши, и перед его глазами словно вновь возник образ той капризничающей и ластящейся кошки.
…Если бы та кошка обрела человеческий облик, она наверняка была бы ещё прекраснее этого юноши.
Все знали, что нынешний Сын Неба не слишком-то верит в разные знамения и духовных существ, но сейчас Чу Сяньцин сам испугался собственных мыслей. Он опустил руку, отдёргивая занавеску, а его голос вновь стал безразличным и ровным, без единой нотки эмоций:
— Трогаем.
— Слушаюсь. — Мо Юй согнулся в поклоне и зычно крикнул вознице: — К алтарю!
Вся процессия с шумом и гамом двинулась в путь, и больше никто не обращал внимания на красивого юношу, тихонько стоявшего на прежнем месте.
Юноша растерянно захлопал ресницами.
Эй, неужели Мин Я бросят вот так?
— Кар-кар, — прятавшаяся в тени птица Дапэн со странным смешком подковыляла к ноге Мин Я, — человек, которого ты вырастил, тебя не узнал!
Мин Я возмутился:
— Это потому, что он не знал, что я могу превращаться в человека!
Птица Дапэн закатила глаза: она что, слепая, разве не видела, как сильно расстроился этот кот-демон?
— Ладно-ладно, птицу, которую ты просил меня отыскать, я притащил, — птица Дапэн очень дорожила своей шкурой и вовсе не собиралась по глупости попадаться под горячую кошачью руку. — Ты что, и впрямь собираешься идти пешком? Есть ли у тебя серебро, чтобы кто-нибудь подбросил тебя к алтарю кар, до Цинчжоу отсюда ещё прилично добираться.
Мин Я озадаченно посмотрел на него:
— С какой стати Мин Я просить кого-то ещё?
Птица Дапэн только собралась ответить, как заметила, что сияющие глаза кота уставились прямо на её недавно оперившиеся крылья, и испуганно втянула голову в плечи:
— Ты что удумал, кар!
— Ты просто довезёшь Мин Я, — поджав губы и очень мило улыбаясь, проговорил Мин Я. — Котик Мин Я такой малюсенький, совсем не тяжёлый.
— Ну пожалуйста-пожалуйста, помоги Мин Я.
Необыкновенно красивый юноша сложил руки перед грудью, склонил голову набок и жалобно попросил об услуге, а выглянувшие из-за век круглые кошачьи глаза жалобно замигали.
Птица Дапэн: — …Ладно, кар.
И надо же этой поганой кошке уродиться с такой смазливой мордашкой.
Отказать невозможно, кар!
От автора:
Ещё одна птица очарована котиком [кошачья голова].
Мин Я: Чу Сяньцин едет в карете, а котик — на птицелете!
Глава 11
Час ю, алтарь.
Поздняя осень навевала тоску, небо загодя заволокло сумерками.
Закатное солнце плавилось золотом, вечерние тучи сливались воедино, и среди багряных заревов ветер поднимал целые тучи опавших листьев, которые лениво кружились, прежде чем упасть на землю.
В торжественной тишине чиновники устилали землю коленями, а удельные князья и знатные мужи хранили мрачное молчание. Лишь настоятель Шикун облачился в золотые шелка и стоял столбом у самого алтаря, склонившись в поклоне, стоило императору подняться по каменным ступеням к небесам.
Император обладал стройной и высокой фигурой, его голову венчал парадный венец, с которого свисали нити безупречно чистых и прозрачных нефритовых бусин. При каждом движении императора они легко покачивались, нарушая царившую вокруг тишину тонким, но чистым звоном. Одетый в тёмную верхнюю одежду и тёмно-красную нижнюю юбку, он шёл так, что при колыхании складок одежды ярко мерцали двенадцать традиционных вышитых золотом узоров.
За завесой из густого ряда нефритовых бусин величественное и прекрасное лицо правителя казалось суровым, а черные, как бездонный омут, глаза отражали пляшущие лучи закатного неба, отчего от него веяло беспричинным холодом.
http://bllate.org/book/40996/5216627
Готово: