×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод I Became a Cat and Fell in Love with a Dog / Стать котиком ради любви к пёсику: Глава 10

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Цянь Ян на самом деле не вспомнил многое из своего прошлого.

Когда он только родился в образе щенка, его мать получила тяжелейшее ранение, из-за чего из всего помета в четыре щенка выжил он один. Наверное, если бы в тело этого пса не вселился он, эта оболочка тоже не избежала бы гибели.

Поэтому он, единственный выживший, не то что не обладал воспоминаниями о бытности человеком — он даже толком не осознавал, что сам является человеком.

Путаница в памяти, слабость тела — в первые недели после рождения он беспрестанно мучился от боли и хаоса. Он походил на новорожденного младенца с невероятно высоким уровнем интеллекта, но при этом вовсе не был настоящим младенцем. В его подсознании продолжали жить мысли и воспоминания человека по имени Цянь Ян, в то время как все вокруг вдалбливали ему в голову мысль о том, что он — новорожденный золотистый ретривер.

Это повергало его в смятение и растерянность. С одной стороны, он пассивно принимал чужие определения самого себя, а с другой — постоянно их отвергал.

К счастью, члены семьи Ци испытывали глубокую привязанность к большому золотистому ретриверу по кличке Лэдэ — матери Цянь Яна в его собачьей жизни. Большая собака уже погибла, остался лишь маленький щенок, причем всего один. Окруженный всевозможной заботой и любовью, он чувствовал естественную близость и привязанность к семье Ци. Именно их терпение и постоянное присутствие помогли ему выбраться из состояния пустоты и дезориентации.

Лишь примерно месяц назад — где-то за неделю до того, как они подобрали котенка, — он наконец вспомнил, что должен быть человеком, причем, судя по всему, членом семьи Ци.

Что же именно произошло при его жизни — об этом воспоминаний по-прежнему не было.

Но после этого воспоминания о периоде человеческой жизни, словно огромный пазл, начали являться ему: каждый день в голове всплывало по несколько фрагментов, позволяя по крупицам восстанавливать все, что было в прошлом.

Было еще кое-что, чего он никак не мог взять в толк: котенок, которого он подобрал в тот день и которого Ци Линь официально нарек Цзимао. Когда он впервые услышал писк Цзимао, у него необъяснимым образом возникло чувство притяжения, а когда он увидел малыша, в душе поднялась густая волна вины.

Раз уж он больше не человек, а собака, то как бы ни складывалась прошлая жизнь, собачий век по крайней мере нужно прожить в свое удовольствие.

Поэтому он последовал зову собственного сердца и стал заботиться об этом крошечном слепом котенке.

Пожалуй, из-за того, что в человеческой жизни он любил таких малышей, уход за крохой давался ему одновременно привычно и приносил странное, жутковатое удовлетворение.

...Впрочем, временами ему уже не очень-то хотелось знать, каким человеком он был раньше.

Вскоре после появления Цзимао он вспомнил, что его зовут Цянь Ян и что он — двоюродный младший брат Ци Линя. Все остальное по-прежнему оставалось белым пятном.

Он даже подозревал, что маленький Цзимао — вовсе не обычное животное, а такой же человек, как он сам, скрывающий человеческую душу.

Раз уж он испытывал к Цзимао столь странные чувства, значит, они были знакомы в прошлом. И пусть с двоюродным братом Ци Линем у него не было близких отношений, какое-то представление о нем он наверняка имел.

Но на деле Цзимао и вправду ничего этого не понимал и даже на имя Цянь Ян никак не реагировал.

Цянь Яну оставалось лишь временно задвинуть эти вопросы подальше и понаблюдать за всем еще какое-то время.

Он даже не заметил, что его наблюдения давно уже отклонились от первоначального курса.

— Вот тут потри, прямо здесь, мяу, как же хорошо, — Цю Хунь лежал на спине, раскинув лапы в полном блаженстве, и командовал Цянь Яном, чтобы тот помассировал ему пузико.

С тех самых пор, как во время недавнего купания Цю Хунь открыл у Цянь Яна новый навык — искусство массажа и поглаживаний, — он принялся целыми днями указывать Цянь Яну, где почесать спинку, а где погладить животик.

Если в случае с Ци Линем он еще испытывал некоторое смущение оттого, что кто-то видит его интимные места, то здесь, с Цянь Яном, поначалу он тоже стеснялся и даже сжимал задние лапки, но когда становилось донельзя приятно и тело само собой расслаблялось — о, какое там смущение, всё было забыто напрочь.

Вся гордость и приличия были растеряны именно так.

Поначалу он тоже удивлялся тому, как Цянь Ян умнее обычных собак, но потом, видя, что хозяин Ци Линь никак на это не реагирует, решил, что все собаки такие смышленые.

Цянь Ян без устали перебирал лапами, а его хвост за спиной безвольно и бессознательно покачивался из стороны в сторону.

Ци Линь и тетя Гу после первоначального шока теперь уже совершенно спокойно принимали тот факт, что этот пес страдает фетишем на кошек.

Цю Хунь все еще оставался крошечным котенком, и сон занимал почти три четверти его суток. Он засыпал едва стоило ему коснуться подушки, и поднять его было невозможно — впрочем, засыпал он не на подушке, а неизменно прильнув к телу Цянь Яна.

У котов, в отличие от людей, режим дня выстроен наоборот: днем они зевают на каждом шагу, зато ночью полны энергии.

Единственным временем суток, когда Цю Хунь бодрствовал, был период с сумерек до полуночи. Все остальное время он дрых, прицепившись к Цянь Яну, из-за чего жизнерадостной по своей природе собаке приходилось каждый день отсыпаться вместе с ним, разделяя его график. Насчет того, действительно ли сам Цянь Ян был против, пока умолчим.

Теперь каждый день около семи-восьми часов вечера, после ужина, Ци Линь выводил их на прогулку. Ни Цю Хунь, ни Цянь Ян на самом деле не привыкли к поводкам на шее, но раз уж это временно, можно было и потерпеть.

— Даньдань, Цзимао, идем гулять, — поужинав и немного отдохнув, Ци Линь окликнул кота и собаку, которые как раз заканчивали трапезу.

Цянь Ян уже поел, а Цю Хунь крошечным язычком собрал последнюю гранулу кошачьего корма и цок-цок-цок подбежал к Ци Линю.

Ци Линь привычным движением пристегнул к ним поводки и, взяв по одному в каждую руку, вышел на улицу.

У людей, способных позволить себе особняки в этом районе, разумеется, водились свободные деньги, и желающих завести кошек и собак здесь было предостаточно. Каждый раз, выходя на прогулку, Цянь Ян и Цю Хунь встречали не меньше десятка четвероногих обитателей.

Честно говоря, здешнее озеленение было выполнено на славу: маленькие мостики, ручьи, искусственные горки, бамбук, деревья, цветы и трава — здесь было всё, причем ландшафтный дизайн продуман очень разумно. Но какая бы красивая ни была природа, стоит увидеть ее раз десять — и с нее станется, а уж после тысяч и тысяч раз даже земной рай успеет смертельно надоесть.

К тому же до земного рая этому месту все-таки было довольно далеко.

Поэтому Цю Хунь воспринимал прогулки исключительно как способ размять кости, и хотя Цянь Ян по характеру любил тишину и покой, собачья природа брала свое: прогулки интересовали его гораздо больше, чем Цю Хуня.

— Директор Ци.

Говорят, в каком кругу ты вращаешься, к какому уровню принадлежишь — таково и твое окружение. Обитатели элитного поселка так или иначе были связаны с Ци Линем, а если не напрямую, то через пару рукопожатий.

Ци Линь много лет работал сам по себе, и посторонние до конца не понимали всех внутренних раскладов. Во избежание оплошностей все они автоматически сменили обращение к нему с молодой господин Ци на директор Ци — уж директором-то ошибиться было невозможно.

Как уже упоминалось, в этом коттеджном поселке многие выгуливали кошек и собак, так что на дорожках неизбежно завязывались короткие разговоры.

Цянь Ян и Цю Хунь уже привыкли к подобному: обычно встречи двух хозяев не затягивались надолго, большинство ограничивалось простым приветствием, и лишь изредка беседа продолжалась чуть дольше. Если же кто-то пытался завязать долгие отношения и затеять пространный разговор, то благодаря присутствию Цю Хуня и Цянь Яна это неизбежно прерывалось.

Вот и сейчас, стоило Ци Линю ответить директору Вану, как собеседник тут же, совершенно не замечая неуместности, собрался завести долгую беседу.

Цю Хунь со скучающим видом зевнул, гибким, словно без костей, телом прижался к Цянь Яну и прикрыл глаза, мысленно прикидывая, в какой момент прервать эту бессмысленную болтовню двух мужчин.

Рядом с этим директором Ваном находилась хаски — ее выпросила у родителей дочка. Обычно гулять с собакой ходила она сама, но в последнее время готовилась к важным экзаменам, а няне доверять питомца не хотелось, вот она и выпросила отца вывести пса на прогулку.

Директор Ван был безумно любящим отцом и, не раздумывая, согласился, с радостью взвалив на себя возложенную дочерью важную обязанность.

И в этот момент чересчур подвижный четвероногий питомец с любопытством разглядывал маленького щенка Цянь Яна и котенка Цю Хуня.

Хаски от природы отличались игривым нравом и норовили сунуть нос во все дела, а увидев такую умиротворенную парочку из кота и собаки, хаски снова поддалась любопытству.

Цянь Ян настороженно покосился на хаски, которая вытаращила глаза и в упор уставилась на них. Хотя в нем жила любовь к животным, собачья природа брала свое: стоило ему увидеть крупную и сильную собаку, как он невольно начинал нервничать.

Хаски долго пялилась на них без всяких движений, но стоило Цянь Яну лишь на секунду расслабиться, как она вдруг сорвалась с места, словно у нее в голове что-то перемкнуло, и помчалась прямо на них, с воем вытягивая морду:

— О-о-о-у!

Цянь Ян инстинктивно попытался прикрыть Цю Хуня и отступить назад, но вместо того чтобы отступить или остаться на месте, Цю Хунь качнулся вперед и с прыжка саданул наглеца лапой.

— Ау-у-у-у! — на морде хаски остались три кровавые царапины, и она с пронзительным визгом отскочила на несколько шагов назад, после чего завыла еще громче прежнего.

Люди не понимали, о чем именно она воет, уловив лишь нотки обиды и боли.

Зато Цянь Ян и Цю Хунь понимали прекрасно: та хаски, которая превосходила Цянь Яна размерами втрое, заливалась слезами и обиженно причитала:

— У-у-у-у, вы чего драться лезете, у-у-у-у, как больно-то.

Ох уж эта здоровенная собака, а ревет так жалко.

Цю Хунь послушал, снова состроил свирепую мордочку, выгнул крошечную спинку, выпустил еще ни разу не стриженные коготки и оскалил острые зубки:

— Заноешь еще раз — разобью морду.

Хаски тут же перестала реветь, переключившись на жалобное всхлипывание.

Директор Ван переполошился. Не привыкший к физическим нагрузкам мужчина с трудом подхватил на руки жалобно скулящую хаски и принялся гладить ее по шерсти. Ему самому хотелось плакать: если разобраться, их пес первым полез приставать к чужому коту, так что получить по заслугам было вполне закономерно. Будь соперник из простых и бесправных, он бы еще воспользовался своим положением и немного прижал его, но ведь перед ним сам Ци Линь, так что подобный фокус никак не прошел бы.

— Прошу прощения, директор Ци, Цюцю у нас больно балованная, — виновато улыбаясь, извинился директор Ван, мысленно ломая голову над тем, как теперь оправдаться перед дочерью.

— Ничего страшного, Цзимао тоже не пострадал, — с великодушным видом отмахнулся Ци Линь.

— ...Тогда я пойду, намажу Цюцю ранки, — директора Вана слегка перекосило от такого ответа, и он поспешно ретировался. Хаски, прижатая к его груди, таращила глаза и неверяще голосила: — Ты чего за меня не отомстил, у-у-у-у-у!

Ци Линь опустил голову и увидел, как успокоившийся котенок протянул лапку, намереваясь слизать капельку крови. Он лизнул разок, замер и тут же опустил лапу.

— Малыш, кстати говоря, я ведь тебе еще когти не стриг, — Ци Линь присел на корточки, обхватил лапку крохи и произнес это вслух.

Цю Хунь вытаращил глаза. Он же каждый день аккуратно точил коготки! И вовсе он не собирался их стричь, этот криворукий Ци Линь еще чего доброго до крови их укоротит.

Цянь Ян, до этого долго изображавший из себя элемент декора, наконец сделал два шага вперед, лапой отстранил руку Ци Линя и прикрыл котенка своим телом.

— Эй, потише на поворотах, — упрекнул его Ци Линь, после чего усмехнулся: — Ишь ты, неверный пес, совсем не предан хозяину. А еще воображаешь себя защитником Цзимао, смотри-ка, сегодня-то тебя самого защитил Цзимао.

Ци Линь заметил, как маленький золотистый ретривер словно и вправду все понял — он сник, приняв самый удрученный и виноватый вид. А сидевший под его защитой маленький Цзимао вдруг встал на задние лапки, положил втянувшие когти подушечки лап на мордочку щенка и лизнул его в нос.

Маленький ретривер в тот же миг воспрянул духом, радостно лизнул котенка в ответ, а его глаза так и засияли.

Ой, с чего это вдруг возникло такое странное чувство, будто меня морально унизили? — подумал Ци Линь.

http://bllate.org/book/40974/5213376

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода