Глава 12
Старший в семье Чэнь вернулся, принеся жаропонижающее.
Чжэн Дэхуэй налил в миску тёплой воды и подошёл к кровати, пытаясь разбудить впавшего в забытьё Сюй Шуцзяня.
Сунь Фэнчэнь поспешно шагнул вперёд, приподнял больного и полусогнулся, стоя на коленях у края кровати. В полузабытьи Сюй Шуцзянь склонил голову набок и привалился к груди Сунь Фэнчэня.
— Шу Цзянь, прими лекарство, — негромко сказал Чжэн Дэхуэй.
Сюй Шуцзянь с трудом выдохнул, взял две белые таблетки из рук Чжэн Дэхуэя, закинул в рот и, придерживаясь за протянутую руку, сделал несколько больших глотков воды. Его кадык судорожно дёрнулся, а лицо сморщилось от горечи.
Горько!
Тяжело!
Сюй Шуцзянь с шумом втянул носом воздух и уткнулся лицом в грудь Сунь Фэнчэня, как раз в районе его сердца.
Сунь Фэнчэню показалось, что его собственное сердце забилось на полтакта быстрее.
Он произнёс:
— Тогда я пока пойду.
— Хорошо, — слабым голосом ответил Сюй Цзюньминь, кивнув, несмотря на бледность губ.
Сунь Фэнчэнь с силой обхватил больного вместе с одеялом, вынес его из комнаты и уложил на повозку, запряжённую волом.
Обернувшись к подошедшему следом Чжэн Дэхуэю, он сказал:
— Пользуйтесь всем, что я принёс, не стесняйтесь. Если чего-то будет не хватать, сразу говорите мне.
— Очень признательны вам, молодой господин Сунь, — глядя на гору вещей, которую Старший в семье Чэнь только что снял с повозки, Чжэн Дэхуэй с глубокой благодарностью посмотрел на него своим изборождённым морщинами лицом.
— Кстати, я слышал, что вы — врач традиционной медицины? — спросил Сунь Фэнчэнь.
Чжэн Дэхуэй кивнул.
— Как там остальные?
Чжэн Дэхуэй помрачнел:
— Положение оставляет желать лучшего.
Сунь Фэнчэнь понимающе кивнул:
— Давайте сделаем так: вы выпишите несколько рецептов, я попрошу Цияня помочь достать лекарственные травы, будете потихоньку лечиться.
Пятьдесят с лишним юаней, оставшихся у него в кармане, были припасены как раз для подобных целей.
Стоявший рядом Старший в семье Чэнь тут же отозвался:
— У моей жены есть дальняя родственница, она работает в уездной больнице, достать лекарства не составит труда.
— Это… как же так… Вы и так слишком много делаете для нас, молодой господин Сунь, — Чжэн Дэхуэй был так взволнован, что у него задрожали губы.
— Пустяки, — негромко ответил Сунь Фэнчэнь.
Он не раз протягивал руку помощи нуждающимся. В прошлой жизни он вырастил несколько сотен детей, и эти люди не стали бы исключением.
Тем более…
Взгляд Сунь Фэнчэня упал на одеяло в повозке, он слегка опустил веки, и в его душе пронеслись тысячи мыслей.
Проводив Старшего в семье Чэнь, Сунь Фэнчэнь вернулся в комнату. Керосиновая лампа горела тускло, поднимая к потолку тонкую струйку чёрного дыма и отбрасывая на стены дрожащий круг света.
Сюй Шуцзянь спал беспокойно, постоянно что-то бормоча, но разобрать слова было невозможно.
Сунь Фэнчэнь коснулся его лба — тот всё ещё горел.
Он нашёл в углу эмалированный таз, вышел наружу, набрал холодной воды, намочил полотенце и положил его Сюй Шуцзяню на лоб.
Закончив, он перевёл взгляд на губы больного. У Сюй Шуцзяня была красивая форма губ: когда верхняя была плотно сжата, она напоминала изящный лук. Он сам, как и эти губы, обладал какой-то неотразимой притягательностью.
Сунь Фэнчэнь смотрел на него, заворожённый, пока Сюй Шуцзянь не издал тихий стон и, ворочаясь, не скинул полотенце со лба.
Опомнившись, Сунь Фэнчэнь подобрал полотенце, почувствовал, что оно стало тёплым от жара, и, снова намочив в холодной воде, приложил к голове больного.
Он тихо вздохнул, стараясь отогнать лишние мысли, и уже собрался идти на кухню, чтобы хоть что-то поесть, как вдруг заметил ступни Сюй Шуцзяня, высунувшиеся из-под одеяла.
Сунь Фэнчэнь подошёл к изножью кровати, схватил его левую ногу, обмотанную бинтами, и попытался заправить под одеяло. Но в следующее мгновение правая нога Сюй Шуцзяня сама собой обвилась вокруг его запястья.
Соприкосновение горячей кожи и прохладной руки вызвало в его сердце странный отклик.
В комнате мерцал свет, а снаружи доносилось стрекотание насекомых.
Сунь Фэнчэнь уставился на округлые пальцы ног Сюй Шуцзяня. Долго смотрел, а затем, глубоко выдохнув, мизинцем коснулся подошвы.
Сюй Шуцзянь тут же отдёрнул ноги, спрятав их под одеяло.
Сунь Фэнчэнь поправил край одеяла и вышел из комнаты. Он не пошёл на кухню, а направился в главную залу, достал из бамбуковой корзины пачку сигарет, разорвал упаковку, вытащил одну и закурил…
Когда Сюй Шуцзянь проснулся, снаружи вовсю светило солнце.
Он открыл глаза, тяжело дыша, в голове стоял туман.
Раздался скрип, и дверь отворилась.
— Очнулся? — в комнату вошёл человек.
Сюй Шуцзянь смотрел прямо на вошедшего. Тот приложил руку к его лбу и произнёс:
— Жара нет. Как себя чувствуешь?
Сюй Шуцзянь сначала покачал головой, а потом кивнул.
— Голоден? — снова спросил мужчина.
— Угу, — Сюй Шуцзянь услышал собственный голос, звучащий в нос.
Человек ушёл, но вскоре вернулся с миской. В ней была рисовая каша на свином бульоне — Сюй Шуцзянь сразу уловил этот аромат.
При помощи мужчины он сел, съел горячую кашу, и к нему понемногу стали возвращаться силы.
Он посмотрел на Сунь Фэнчэня:
— Почему я здесь?
— Это мой дом, — ответил Сунь Фэнчэнь. — Вчера ты совсем слёг от жара, а в сарае за тобой было сложно ухаживать, вот я и забрал тебя сюда.
На душе у Сюй Шуцзяня стало как-то странно. Он опустил глаза и тихо проговорил:
— Спасибо.
— Не стоит, — Сунь Фэнчэнь забрал пустую миску и поставил её на табурет у кровати. — Спи дальше. Бабушка Эр будет время от времени заглядывать к тебе. Если почувствуешь себя плохо, скажи ей. В сарае я попросил Старшего в семье Чэнь присматривать за остальными.
Сюй Шуцзянь смотрел на него.
Сунь Фэнчэнь объяснил:
— Я схожу в горы, вернусь до темноты.
— Хорошо, — отозвался Сюй Шуцзянь.
Сунь Фэнчэнь помог ему лечь.
Сюй Шуцзянь уловил от него едва уловимый запах табака.
Странно, но этот запах не казался неприятным, подумал он.
— Ах да, — прервал его мысли Сунь Фэнчэнь, — горшок под кроватью. Если понадобится, сможешь сам?
Сюй Шуцзянь смущённо кашлянул, отвёл взгляд и буркнул:
— Смогу.
Сунь Фэнчэнь тихо усмехнулся — не то чтобы он был разочарован — и, забрав миску, вышел.
Откладывать поход в горы было нельзя. Ещё через десять-пятнадцать дней таньма начнёт прорастать, корень истончится, целебные свойства убавятся, и собирать его станет бесполезно.
В конце концов, жизнь семерых-восьмерых человек сейчас зависела от того, что удастся добыть в горах.
Разумеется, уходя, он преследовал и другую цель — не давать Сюй Шуцзяню чувствовать себя неловко.
Сунь Фэнчэнь знал одну простую истину: расстояние рождает красоту.
http://bllate.org/book/40914/5204964
Готово: