Белые, похожие на бамбуковые побеги лапки легли на прекрасное лицо мужчины. Острые, блестящие коготки грозились показаться наружу, и даже на милой, послушной кошачьей мордочке проступила зловещая улыбка маленького демона, но, услышав эти слова, зверек внезапно замер.
Круглая кошачья голова с недоверием повернулась набок.
Это ты во всем виноват, кошак?!
Затем она снова резко повернулась обратно. Широко раскрытые глаза встретились с глазами Чу Сяньцина, а уголки бровей последнего чуть приподнялись.
О чем же думает эта кошечка?
Чу Сяньцин зажал подушечки лап, перенес их с щеки на грудь и постучал кота по голове.
— Ладно, ничего страшного не произошло, — бесстрастно погладил кота по спине Чу Сяньцин. — Важнее то, что дворцовые люди стали следить всё слабее, так что даже если кого и наказывать, до твоей головы это не доберется.
Восьмой князь ответил:
— Нет, я все же прошу Ваше Величество хоть немного меня наказать.
Мин Я не услышал ни единого слова — лишь придя в себя от удивления, он с чувством вины лизнул подушечку лапы, тихонько втянул когти и перевел кошачий дух.
О небеса, котик несправедливо обвинил человека, на самом деле он хороший мяу!
Подняв голову и глядя на красивое лицо мужчины в отсветах свечей, кот поспешно похлопал себя по пушистой груди: хорошо-хорошо, милашка еще не успел испортить когтями такую прекрасную физиономию.
Он ведь тоже хороший кот~
Настоящий злодей — это только...
Мрачные изумрудные глаза уставились прямо на стоявшего неподвижно Восьмого князя.
Мин Я потер маленькие молочные зубки, оттолкнулся задними лапами и соскочил с колен Чу Сяньцина. Стремительно, словно катящийся снежный ком, он подбежал к сапогу Восьмого князя и свирепо задрал голову, злобно сверкнув на него глазами.
Восьмой князь растерялся и на мгновение замер: крошечный комочек повернулся к нему задом, изо всех сил врезал по сапогу обеими задними лапами, а затем резко развернулся и зашипел, прищурив глаза.
Мягкий.
Подумал Восьмой князь.
Словно белый кролик.
Лицо Чу Сяньцина заволокла тень недовольства, и он небрежно произнес:
— Я еще ничего не сказал, а ты уже так не терпишься перейти к делу.
Кисло-кисло, зажав нос, замяукал Мин Я: не спеши, сейчас и тебе перепадет пинок.
— Раз уж он сам подошел, пусть этот Лину тебя и накажет.
Чу Сяньцин подпер рукой подбородок и опустил взгляд на кота.
Мин Я тряхнул ушами, вспомнив, что, кажется, только что Чу Сяньцин как раз спрашивал, хочет ли он кого-нибудь наказать.
Но Мин Я ничего не услышал — во всем виноват этот человек, говоривший слишком тихо, мяу.
Восьмой князь и Мо Юй оцепенели, пораженные происходящим.
Император и впрямь был серьезен.
Мин Я обрел огромную, просто колоссальную власть: его хвост и голова были подняты высоко вверх, и он, ступая изящной кошачьей походкой, несколько раз обошел вокруг Восьмого князя.
Наконец, чинно выпрямив передние лапы, он уселся прямо перед Восьмым князем, склонил голову набок и прищурился, приняв величественный вид какого-то божественного кошачьего духа, после чего легко приподнял одну переднюю лапу.
Чу Сяньцин искоса взглянул на жест, который кот только что проделал перед ним самим, и уголки его рта мгновенно вытянулись в струнку, а исходивший от него холод заставил Мо Юя задрожать от стража.
Какая дерзость.
И это по кошачьим меркам тоже наказание?
Восьмой князь поджал губы, глядя на эту белоснежную бамбуковую лапку, и нерешительно протянул руку.
Все вокруг затаили дыхание, а Мо Юй застыл с такой силой, что боялся даже вздохнуть.
Как только кончики пальцев почти коснулись шерстки на кончике кошачьей лапы, белая лапка молниеносно втянулась назад. Словно ничего и не бывало, кот с самым невозмутимым видом принялся вылизывать эту лапу, воровато поглядывая на всех одним глазом.
Хе-хе, наказание от котика — это лишение права гладить котика!
Чтоб тебя испугать!
В одно мгновение круглые глазки Мин Я вернулись к Чу Сяньцину, большой пушистый хвост возбужденно забил из стороны в сторону, маленький язычок высунулся наружу, тяжело дыша, а в изумрудных глазах заплятал торжествующий блеск.
Кот совершил плохой поступок, плохой кот беги!
— Ох, — заметив растерянное выражение лица Восьмого князя, Чу Сяньцин неожиданно почувствовал сильное удовольствие. Его точеные пальцы зарылись в белоснежный пух, он нежно погладил кота и с тихим смешком спросил: — Это тот способ, который ты придумал?
Котенок прищурился и сладко затянул:
— Мяа-а!
Мяу-мяу, это же очень сурово, правда?!
Восьмой князь невольно усмехнулся, позабавленный котом, и, поняв, что император действительно не собирается его винить, откланялся.
Заметив, что императорские одежды покрыты белыми следами от кошачьего катания, Мо Юй закрыл глаза — ему уже было не до удивления чрезмерной сообразительности кота.
Как человек столь сдержанный и чтящий ритуалы, как Ваше Величество, мог...
Мин Я обхватил ладонь человека лапками и с восторгом принялся втягивать драконью ци, совершенно не заботясь о том, куда именно размазывается его слюна.
Лицо Чу Сяньцина было совершенно спокойным, словно это не он только что играл пальцами, накручивая на них кошачий хвост.
— Ваше Величество, — неизвестно откуда вынырнула еще одна фигура во всем черном. — Настоятель Шикун прибыл и ожидает аудиенции у входа во дворец.
Рука Чу Сяньцина, дразнившая кота, замерла, и он холодно бросил:
— Проведите настоятеля.
Отупевшая кошачья мордочка внезапно встретилась взглядом с императором, и тот приподнял брови. Словно замышляя какую-то пакость, он выдернул руку, лишая кота возможности подпитываться ци, а Мо Юй тем временем взял платок и принялся тщательно вытирать слюну с кошачьей морды.
Однако Мин Я было некогда возмущаться дурным вкусом этого человека: прижав хвост к телу, он не мог поверить в услышанное.
Человек, ты что, тайком позвал монаха, чтобы убить кота?!
Кот не любит лысых монахов!
Свернувшись в обиженный шар, Мин Я позволил Мо Юю перенести себя на письменный стол. Разъяренный тем, что он больше не хочет показывать свою милую кошачью мордочку Чу Сяньцину, он услышал лишь череду уверенных шагов, а затем неожиданно молодой голос произнес:
— Шикун приветствует Ваше Величество.
Мин Я украдкой сдвинул лапу с головы и приоткрыл один глаз, чтобы подглядеть.
Стоявший перед ним молодой человек в роскошных одеждах держался прямо, слегка склонив голову.
Настоятель Шикун опустил глаза и вдруг столкнулся взглядом с теми самыми странными изумрудными очами. В тот же миг, заметив метку-хуадянь между бровей зверя, он на мгновение сузил зрачки, тихо прошептал Намо Амитабха и сурово произнес:
— Ваше Величество, этот Лину не похож на создание доброго нрава, он явно не предвещает то благополучие, в котором нуждается Даюань.
— Этот кот окутан пурпурной аурой с примесью зеленого цвета, а цветочная метка меж его бровей — не то, что способно сформироваться естественным путем. Боюсь, это лишь демон, принявший облик зверя, который поглощает драконью ци Вашего Величества для совершенствования!
Мин Я так испугался, что аж присел, вытянув шею, и от тревоги принялся грызть подушечки лап, издав испуганное «ик».
У этого вонючего монаха из-за пустой головы даже волосы не растут, почему же и глаза у него тоже не видят?
Мин Я — самый настоящий Божественный зверь Фэйфэй, кошачий небожитель! Он вовсе никакой не демон.
Однако Чу Сяньцин, услышав это, ничуть не изменился в лице. Он легким движением прижал голову Мин Я и заставил его опуститься обратно, холодно спросив:
— И что же, по мнению настоятеля, следует предпринять?
Настоятель Шикун покачал головой:
— По мнению бедного монаха, лучше всего передать этого демона мне, чтобы я отвел его в Монастырь Чаньунь и несколько месяцев почитал над ним буддийские сутры.
— Дабы не навредить драконьему телу и помочь этому демону ступить на истинный путь.
— О том, что так тревожит Ваше Величество... бедный монах тоже слышал от своего наставника, однако Ваше Величество ни в коем случае не должен из-за минутной спешки позволять демонам приближаться к себе.
Услышав это, даже Мо Юй испуганно замер и осторожно скосил глаза на лицо императора.
— Не надо-о-о!!!
Раздался жалобный вопль кота со стола, и зверек стремглав бросился вперед, вцепившись в императорский рукав со слезами на глазах:
— Не отпускай меня в этот храм, там столько-столько злых людей, которые хотят убить кота!
Мин Я в панике оставил на лице императора еще несколько отпечатков сливы.
— Хочешь, я оставлю тебе еще несколько маленьких кошачьих печатей, только не прогоняй меня.
Брови Чу Сяньцина дернулись, он подхватил плавно соскользнувшего Лину, а в его темных глазах мелькнуло удивление.
Почему он снова понимает, что говорит этот кот?
Между тем Чу Сяньцин чуть приподнял веки и, заметив, что выражение лица настоятеля Шикуна осталось прежним, понял: тот тоже не понимает кошачьего языка.
Только он один.
При этой мысли слегка нахмуренные брови Чу Сяньцина разгладились.
Раз даже речи кота он разобрать не в силах, судя по всему, уровень этого новоиспеченного настоятеля не так уж высок, и грош цена его словам.
Чу Сяньцин внезапно потерял интерес к происходящему, легко взмахнул рукой и бросил Мо Юю:
— Мо Юй, проводи настоятеля.
Настоятель Шикун замер, и даже Мо Юй не сразу нашелся с ответом.
Однако сидевший на троне император выглядел совершенно равнодушным — было очевидно, что беседа ему наскучила, а на дне его темных глаз залегли глубокие, леденящие нотки холода.
Настоятель Шикун легко вздохнул:
— Слушаюсь.
Вся свита была удалена по приказу Чу Сяньцина, включая стражу Чэньи, притаившуюся на балках крыши.
Опустив голову, император потрогал встопорщенные от страха усы котенка и нежно потер костяшками пальцев ту самую мягкую шерстку на метке-хуадянь, которую настоятель назвал порождением зла.
Тихо спросил:
— Испугался, да?
Мин Я охваченный волнением мявкнул, бормоча что-то на своем языке, и выдавил из круглых кошачьих глаз еще пару слезинок. Жалобно глядя на императора снизу вверх, он все еще прижимал розовато-белые ушки к голове, словно вся вселенская обида была написана на его мордочке.
— Да-да, котика очень сильно напугали!
Снова услышав этот капризный, обиженный голосок юноши, Чу Сяньцин почувствовал, как настроение улучшилось еще сильнее. Двумя руками он поднес послушный белоснежный комочек к самому лицу, легонько коснулся лбом кошачьих ушек и, кривя губы в улыбке, низким, полным легкой беспомощности голосом произнес:
— И что же ты хочешь, чтобы я сделал?
Глаза Мин Я вспыхнули, он тут же задрал голову, совсем забыв про прижатые уши, широко раскрыл пасть и воинственно мявкнул:
— Человек, разрешаю тебе потискать кота!
Кот: Какая вообще кошка любит лысых ослов (ругается сквозь зубы)
Глава 6
Способы, которыми человек утешал кота, казались поистине странными.
Мин Я сидел на руках у Чу Сяньцина, свесив две пушистые белые лапки с его предплечий, и с ошеломленным видом наблюдал, как тот поднимается на ноги и снова уносит его во Двор Яоцай.
Мин Я обеспокоенно поинтересовался:
— Человек, ты же собирался утешить кота, почему тогда выгоняешь его?
Кота так легко утешить: тебе стоит лишь поцеловать кота, потискать кота.
И даже не смей думать о том, чтобы тайком бросить кота!
Чу Сяньцин опустил голову, поймал беспричинно извивающегося кота и холодно приказал:
— Перестань вертеться, если упадешь — возиться с тобой не стану.
Стоило им покинуть внутренние покои, как он снова перестал понимать кошачий язык, и теперь оставалось лишь гадать, чем этот зверь опять недоволен.
Мин Я недовольно фыркнул и ударил большим хвостом по пояснице императора:
— Буду вертеться, буду! Ты же всё равно не бросишь Мин Я.
Словно насквозь видя мысли кота, Чу Сяньцин слегка подбросил его на руках и бесстрастно произнес:
— Упадешь — испачкаешься в пыли, грязных коровьих... то есть грязных котов я на руках не ношу.
Услышав слова, которые так оскорбили кошачьи уши, Мин Я тут же вырвался, соскочил на пол и, задрав голову, громко замяукал.
http://bllate.org/book/40996/5216620
Готово: