Глава 3. Угроза
Этот парень серьёзно?
Я посмотрел на него, испытывая сильное сомнение.
В то время полиция тоже подключилась к расследованию, но не нашла никаких доказательств умышленного убийства. К тому же, если память мне не изменяет, он тогда отдал концы прямо на месте — как он вообще мог разглядеть какого-то подозреваемого?
Неужели этому парню просто казалось, что несчастный случай вроде падения высотного предмета во время похода за лапшой звучит слишком позорно, и он сам выдумал целое убийство?
— Я собственными глазами видел убийцу, — Гу Хуай бросил на меня взгляд. Его выражение было бесстрастным, по нему невозможно было прочитать никаких эмоций. — Я уже говорил тебе: тогда я получил сильнейший удар, и моя душа покинула тело. У тебя был такой же опыт, так что ты прекрасно понимаешь: в таком состоянии отыскать убийцу — вовсе не трудная задача. И по иронии судьбы, когда я нашёл его, он как раз докладывал кому-то по телефону об обстоятельствах моего убийства.
— Ань Фэй, твоя личность и твоё нынешнее состояние очень сильно мне помогут.
Я на мгновение потерял дар речи.
Начнись такое с моим блестящим будущим, которое в один миг разбил чей-то цветочный горшок, я бы, наверное, сгорал от ненависти. Питать столь глубокую обиду и после пробуждения выглядеть совершенно обычным человеком — его силе воли мог бы позавидовать любой.
Из-за Цю Ичэна я в своё время тайком нанимал людей для расследования прошлого Гу Хуая. Я знал, что он происходит из небогатой семьи: родители развелись, дома вечные скандалы, и он очень рано ушёл из дома, чтобы пробиваться в жизни самостоятельно. Раньше я часто подтрунивал над Гу Хуаем перед Цю Ичэном, напоминая, что тот даже среднюю школу не окончил, и совершенно не задумывался о том, что, рано окунувшись во взрослую жизнь, он познал человеческих отношений куда больше моего.
Но одной лишь этой причины было далеко не достаточно, чтобы меня убедить. Сочувствовать своему сопернику в любви — удел дураков, а с моей колокольни я бы предпочёл, чтобы этот тип вообще никогда не существовал.
— Для меня в этом нет никакой выгоды. Даже если я помогу тебе найти убийцу, а ты не сдержишь обещания, я всё равно останусь в безвыходном положении, — упрямо заявил я. — Я, Ань Фэй, скорее дам угрожать себе и умру во второй раз, чем буду потакать тебе!
— Ладно, — вздохнул Гу Хуай. — Тогда мне останется только дождаться завтрашнего дня, когда будет много людей, выбежать нагишом на улицу и завопить: Цю Ичэн, я люблю тебя!
Столкнувшись с моим ошеломлённым выражением лица, он немного подумал и добавил:
— Ну или можно заменить это на публичное занятие непотребством прямо посреди оживленной улицы.
Эти два слова оказались настолько грязными, что моё шокированное сознание просто стерло их из памяти.
— Ха-ха, ну как тебе? — с улыбкой спроил Гу Хуай. Хотя он улыбался, взгляд его был предельно серьёзным, и у меня почему-то возникло предчувствие, что такую дичь он вполне способен сотворить!
— Ты победил. — Я с бесстрастным лицом отвернулся.
— Я же шучу, не принимай близко к сердцу. Неужели правда разозлился? — Я не обращал на него внимания, но он, напротив, заискивающе придвинулся прямо к моему лицу. — Давай так: установим срок — один год. Если за год я всё же не найду убийцу, то придумаю способ уйти и позволю тебе вернуться в твоё тело. Рассматривай это время как выручку в трудную минуту, будто ты просто сдал квартиру во вторичном фонде другу. Такой щедрый богатенький наследник, как ты, ведь не станет отказываться, верно? В конце концов, если совсем прижмет, я могу платить арендную плату.
— Да это ты сам квартира во вторичном фонде, твою мать! — повысил голос я. Хотя мы находились в больнице, кроме этого противного Гу Хуая, здесь всё равно никто бы не услышал, так что я гневно вопросил: — Посмотри на меня в нынешнем виде, какая польза от твоих денег? По-твоему, я страдаю от нехватки этой жалкой арендной платы?
Подумав немного, я добавил:
— Тогда переведи деньги на мою банковскую карту. Сегодняшний вечер считается за день, с тебя восемь тысяч юаней.
Гу Хуай цыкнул языком:
— Восемь тысяч за ночь? Ладно, раз уж ты у нас молодой господин из семьи Ань, считай, я в плюсе.
Он действительно знал о моём происхождении. Я пропустил его сальные шуточки мимо ушей и молча погрузился в раздумья.
Семья Ань, конечно, была влиятельной, но я всего лишь побочный сын, которого привели в дом только в шестнадцать лет. До этого родственники то и дело передавали меня друг другу из рук в руки, а я тогда еще был настолько глуп, что надеялся наконец обрести настоящую семью. Однако, переступив порог дома Ань, я понял, что совершенно чужд этому месту: мне становилось стыдно даже рядом с сыном горничной. Два года спустя мужчина, которого я должен был называть отцом, скончался от болезни, и едва закончились похороны, старший брат лично выставил меня за дверь вместе со всем багажом.
Именно поэтому в течение года после ухода из дома я никому не рассказывал о своём происхождении, кроме Цю Ичэна.
Гу Хуай мог узнать об этом только от Цю Ичэна.
— Надо же, он тебе всё подряд выкладывает.
Даже без подсказки я понимал, насколько кисло звучал мой голос.
— Кто? — переспросил Гу Хуай. — Цю Ичэн? Кстати, а где он сам? Ты получил такие тяжёлые травмы, почему он не пришёл навестить тебя?
Среди всего того потока бессвязной и раздражающей чуши, что он наговорил, эта фраза больнее всего полоснула по сердцу. Я окончательно уверился в том, что перед моим взором действительно находится Гу Хуай — этот гад наверняка сделал это нарочно!
Я до сих пор отчетливо помню то время: я долго-долго готовился, прежде чем пойти признаться Цю Ичэну. Я перебрал столько доводов, чтобы убедить его, выложил список всего своего имущества, дав понять, что, сто́ит ему остаться со мной, как он будет купаться в роскоши. В итоге Цю Ичэн отделался одной фразой: «Я не люблю мужчин».
Я уже почти смирился, но не прошло и нескольких дней, как я услышал из уст самого Цю Ичэна, что он бросает учебу, чтобы следовать за неким Гу Хуаем и создавать музыкальную группу.
Гу Хуай, Гу Хуай, Гу Хуай. Цю Ичэн и так был не особо разговорчив, но в тот период стоило ему открыть рот, как оттуда доносилось имя Гу Хуая; каждый день в его речи не было ни единой фразы, которая не крутилась бы вокруг Гу Хуая. Если бы я после этого не разглядел его чувств, то был бы круглым дураком!
— Он уже со мной! — чуть не сорвалось у меня, но я тут же сообразил, что сказал глупость, и поправился: — То есть нет, сейчас я ему ненавижу больше всего на свете, он относится ко мне как к заклятому врагу и при встрече готов разорвать на куски. Говорю тебе, даже не смей к нему приближаться!
— У Цю Ичэна такой хороший характер, как же ты умудрился насолить ему? — с неподдельным любопытством допытывался Гу Хуай.
При виде его физиономии меня тут же охватила ярость, но, подумав немного, я сообразил, что мне абсолютно незачем скрывать свои дела с Цю Ичэном. Напротив, это был отличный повод высказаться и позлить его. Если бы не этот Гу Хуай, Цю Ичэну вовсе не пришлось бы переступать через себя ради отношений со мной; и имей Гу Хуай хоть каплю совести, он непременно почувствовал бы сильнейшие угрызения совести.
И тогда я выложил ему всё: как оплачивал за него медицинские счета и как принуждал Цю Ичэна.
Лицо Гу Хуая стало весьма странным.
— Хе-хе, теперь-то ты знаешь? Если ты пойдёшь к нему, он на тебя даже не взглянет. — Как ни жалко это признавать, но в тот момент я даже испытал некоторую гордость. — Так что тебе лучше вести себя тише воды, ниже травы и даже не думать о том, чтобы соблазнять его — этот номер у тебя не пройдёт.
Гу Хуай немного подумал и задал вопрос, который застал меня врасплох:
— При способностях Цю Ичэна и твоём статусе... почему за эти три года он ни капли не продвинулся вперёд?
— Это почему же не продвинулся? Ты видел количество его подписчиков в микроблоге? — разозлился я от неловкости. — Больше четырёх миллионов! И это не считая тех, что я ему накрутил!
Гу Хуай хмыкнул. Мои щеки слегка запылали — он меня высмеивал.
— Судя по моему знакомству с ним, вряд ли его волнуют подписчики, которых ты ему купил. Скорее всего, для него имеют значение совершенно другие вещи, — произнес Гу Хуай. — Ты знаешь его дольше меня, неужели даже этого не понимал?
Конечно, я понимал.
Будь у меня такая возможность, я бы сам вознес его до небес и выложил перед ним все лучшие сценарии на выбор. Но я...
— Не твоего ума дело! — отрезал я. — А что, если у него окрепнут крылья и он улетит?
— Ну так пусть летит.
Легко сказать! Я презрительно фыркнул:
— Если бы ты кого-то любил, разве стал бы вести себя как дурак и отпускать его?
— Я бы отпустил, — с улыбкой глядя на мне, ответил Гу Хуай.
Мне показалось, что это была первая по-настоящему искренняя улыбка за весь сегодняшний вечер.
У меня довольно светлые глаза, и кто-то говорил, что улыбка с такими глазами кажется очень лучистой, но когда улыбался этот человек, казалось, что он светится изнутри — и дело было явно не только в его бритой голове.
— Я бы постарался сделать так, чтобы эта глупая маленькая птичка отрастила крепкие перья, постепенно научил бы её летать и самостоятельно добывать пищу. А когда она сможет по собственной воле покинуть клетку, перестанет заниматься самобичеванием и полетит вперёд сама — вот тогда я смогу со спокойной совестью отпустить её.
Я тут же насторожился.
Птица в клетке... этот тип часом не намекает на пригретого мной Цю Ичэна?
Поэтому я тут же заставил его поклясться, что он не станет по собственной инициативе искать встреч с Цю Ичэном. Гу Хуай выглядел слегка недовольным, но в конце концов, не выдержав, со зевком пообещал.
Хотя этот парень всё время держался так, будто происходящее его ни капли не заботит, его раны еще не зажили, а после столь долгого стояния в туалете его лицо заметно побледнело. Учитывая, что это всё-таки моё собственное тело и о нём нужно заботиться, я велел ему вернуться на кровать и отдохнуть.
— Составишь мне компанию? — с улыбкой спросил Гу Хуай.
Я проигнорировал его слова и лишь бросил:
— Я пойду пройдусь снаружи, посмотрю, нет ли подозрительных лиц. Вдруг убийца, который хочет тебя прикончить, всё еще крутится где-то поблизости!
— Слоняется вокруг целых три года? Гениальная мысль! — Гу Хуай с преувеличенным восторгом захлопал в ладоши. — Молодой господин Ань и впрямь оправдывает свою цену в восемь тысяч за ночь!
Не обращая внимания на его насмешки, я гордо выплыл за дверь.
Стоило мне оказаться в коридоре, как на моём лице появилась зловещая... нет, исполненная глубокой мудрости улыбка.
Гу Хуай — просто идиот. С какой стати мне ему помогать?
Как только личность Гу Хуая подтвердилась, я твёрдо решил: нужно испробовать любые средства, чтобы вышвырнуть его из моего тела.
Но главной помехой на данный момент было то, что я, превратившись в призрака, не обладал ни малейшими сверхъестественными способностями и совершенно не мог прикасаться к материальным предметам. Единственным жизнеспособным способом избавиться от Гу Хуая казался вариант без устали зудеть у него над ухом, доводя до белого каления, пока он сам не будет вынужден покинуть моё тело.
Эта задачка заставила меня поломать голову. Я обошёл больницу от южного входа до северного, а затем от восточного до западного, но так и не придумал никакого толкового плана.
Западный выход больницы выходил к небольшому парку. Людей там почти не было, стояла полнейшая тишина. Сидя на скамейке в самом центре парка, можно было отлично разглядеть окна моей палаты, и случись у Гу Хуая хоть какие-то подозрительные движения, я бы заметил их в ту же секунду.
Я решил продолжить размышления в этом тихом месте, а заодно поразмыслить над собственным будущим, наличие которого теперь стояло под большим вопросом.
Однако, стоило мне выплыть в парк, как я с неожиданностью обнаружил: на скамейке уже кто-то сидит.
Кто-то, о ком я тосковал бесчисленное множество раз, но кто меньше всего ожидал оказаться именно здесь.
Цю Ичэн.
Он одиноко сидел на неудобной деревянной скамейке, зажав между пальцами тлеющую сигарету, и отрешенно смотрел на окна больничной палаты в высотном здании.
http://bllate.org/book/40886/5201059
Готово: