Но в конце концов, он всё же не был столь жесток. Ло Юньшэн чувствовал, что Рун Юань, как и он сам, был несчастным человеком, преданным судьбой, так зачем же ещё сильнее притеснять друг друга?
Поэтому он в ответ спросил:
— Почему бы и нет?
Дыхание Рун Юаня на миг замерло, а Ло Юньшэн тут же добавил:
— Я ведь дух, спустившийся, чтобы помочь тебе бросить вызов небесам и изменить судьбу. Ты... должен научиться делать так, чтобы я радовался...
Счастлив ли был Ло Юньшэн?
Конечно, счастлив. Эта невыразимая радость в сочетании с его тонкими, тайными и непонятными для обычных людей маленькими пристрастиями вознесла это затянувшееся веселье на невероятную высоту, заставив его потерять грань между реальностью и иллюзией.
Но когда забрезчил рассвет и он окончательно проснулся, это блаженство схлынуло, подобно приливу, оставив после себя лишь иссушающую тоску. Оно превратилось в чёрно-белые шипы, которые пустили корни и проросли в этом сердце, сплошь покрытом терновником.
Мрачное настроение терзало его разум. Ло Юньшэн приподнялся и прислонился спиной к изголовью кровати, устремив взгляд на лицо Рун Юаня, которое так ему нравилось, а следом перевёл его на руку — вернее, рука его опустилась на шею Рун Юаня.
Те крошечные, точечные искры злобы вновь принялись за своё: убьёшь его, и сможешь унаследовать всё имущество из Резиденции князя Цзинъань! К тому времени, как главный герой с мозгами влюбленного дурака разнесёт этот мир в щепки, ты уже сможешь потратить эти несметные сокровища самыми изощрёнными способами! Жить, ни от кого не завися... Сама мысль о такой жизни заставляла замирать от трепета!
Стоило ему приложить чуть больше силы, как Система тут же жалобно заголосила:
— Хозяин, умоляю! Этот мир устроен куда сложнее, чем кажется! Если злодей погибнет, ты ведь наверняка тоже не выживешь! К тому же он переродился, переродился! Ваши шансы на победу сейчас действительно очень высоки. Мир причинил тебе боль, но ты ведь должен дать себе шанс прожить нормальную жизнь! Давай сначала попробуем, а если уж совсем ничего не выйдет, тогда и пустишь в ход руки, будет ещё не поздно!!
Ло Юньшэн разжал пальцы.
Вовсе не потому, что слова Системы тронули его до глубины души, и не от потрясения перед новостью о том, что Рун Юань каким-то образом переродился.
Он отпустил его лишь потому, что заметил на собственном запястье следы от пут и неожиданно вспомнил о происхождении своих извечных, неизъяснимых наклонностей.
С младшей школы каждая контрольная, за которую он не получал высший балл, каждое соревнование, где не удавалось вырвать первое место, и все те случаи, когда он не мог превзойти своего сводного брата — невинный с виду белый цветочек — всё до единого, капля за каплей, воплощалось в тонкую и гибкую лозу в руках матери, опускавшуюся на его тело.
Она падала на такие участки тела, которые были скрыты от посторонних глаз, оставляя новые, никому не ведомые шрамы. Ярко-красные и багрово-синие, они не прорывали кожу и не источали ни капли крови, но боль эта, словно ручеек, журчала по нервным окончаниям — долгая, тягучая, способная очаровать.
Ло Юньшэн прекрасно понимал, почему от изначального сопротивления перешёл к болезненному упоению. Ведь в том мире, где все крутились вокруг младшего брата, лишь мать проявляла к нему интерес; только она заботилась о том, что он ест, во что одет, холодно ему или жарко, волновался ли он из-за оценок и, самое главное, только она говорила, что любит его.
Он сознавал, что подобная психология извращена, но это было всё, что у него оставалось, и он должен был удержать это — вместе с той самой болью.
К счастью, привыкнув, жить с этим оказалось не так уж плохо. Возможность черпать радость из подобного была наградой за его упорное терпение и отсутствие жалоб.
Знакомая боль запульсировала по нервам: неприятно, но на душе стало легко.
Ло Юньшэн глубоко вздохнул, выдохнул и встретился взглядом с парой глаз, в которых сквозило легкое беспокойство. Непонятно почему хозяин этих глаз не стал упрекать его за мимолётное желание убить, а напротив, приподнялся и спросил:
— Тебе стало весело?
Слова Рун Юаня о том, весело ли ему, вызвали у Ло Юньшэня страх и стыд от того, что его будто бы насквозь видели. Это странное, почти бегство от реальности чувство заставило его вмиг отбросить тайное наслаждение. Чарующий, прельстивый дух принял равнодушное выражение лица и перехватил инициативу:
— Никакого веселья, ни капли.
Он опустил взгляд на синяки на запястьях, и Система по его воле исцелила все следы на его теле. Пятна постепенно исчезали. Рун Юань молча наблюдал вместе с ним, и в тот момент, когда синяки окончательно пропали, он вдруг схватил Ло Юньшэня за руку — с такой силой, что казалось, эти запястья из белого нефрита сейчас переломится пополам.
Когда Рун Юань наконец сообразил, что ему следовало бы разжать пальцы, на теле Ло Юньшэня уже не осталось ни малейшего следа повреждений. Его шея, грудь, спина, талия и все те потаённые места вновь обрели тот безупречный вид, который подобает гордому и высокомерному молодому господину.
— Ты... — Рун Юань от изумления потерял дар речи. И только когда эти следы полностью стёрлись, он по-настоящему поверил словам Ло Юньшэня: тот действительно обладал силой духа и, пожалуй, был способен достичь самих небес.
— Всё.
Ло Юньшэн поднял обе руки и сладко потянулся. Рун Юань, решив, что тот собирается вставать, уже хотел позвать служанок, чтобы они помогли ему одеться. Но кто же знал, что этот человек никогда не играет по правилам: Ло Юньшэн тут же снова завернулся в одеяло и улёгся обратно, да так ловко, что Рун Юань едва не подумал, не причинила ли его собственная дерзость Ло Юньшэню каких-то неизлечимых скрытых увечий.
— Кто же встает едва забрезжит рассвет? Мы, духи, должны спать до полудня.
Лёжа на постели, он взглядом дал понять Рун Юаню, что тот может катиться на все четыре стороны.
Однако Рун Юань вовсе не принадлежал к тем, от кого так легко отделаться. Минувшей ночью его жизнь перевернулась с ног на голову, и стоило ему вернуться после перерождения, как этот дух огорошил его так сильно, что он до сих пор не мог прийти в себя.
Поразмыслив, он в конце концов решил лечь рядом с Ло Юньшэнем.
Ло Юньшэн бросил на него косой взгляд, явно не желая делиться одеялом:
— Ваша светлость ван Цзинъань, разве вам сегодня не нужно идти на утренний совет?
Рун Юань подумал, что сегодня вовсе не день большого совета, который проводится раз в десять дней. Сейчас в императорском дворе были лишь те, кого он хотел убить, и не было никаких дел, о которых он желал бы докладывать, так что можно было и не появляться.
— В моей Резиденции князя Цзинъань тоже не заведено отправляться на утренний доклад на следующий же день после свадьбы.
Сказав это, он почувствовал, что тон его прозвучал излишне резко, смягчил отношение и пояснил:
— Я полежу с тобой еще немного.
Ло Юньшэн слегка склонил голову набок и с любопытством посмотрел на Рун Юаня, но в итоге всё же единолично завладел одеялом: в конце концов, ему куда больше нравилось наслаждаться теплом, а Рун Юань пусть мёрзнет сам, раз такой умный.
Теплое одеяло навевало сон. Окутываемая дремотой, туманная мысль промелькнула в голове Ло Юньшэня: просто из-за их телесной близости этот девственник сейчас вёл себя так, словно потерял голову от чувств, и был на удивление покладистым. Но со временем всё уляжется, и с его хрупким телосложением ему точно не отвоевать одеяло у этого парня. Приходится жить под чужой крышей — волей-неволей согнёшь спину... интересно, согласится ли тот постелить в спальне два отдельных одеяла?
Если откажется, придётся задуматься о раздельном проживании.
http://bllate.org/book/40955/5210943
Готово: