Ло Юньшэн: «...» Если бы я ничего не делал и просто ждал твоей загрузки, то к этому моменту уже, пожалуй, откинул бы коньки.
В конце концов, один лишь взгляд на этого мужчину с осанкой сосны и глазами-мечами навевал трудно игнорируемое чувство опасности.
Судя по его выдающимся сильным рукам со вздутыми венами и резкими суставами, было очевидно, что перед лицом опасности этот злодей с легкостью превратит его в труп.
Попытайся он обвести такого человека вокруг пальца, у него бы не хватило мозгов.
К счастью, его, Ло Юньшэня, можно было назвать мастером пускать пыль в глаза восьмого уровня. Он обладал определенным талантом к манипуляциям и всё еще мог рискнуть.
Однако сказки о духах и божествах могли одурачить лишь на время, но не на всю жизнь. Спустя несколько вдохов Рун Юань пришел в себя: рассуждения о духах и божествах были призрачными и эфемерными, а в миру хватало всяких ухищрений и фокусов, и стоящий перед ним человек вполне мог воспользоваться чем-то подобным.
Блеснув холодом, кинжал уперся Ло Юньшэню в грудь. Этот вовсе не склонный верить на слово Яньло подался вперед, прижав Ло Юньшэня спиной к столбу кровати и не оставляя ему нилейшего шанса пошевелиться, после чего холодно произвел:
— Не думай, что эти дешевые фокусы смогут обмануть вана. Назови свое истинное имя, а не то...
Ему не нужно было продолжать — острие кинжала у самого сердца говорило само за себя. Ло Юньшэн знал: стоить сказать хоть что-то не то, и его крошечная жизнь оборвется прямо здесь.
Система тоже испугалась, что её драгоценный хозяин погибнет в самом начале, и поспешно затараторила:
— Он — ван Цзинъань Рун Юань, главный суперзлодей этого романа!
— Он по природе своей кровожаден да к тому же страдает безумием! Каждый год из этой Княжеской резиденции выносят по нескольку слуг и горничных, принесенных в жертву ради его душевного спокойствия!
— Наша задача — перевоспитать злодея и предотвратить гибель династии Да Шэн!
— Так что хозяину нужно всячески повышать шкалу благосклонности злодея, чтобы вовремя остановить его, когда он решится на ужасный шаг!
Едва Система умолкла, Ло Юньшэн мысленно усмехнулся. В нынешней ситуации было трудно даже выжить, какая к черту благосклонность.
Душегуб стоял у кровати, на корню руша любые его надежды на побег. Быть может, из-за того, что отступать было некуда, Ло Юньшэн неожиданно успокоился и перевел взгляд на лицо Рун Юаня.
Глаза этого человека были смоляно-черными, словно нерастворимая густая тушь, а темные брови располагались ниже, чем у обычных людей, придавая его взгляду, который по идее мог быть глубоким и нежным, неизгладимый отпечаток мрачной злобы. Сердце Ло Юньшэня невольно пропустило удар, и на мгновение он словно застыл на месте.
В помутнении рассудка ему показалось, будто он видит одинокого волка, который охотится среди этой манящей алой пелены, а он сам — та самая добыча, которой суждено не сбежать.
Неужели в другом мире он всё еще останется добычей? Как жалко и ничтожно.
Загнанная в тупик жертва опустила взгляд, хладнокровно выравнивая сердцебиение. Когда же он снова поднял глаза, большая часть его соблазнительного облика исчезла — он знал, как следует обращаться с теми, у кого в глазах плещется глубокая нежность, но при этом сквозит исключительное равнодушие.
Из-за подобного человека он уже умер однажды, второго раза не будет.
Ло Юньшэн задрал подбородок, полностью открывая Рун Юаню свою хрупкую шею. Его поза выражала покорность, но во взгляде читалось высокое презрение — он ни в грош не ставил Рун Юаня.
Он произнес:
— Я же говорил: я дух, пришедший тебе на помощь. Если не веришь, можешь в любой момент разрезать горло этому телу и посмотреть, способно ли оно исцелиться вновь.
Система едва не умерла от страха за Ло Юньшэня и задрожала, уговаривая его:
— Хозяин! Хоть я и умею залечивать раны, на устранение таких смертельных повреждений уйдет огромное количество энергии. Если придется делать это снова, я впаду в спячку. Хозяин еще не знает дальнейшего сюжета, а без подсказок вероятность выполнить задание составляет меньше одного процента, вы умрете!
Не выполнить задание — значит умереть, но не убедить Рун Юаня — тоже смерть. Разница лишь в том, случится это раньше или позже, а Ло Юньшэню было всё равно.
Он отнюдь не дорожил своей жизнью.
Ради достижения желаемого он мог годами жить впроголодь, словно монах-аскет, копя каждую монетку, а мог в мгновение ока транжирить золото налево и направо, не жалея ни гроша — лишь бы заполучить то, что ему нужно.
Тем более, он прекрасно понимал людей вроде Рун Юаня. В глубине их сердец таилась тысячекратная горечь и бесчисленные обиды, они напоминали детей, которые пропадут без капли заботы, но при этом снаружи изображали из себя холодных и безжалостных негодяев, готовых трижды полоснуть ножом каждого, кто осмелится подойти, лишь бы доказать свою исключительность.
Такие люди открывают сердца лишь солнечным невинным созданиям, а кто-то вроде него самого никогда не смог бы обрести опору перед лицом такого человека.
Ло Юньшэн высоко задрал голову, глядя на Рун Юаня с почти откровенным пренебрежением, хотя казалось, что он вовсе не смотрит на него, а уносится мыслями куда-то далеко-далеко, в недосягаемую высь.
В какой-то момент Рун Юаю и впрямь показалось, будто от этого человека исходит некая эфемерная божественность, а ни он сам, ни этот мир вовсе не волнуют того.
Поколебавшись несколько мгновений, Рун Юань опустил кинжал.
Был ли стоящий перед ним Ло Юньшэн человеком или призраком, так или иначе, он оставался его новоиспеченным законным супругом. Если тот умрет здесь сегодняшней ночью, завтра это вызовет огромный скандал.
Ныне все при дворе следили за Княжеской резиденцией, поэтому ему следовало копить силы в тени, восстанавливать здоровье и избегать лишних неприятностей.
— Ван поверил? — Ло Юньшэн опомнился. Из-за дурного настроения у него не было ни малейшего желания гадать, почему этот человек вдруг отступился, и он равнодушно произнес: — Раз поверил, так отпусти руку, не то я подумаю, что ван и впрямь вознамерился со мной чем-то заняться.
Вознамерился чем-то заняться?
Крошечная, но невероятно приковывающая взгляд родинка под глазом Ло Юньшэня промелькнула в памяти, и Рун Юань с ужасом осознал, что в глубине его души зародилось легкое предвкушение. И впрямь — загляделся на красоту!
Великое дело еще не было завершено, и Рун Юань, глубоко вздохнув, тут же выбросил эти неуместные мысли из головы, спродя у этого то ли мнимого, то ли настоящего духа:
— Ло Юньшэн он действительно...
— Конечно умер, покончил с собой, — небрежно бросил Ло Юньшэн, словно человеческая жизнь в его глазах ничем не отличалась от камешка или травинки, отчего он казался еще более отстраненным и милосердным.
Для человека, уже пережившего смерть, подобное отношение не было удивительным. Но Рун Юань почему-то не выглядел особо удивленным гибелью Ло Юньшэня, и вот это уже было деталью, над которой стоило поломать голову.
Однако исходившее от Рун Юаня давящее ощущение — одновременно знакомое и чужое — заставило Ло Юньшэня вспомнить человека, которого он ненавидел и преследовал всю свою жизнь. Поэтому, даже заметив неладное, он не стал продолжать размышления, а просто уловил в уступчивом вопросе Рун Юаня результат их противостояния: он победил, и эта победа, возможно, позволит ему дожить до рассвета.
Но острый ум, закаленный в интригах и заговорах, помимо воли сделал еще несколько выводов:
http://bllate.org/book/40955/5210940
Готово: