Готовый переклад Rebirth in the Seventies Daily Life / Судьба перерожденца: Моя жизнь в семидесятых: Розділ 11

(Ctrl + влево) Попередня глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обговорив время, Чжоу Хаочан и Сунь Фэнчэнь вернулись в гостиную.

— Отпустите нас, что вы делаете... — отчаянно сопротивлялись муж и жена по фамилии Чжоу. Они рухнули на колени, а их руки и ноги были накрепко связаны веревками.

Старший в семье Чэнь усмехнулся, стряхивая с рук пыль, и, услышав шаги, обернулся:

— Третий дядя, Заместитель председателя Чжоу.

Супруги Чжоу вмиг замолчали.

В комнате воцарилась мертвая тишина.

На лбу у Чжоу Хаомина выступил холодный пот, всё его тело непроизвольно напряглось. Спустя мгновение он с трудом поднял голову и встретился взглядом с ледяными глазами Чжоу Хаочана.

В сердце Чжоу Хаочана поднималась тяжелая, горькая скорбь, а та крошечная искра радости от скорого выздоровления сына, что еще теплилась на его лице, теперь исчезла без следа:

— Ты мой родной старший брат, а Маосин — твой родной племянник.

Чжоу Хаомин опустил голову и ничего не ответил.

Тогда Чжоу Хаочан заговорил снова:

— Скажи, Чжоу Хаомин, в чем я перед тобой провинился?

— Я содержал всю вашу семью, кормил, поил и изо всех сил старался выполнять любые ваши безумные капризы.

— И даже после этого вам всё было мало, вы решили до смерти сжижить со свету моего сына.

— Чжоу Хаомин, как у тебя рука поднялась!

— Или ты до сих пор затаил на меня обиду за то, что в свое время я не вмешался и не помог тебе удержать работу?

Чжоу Хаомин проскрежетал зубами:

— К чему теперь вести эти пустые разговоры?

Все слова Чжоу Хаочана строились на том предположении, что его сын Чжоу Маосин — дурачок, и ему, Чжоу Хаочану, придется рассчитывать на усыновленного сына Чжоу Хаомина, который должен был досмотреть его на старости лет. Но теперь, когда Чжоу Маосин поправляется, неужели Чжоу Хаочан стал бы и дальше относиться к ним со всей душой?

История с работой была лишь катализатором.

Если бы он не решился на этот шаг, его семье и впрямь пришлось бы перейти на скудную похлебку из лебеды.

Каждый сам за себя, и пусть небо покарает предателя!

Чжоу Хаочан погрузился в тяжелое молчание, а затем произнес:

— Убирайтесь.

Чжоу Хаомин резко вскинул голову, охваченный неверием, сменившимся внезапным прозрением.

— Я действительно не могу с вами ничего поделать, — добавил Чжоу Хаочан.

Мысли в голове Чжоу Хаомина тут же зашевелились с новой силой.

А Чжоу Хаочан продолжил с бесстрастным лицом:

— Занимая нынешний пост, вы правда думаете, что меня так легко запугать? Могу закрыть на это глаза и не преследовать вас, но зарубите себе на носу: если я действительно захочу сжить вас со свету, это проще простого.

— Попробуй вы хоть словом обмолвиться о том, что здесь произошло сегодня, узнай кто-нибудь об этом — и посмотрите, кто скатится с должности первым: я или я же уничтожу всю вашу семью. К тому же, если на моей репутации появится пятно, неужели вы думаете, что вашей семье придется сладко?

В те времена по-прежнему процветала коллективная ответственность и теория происхождения. Принцип «у героя отец — и сын молодец, у реакционера отец — и мерзавец сын», требовавший выкорчевывать политических врагов до последнего корня, не оставляя и следа, а происхождение семьи и вовсе прослеживалось до третьего колена.

Можно сказать, случись с Чжоу Хаочаном беда, семье Чжоу Хаомина точно не удалось бы остаться в стороне.

Чжоу Хаочан был абсолютно уверен, что у Чжоу Хаомина не хватит духу донести на него, но, разумеется, он и не собирался так просто отпускать всю эту компанию. Раз уж Чжоу Хаомин сам упомянул, что в деревне им придется питаться объедками, у него найдется тысяча и один способ сделать так, чтобы семья Чжоу Хаомина до конца дней своих прозябала в деревне на подножном корму.

С этими словами Чжоу Хаочан кивком велел старшему в семье Чэнь развязать мужа и жену.

Чжоу Хаомин, который еще надеялся воспользоваться случаем и посильнее потрясти Чжоу Хаочана, выглядел крайне разочарованным и покорно позволил старшему из братьев Чэнь закончить начатое.

Наконец, шатаясь, он поднялся с пола и, даже не взглянув на женщину средних лет, сквозь зубы бросил:

— Уходим.

Звуки неровных шагов постепенно затихли, и напряженное лицо Чжоу Хаочана мгновенно осунулось.

Невозможно не чувствовать боль, когда тебя предают самые близкие люди.

В такой момент лучше всего было оставить его одного, чтобы он мог побыть в тишине.

Сунь Фэнчэнь поднял бамбуковый коро́б, привычно закинул его за спину и произвел:

— Раз уж дела у Заместителя председателя Чжоу здесь улажены, у меня на той стороне еще остались кое-какие заботы, так что позвольте откланяться.

— А, — опомнился Чжоу Хаочан. — Хорошо-хорошо.

Словно вспомнив о чем-то, он торопливо пошарил в кармане и вытащил оттуда пухлый красный конверт, заготовленный заранее.

Он сунул конверт прямо в руки Сунь Фэнчэню:

— Простите за хлопоты, товарищ Сунь, что пришлось тащиться сюда. Тут сущая мелочь, но примите в знак моего глубокого уважения.

Сунь Фэнчэнь выглядел весьма довольным:

— Заместитель председателя Чжоу слишком любезен.

— Должное, всё должное.

С этими словами Чжоу Хаочан перевел взгляд на стоявшего рядом старшего в семье Чэнь:

— И товарища Чэня тоже надо поблагодарить. Спасибо за твое посредничество — ты спас жизнь и мне, и моему сыну.

— Нет-нет, что вы, это всё заслуга моего третьего дяди, — сердце старшего в семье Чэнь колотилось как безумное.

Чжоу Хаочан немного подумал:

— Если подумать, товарищ Чэнь ведь занимает пост председателя производственной бригады в деревне Юэкси уже года этак три-четыре, верно?

В горле у старшего в семье Чэнь пересохло:

— Семь с половиной лет.

Чжоу Хаочан кивнул:

— Работай усердно, у партии и государства найдется для тебя еще немало важных задач.

...

— Очнись уже.

Сунь Фэнчэнь протянул руку и отдернул старшего в семье Чэнь назад, в тот самый момент, когда мимо с ревом промчался велосипед. Велосипед виляя остановился, и седок обернулся с бранью:

— Ослеп совсем? Ходишь тут, под ноги не смотришь!

Старший в семье Чэнь, витавший где-то в облаках, наконец пришел в себя. Оглянувшись на многоэтажный жилой дом за спиной, он ошеломленно пробормотал:

— Третий дядя, я что, во сне?!

Сунь Фэнчэнь улыбнулся:

— Поздравляю, товарищ заместитель секретаря Чэнь, желание сбылось.

Старший в семье Чэнь расплылся в улыбке, на сердце у него было так сладко, будто туда влили целую бутылку меда. Лицо его сияло, а щеки пылали румянцем:

— И то верно, спасибо тебе, третий дядя, а то с чего бы Заместителю председателя Чжоу соглашаться мне помогать.

Уж в этом-то он разбирался прекрасно.

— Кстати, — глаза старшего в семье Чэнь загорелись, он подался вперед: — Третий дядя, сколько всё-таки денег дал тебе Заместитель председателя Чжоу?

— Еще не смотрел.

Сунь Фэнчэнь вытащил из кармана тот самый красный конверт, который ему только что вручил Чжоу Хаочан.

Старший в семье Чэнь наблюдал, как Сунь Фэнчэнь вскрыл конверт и извлек оттуда толстую пачку купюр, невольно выдохнув:

— Столько?!

Сунь Фэнчэнь бегло пересчитал деньги: только новеньких крупных банкнот набралось двадцать штук, ровно двести юаней. Помимо наличных, там обнаружилась небольшая пачка всевозможных талонов: на масло, промышленных, на ткань, на мясо... набралось с полсотни штук, причем все номиналы были весьма солидными, да к тому же это были именно те дефицитные вещи, которых вечно не хватало деревенским жителям.

Старший в семье Чэнь цыкнул языком, приходя в себя от потрясения:

— Ну да, не зря говорят: три года честного правления — и сто тысяч серебряных лянов наживешь. Заместитель председателя Чжоу тут не сильно-то отстает.

Он задумчиво протянул:

— Кстати, третий дядя, ты ведь говорил, что у тебя еще есть дела?

Сунь Фэнчэнь утвердительно хмыкнул и аккуратно спрятал все наличные и талоны:

— Дома шаром покати, раз уж выпала редкая возможность побывать в уездном центре, как раз куплю кое-что из нужного перед возвращением.

Вспомнив зияющие пустотой комнаты дома семьи Сун, старший в семье Чэнь невольно кивнул и снова спросил:

— И что же ты собрался покупать, третий дядя? В уездном городе я знаю каждый закоулок.

— Одежду, растительное масло, керосин, туалетную бумагу, стиральный порошок, полотенца, рис, белую муку... — перечислив это, Сунь Фэнчэнь немного подумал и добавил: — И табак.

Он похлопал по карману, где лежал красный конверт — если бы не эти деньги и талоны, свалившиеся на него с неба, разве осмелился бы он разинуть рот на такой куш.

И список покупок получался немаленьким.

Старший в семье Чэнь посоветовал:

— Одежду не покупай, в универмаге всё дорого. Раз уж у тебя есть талоны на ткань, лучше возьми отрезом, а дома я попрошу маму сшить тебе обновки, на крайний случай есть жены твоих двоих племянников, как раз сейчас сельхозработы затихли.

— Можно и так, — Сунь Фэнчэнь не возражал против бережливости.

— А вот полотенца, туалетную бумагу, стиральный порошок и всё такое прочее можно купить в магазине снабжения за промышленные талоны. А вот продуктовых талонов у тебя нет, так что белую муку и рис — в общем, зерно высшего сорта — в магазине точно не достать, — он наклонился ближе к Сунь Фэнчэню: — Зато на черном рынке они есть, правда, цены там совсем не кусаются, а жгут живьем.

Сунь Фэнчэнь кивнул.

— Ладно, — решил старший в семье Чэнь. — Сначала заглянем в магазин снабжения, поищем Второго.

— Хорошо.

Последовав за старшим в семье Чэнь к стоящей на приколе телеге, запряженной быком, они доехали до самого конца улицы, где и располагался магазин снабжения.

Это было двухэтажное кирпичное здание, слева от парадного входа висела белая вертикальная вывеска с надписью: Магазин снабжения Народной коммуны Хунчжэнь уезда Дун, а на фасаде второго этажа красной краской были выведены крупные лозунги: Развивать экономику, гарантировать снабжение.

У входа вилась длинная очередь, но старший в семье Чэнь, бросив туда взгляд, привычным путем повел Сунь Фэнчэня во внутренний двор.

Не прошло и десяти минут, как оттуда выбежал Второй сын семьи Чэнь:

— Третий дядя, старший брат.

Старший в семье Чэнь тут же выпалил:

— Мы пришли кое-что купить.

Сунь Фэнчэнь молча вытащил пачку крупных купюр вместе с талонами и сунул их в руки Второму сыну семьи Чэнь. Ему было лень перечислять всё необходимое по пунктам, и он прямо сказал:

— Бери на свое усмотрение, собери мне полный комплект всяких товаров повседневного спроса, что у тебя тут есть.

— Сразу столько? — удивился Второй сын семьи Чэнь.

— Заместитель председателя Чжоу раскошелился, — весело пояснил старший в семье Чэнь.

Сердце Второго сына семьи Чэнь пропустило удар:

— Уладили дела в его семье?

— Почти.

— А ты, старший?

Старший в семье Чэнь, сияя от восторга, хлопнул брата по плечу:

— Ладно, ступай давай, оформляй.

Второй сын семьи Чэнь всё понял и расплылся в улыбке: если его старший брат станет заместителем секретаря коммуны, выгод от этого для него самого будет предостаточно.

— Хорошо, я мигом! — понизив голос, добавил он: — Как раз вчера к нам завезли партию нового товара.

Спустя добрых десять минут он выбежал обратно:

— Третий дядя, берешь брезентовый плащ-палатку? За полцены, есть небольшой брак.

Старший в семье Чэнь толкнул Сунь Фэнчэня в бок и заговорщически подмигнул.

Сунь Фэнчэнь, который поначалу было засомневался, кивнул:

— Беру.

Вскоре тот выскочил снова:

— Третий дядя, эмалированный таз, полцены, с дефектом.

На сей раз подсказка старшего брата уже не потребовалась — Сунь Фэнчэнь сразу кивнул:

— Беру.

Затем:

— Третий дядя, термос, полцены.

Сунь Фэнчэнь:

— Беру.

И следом:

— Третий дядя, медный чайник.

Сунь Фэнчэнь:

— Беру.

Наконец, последовало:

— Всё, кончилось.

Второй сын семьи Чэнь вытащил пачку оставшихся денег и вернул Сунь Фэнчэню:

— Промышленные талоны, талоны на ткань и всё остальное я подчистую потратил. Мы живем в деревне, и если только не прибежать занимать очередь среди ночи, мяса нам всё равно не видать, так что я отдал талоны на мясо коллеге и обменял их на три юаня.

— Пойдет, — Сунь Фэнчэнь бегло пересчитал остаток — у него на руках осталось еще чуть больше ста юаней. Оглядев гору добра, заполнившую бычью телегу почти наполовину, он не переставал удивляться местным ценам той эпохи.

Тут Второй сын семьи Чэнь извлек откуда-то бумажный пакет и сунул его Сунь Фэнчэню:

— Третий дядя, это от меня и старшего брата, в знак уважения.

— Что это? — Сунь Фэнчэнь заглянул внутрь и увидел с десяток пачек сигарет, на пачках красовалось название Пловец.

— Благодарю, — отказываться Сунь Фэнчэнь не стал.

http://bllate.org/book/40914/5204962

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Налаштування

Готово:

100.00% КП = 1.0

Завантажити як .txt
Завантажити як .fb2
Завантажити як .docx
Завантажити як .pdf
Посилання на эту страницу
Зміст перекладу
Интерфейс перекладу