Готовый перевод My Soul Was Transferred into the Male God's White Moonlight! / Любовь, которой не было: в моем теле поселился «белый свет» моего кумира: Глава 2

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Если бы небеса дали мне шанс начать всё сначала, я клянусь, что никогда больше не сдал бы в полицию того придурка, который тащился за мной по пятам и вещал про кровавую бойню.

Однако, глядя на окровавленное, превратившееся в месиво из плоти и костей тело на водительском сиденье, я понял, что сожалеть уже поздно.

Потому что этот труп — мертвее некуда, но при этом всё ещё невероятно, потрясающе красивый — принадлежал мне самому.

На самом деле я даже не успел толком разглядеть мчавшийся прямо на меня грузовик. Его дальний свет едва не ослепил меня, я лишь почувствовал неладное, инстинктивно крутанул руль, а в следующее мгновение меня уже выбросило наружу.

Этот полет выдался поистине высоким и далеким. Сначала мне показалось, что меня вынесло из машины и я, прямо как в какой-нибудь мультяшной комедии, с воплем взмыл к небесам. Но пролетев половину пути и обернувшись, я с удивлением обнаружил, что оставил собственное тело на водительском сиденье.

Хотя нет, теперь это уже был труп.

Меня вот так запросто насмерть сбил грузовик. Ни единого вздоха, лишь тихонько скорчившийся в наполовину сдувшейся подушке безопасности силуэт, да заляпанная кровью сережка в ухе — даже формы её было не разглядеть.

На скорбь по самому себе у меня ушла ровно секунда. Во-первых, я понятия не имел, о чем тут вообще горевать, а во-вторых, раз уж я подох окончательно и бесповоротно, то даже при жизни не считал себя какой-то важной персоной.

Я тут же перевел взгляд на пассажирское сиденье.

К счастью, руль я выкрутил вовремя: ту половину машины, где сидел я, практически разнесло в щепки, а вот сидевший рядом отделался лишь легкими царапинами. Судя по всему, от удара он на мгновение потерял сознание, а теперь как раз медленно открывал глаза.

Глаза эти были до неприличия прекрасны. Я бы с легкостью мог отчеканить пятьсот видов параллельных конструкций и тысячу метафор, которыми фанаты расхваливали его взгляд, но теперь все эти слова казались мне полнейшей чушью.

Ничего не поделаешь, книжек я читал мало и подобрать более красивое описание был не в силах. Просто в тот самый момент, когда Цю Ичэн открыл глаза, я внезапно осознал совершенно ненаучный факт:

Оказывается, у призраков тоже есть сердце, и оно может ■■■ как бешено колотиться.

Лоб Цю Ичэна был слегка рассечен. Кровь струилась по его лицу, оставляя темный след, а его слабый, но собранный взгляд до боли напоминал мне тот день, когда я впервые увидел его на большом экране.

Я совершенно не мог оторвать глаз и мысленно клеймил себя за безнадежность. Даже умерев и превратившись в призрака, я всё равно продолжал без памяти сохнуть по нему. Пожалуй, в мире духов фанатизм подобного масштаба водился в единственном экземпляре.

— Ань Фэй?

Цю Ичэн нахмурился и тихо позвал меня по имени, и голос его звучал просто завораживающе.

Как же сильно мне хотелось тут же отозваться — повторить это раз сто, тысячу. Еще час назад я бы счел, что смерть стоила того, лишь бы услышать, как он так зовет меня. Но теперь, когда я действительно услышал это, то понял: умирать мне вовсе не хочется.

Пусть даже я могу теперь сколько угодно любоваться Цю Ичэном, не встречая на себе его холодный взгляд, не чувствуя, что он ненавидит меня, как заклятого врага, и не принуждая его к чему-либо с помощью шантажа — все те бесчисленные тайные фантазии из моего прошлого стали реальностью. Но какой в этом толк?

Я больше никогда не смогу ему ответить.

Став призраком, я, похоже, лишился способности прикасаться к людям. Я попытался отереть кровь со лба Цю Ичэна и тайком коснуться его щеки, но ничего не вышло, и мне оставалось лишь вожделеть его в собственных мыслях. Сам Цю Ичэн ничего не замечал — он лишь повернул голову и уставился на труп на водительском сиденье.

Это шоссе находилось в глуши, глубокой ночью здесь редко проезжали машины или ходили прохожие, да и дорожных камер поблизости не было. Я понятия не имел, о чем думает Цю Ичэн, но когда он протянул ко мне руку, я от неожиданности подпрыгнул.

Только не говори мне, что даже в таком жалком состоянии я всё еще не даю тебе покоя. Мне стало даже чуточку грустно: должно быть, Цю Ичэн хотел проверить, теплится ли во мне жизнь, а обнаружив искру, тут же постарался бы придушить меня собственными руками.

Нельзя сказать, что мои опасения были беспочвенны. При всей своей гордости Цю Ичэн угодил в ловушку из-за самого дорогого для него человека, был вынужден делать то, чего терпеть не может, и находиться рядом с неприятным ему типом. Пусть на его лице вечно застывало бесстрастное выражение, в душе он наверняка ненавидел меня лютой ненавистью.

Рука Цю Ичэна замерла прямо перед моим лицом, едва не коснувшись кожи, а затем резко отдернулась. Губы его были плотно сжаты. Пережив смертельную опасность, он не выказал на лице ни тени испуга — с полнейшим хладнокровием поднял телефон и принялся набирать номер.

Похоже, он сообразил, что я уже мертв. Я с облегчением выдохнул. В конце концов, кому захочется в здравом уме дожидаться, пока любимый человек примется тебя душить?

Следом Цю Ичэн толком распахнул дверцу машины и вытащил мое тело наружу, явно намереваясь оказать первую помощь. В каком-то из своих прошлых фильмов он играл хирурга, так что его научили базовой реанимации, он даже получил сертификат, и движения выглядели вполне профессионально.

Летняя ночь выдалась донельзя жаркой, и его лоб мгновенно покрылся градом пота. Белоснежная кожа порозовела, дыхание стало тяжелым и частым, а руки от избытка усилий задрожали. Я невольно почувствовал укол жалости — так и хотелось сказать ему: брось, я ведь уже мертв, не трать силы зря.

Но заявлять такое, пока он с высунутым языком пытается меня спасти, было бы верхом цинизма, да он бы всё равно меня не услышал. Мне оставалось лишь парить рядом, молча умиляясь и одновременно коря себя за собственные мелочные подозрения.

Если бы кто-нибудь взглянул на это со стороны божественного наблюдателя, сцена наверняка показалась бы уморительной и, черт возьми, даже чуточку неловкой.

К счастью, неловкость длилась недолго — звук сирены скорой помощи стремительно приближался.

Во время спасательной операции Цю Ичэн от начала и до конца держался с ледяным спокойствием, и лишь когда врачи констатировали мою смерть, он внезапно схватил доктора за руку.

— Он не умер, — холодно произнес Цю Ичэн. — Продолжайте реанимацию.

Врачи переглянулись, а у того бедолаги, чью руку он сжал, даже лица позеленели от боли. Я прекрасно знал, какой мертвецкой хваткой обладал Цю Ичэн, так что парню пришлось туго — он шумно втянул воздух сквозь зубы:

— Послушайте, господин...

— Прошу прощения, — Цю Ичэн разжал пальцы, но тон его не допускал возражений. — Продолжайте реанимацию.

Надо же, век живи — век учись. Я и не подозревал, что у этого паренька есть задатки скандалиста в белом халате.

Говорить об этом было чертовски забавно: ко мне вся эта заварушка имела самое прямое отношение, но я словно посторонний — нет, словно беспристрастный дух — отстраненно наблюдал за происходящим. Посмотрев на суетящихся врачей и почувствовав легкую неловкость, я повернул голову к Цю Ичэну.

И именно поэтому не пропустил мимо глаз то выражение, что мелькнуло на его лице.

Оно было настолько странным и искаженным, что хоть сейчас бери и делай стикер для мессенджеров. Тогда я подумал, будто у Цю Ичэна просто свело судорогой лицо. Он выпрямился, сжал руки в кулаки, а его глаза в полумраке ярко вспыхнули.

— Есть пульс! Быстрее! Живо! — раздался чей-то звенящий голос.

А?

Я обомлел от шока.

Машина скорой помощи с воем умчалась прочь. Паря в углу палаты интенсивной терапии и наблюдая, как врачи изо всех сил борются за мою жизнь, я чувствовал, как мой мозг отчаянно буксует.

Я что, еще не умер?

Оказавшись вне тела, я попытался приблизиться к собственной оболочке, но стоило мне подойти ближе, как меня оттолкнула какая-то невидимая сила. Сколько я ни бился, толку не было никакого. Единственным достижением оказалось то, что я со всех возможных ракурсов всласть полюбовался на свое смазливое личико.

Пролетело несколько дней. Мое состояние пару раз критически ухудшалось, но каждый раз происходило какое-то чудо, и в конце концов жизненные показатели стабилизировались.

Значит ли это, что я выжил?

Уверенности не было, да и спросить было не у кого — ни живых, ни мертвых поблизости.

Странно вообще-то. Разве больницы не должны кишеть призраками? Однако сколько я ни бродил по коридорам, натыкался лишь на живых людей, не заметив даже тени духа.

За те дни, что врачи боролись за мою жизнь, меня никто не навестил. Цю Ичэн в больнице больше не появлялся — его пустяковая царапина зажила в тот же день, и он отделался лишь простым пластырем на лбу. Никого из остальных людей я не знал... Хотя нет, стоило мне об этом подумать, как я вспомнил: тот человек ведь тоже лежит в этой больнице.

Насколько помнилось, он был в коме. Если всё пойдет по худшему сценарию, возможно, скоро мы станем соседями по палате.

Сгорая от скуки, я решил навестить его и неспешно поплыл по лестнице вверх. Вообще-то можно было пройти прямо сквозь стену, но мне чертовски не нравилось это мерзкое ощущение от преодоления всяческих кабелей, труб и бетонных перекрытий.

Вальяжно заглянув в пару палат, я наконец отыскал нужную табличку с именем.

Гу Хуай.

Палата была обставлена очень уютно — судя по стилю, к этому приложил руку Цю Ичэн. Тумбочка у кровати ломилась от свежих цветов, присланных посетителями и поклонниками. Мужчина на больничной койке по-прежнему выглядел молодые и красивым, лишь кожа казалась излишне бледной, а тело исхудавшим. Он тихо покоился среди цветочных ароматов, и в этом действительно было что-то от спящей красавицы слабого здоровья.

Он был гением, но в то же время — сплошным ходячим недоразумением.

На свете рождалось не так уж много столь одаренных людей: стоило ему впервые появиться на экранах, как он приковал к себе всеобщее внимание. Его актерская игра поражала воображение зрителей, и в столь юном возрасте он уже успел отхватить международную кинопремию, а его путь на вершину славы казался невероятно ослепительным.

Но на свете редко встретишь и таких неудачников, умудрившихся отправиться за рисовой лапшой и угодить под рухнувший с высоты предмет, после чего впасть в затяжную кому.

Именно благодаря его невезению мне выпал шанс пробиться.

Когда с Гу Хуаем случилось несчастье, тот фильм, что должен был принести ему звание киноимператора, еще не успели смонтировать. На тот момент он был подающим надежды новичком, не успевшим скопить толком никаких сбережений.

Цю Ичэн хотел спасти его, но сам сидел в куда худшем финансовом положении, чем Гу Хуай, и считал каждую копейку. Именно тогда я и улучил момент, чтобы выдвинуть ему свои непомерные требования. Цю Ичэн, разумеется, сопротивлялся всей душой, но ради Гу Хуая ему пришлось подчиниться.

Наверное, это была извечная ревность к сопернику, но как бы я ни смотрел, мне казалось, что я куда красивее Гу Хуая. Пускай мы оба овощи в коме, но я определенно буду самым красивым растением.

Жаль только, что Цю Ичэн оказался не столь поверхностным — ему нравились те, кто умел играть. Хоть я и из кожи вон лез, чтобы затесаться на актерский факультет, и даже честно отыграл несколько ролей, до актерского мастерства Гу Хуая мне, судя по всему, было далеко.

Когда Цю Ичэн смотрел фильмы с участием Гу Хуая, его глаза загорались. А вот когда он глядел на мою игру... неизменно хмурился, и лицо его выражало глубочайшее страдальческое мучение.

Тц.

Я завистливо накрутил пару кругов по палате Гу Хуая.

Пускай Гу Хуай пролежал без сознания больше трех лет, армия его фанатов, к моему изумлению, не уменьшилась, а только выросла. Они продолжали писать ему письма и слать самые нелепые подарки. Помню, как-то раз на Новый год в эту палату приволокли гигантскую тыкву, и сиделка даже приходила за инструкциями ко мне. Сначала я хотел велеть ей забрать ее домой, но тыква оказалась настолько чертовски огромной — ничего подобного за всю жизнь мне видеть не доводилось, — что я в итоге притащил ее в подарок Цю Ичэну.

Каждый раз, когда мне попадалось что-то забавное или приглянувшееся мне, я спешил преподнести это Цю Ичэну, словно какое-то сокровище, но в ответ неизменно получал лишь ледяное равнодушие. Взять хотя бы ту тыкву: я тогда с сияющей физиономией приволок ее к нему, а спустя пару месяцев, заглянув к нему домой, обнаружил ее на прежнем месте — тыква покрылась мерзкой плесенью и выглядела уже откровенно жутко.

Тогда я даже слегка разозлился и решил игнорировать его целых целый месяц. Но в течение того же месяца, распробовав потрясающе вкусную голубику, я снова, завиляв хвостом, потащил ее к нему. Я прекрасно знал, что веду себя как последняя шавка, но ничего не мог с собой поделать.

Интересно, если на этот раз я положу к его ногам собственную жизнь, заставит ли это его дрогнуть хотя бы на мгновение?

Бросив еще один взгляд на лежащего на кровати Гу Хуая, я почувствовал укол жгучей зависти и ненависти. С какой стати этому человеку так легко достается всё, о чем я мог лишь мечтать? Он ведь даже не в сознании, но Цю Ичэн всё равно не отпускает его и отказывается принять меня.

И я со злостью упорхнул из его палаты.

Гу Хуай лежал этажом ниже — нас разделял всего лишь один потолок.

Моя палата разительно отличалась от палаты Гу Хуая: никто меня не навещал, в комнате не было ни цветов, ни фруктов, ни подарков с письмами, ни единого намека на присутствие живого человека.

Влетев внутрь и бегло окинув комнату взглядом, я смутно почувствовал неладное. В следующее мгновение по моей спине побежали мурашки.

Это было самое жуткое зрелище из всех, что мне довелось повидать за всю жизнь.

Я воочию наблюдал, как «я» — то самое тело, лежащее на кровати и по идее лишенное всякой души — шевельнуло пальцем, а затем медленно открыло глаза.

http://bllate.org/book/40886/5201057

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода