Ван Цзыхуань услышал, что тот собирается кого-то прикончить, и у него в голове аж загудело. Взглянув на штуковину, которую тот взвалил на плечо, Ван Цзыхуань всем телом оцепенел:
— Ты не одного хочешь прикончить, ты собрался выкосить целую округу!
Цинь Лин улыбнулся ему, ничего не объясняя, положил бумажного человечка между двумя кирпичами и принялся вливать духовную энергию в пушку. Система подсказывала, что на полную зарядку уйдёт как минимум три-пять минут. Кто бы мог подумать, что Цинь Лин потратит меньше минуты, чтобы полностью зарядить оружие духовной энергией, после чего нацелился на бумажного человечка между кирпичами и нажал кнопку пуска.
Обычный человек не увидел бы ровным счетом ничего, но посвященные люди издалека могли заметить, как под грохот сорвался с места ослепительный луч чистейшей духовной силы, промчавшийся больше чем на тысячу метров. На всем пути следования этой духовной энергии любая вредоносная для живых людей негативная энергия — черная, красная... — была полностью разорвана в клочья и рассеялась между небом и землей. Следовательно, на самом конце пути духовная энергия взорвалась, породив десятиметровое грибовидное облако, а всё, до чего дотянулась духовная сила, оказалось начисто очищено.
Если же взглянуть на того бумажного человечка, он уже сплошь покрылся трещинами, на нем из ниоткуда проступили кроваво-красные узоры, словно он истекал кровью.
Цинь Лин прищурилась, довольно похлопав по базуке:
— Какая удобная вещь!
Затем он принялся палить во все стороны, и вокруг дома семьи Ван один за другим взрывались духовные грибовидные облака.
Система опешила:
— Откуда у тебя столько духовной энергии? Обычный человек и половины запаса не исчерпает, как она у него полностью выгорит!
Цинь Лин погладил новую игрушку:
— Я могу поиграть еще полчаса.
Система поспешно велела убрать оружие: такой шум неизбежно привлечет внимание других мастеров. Настоящий жеребенок, приносящий беды! Впрочем, семья Ван отхватила огромную выгоду: после того как Цинь Лин всё здесь разнес, можно было ручаться, что еще несколько месяцев над ними будет распростерто благовесное облако, и никакие злые духи и демоны не смеют приблизиться к этому месту.
Система:
— Побочное задание выполнено, награда — 100 очков. Хозяин может обменять их в Системе на всё, что пожелает.
— Деньги, обменяй всё на деньги.
Цинь Лин с неослабевающей тоской глядел на базуку в Системе: он еще не наигрался и хотел бы повторить в следующий раз.
Система:
— За 100 очков можно выручить сто тысяч юаней. Вы действительно хотите обменять их все на деньги? Там есть еще много полезных вещей для обмена.
— Не нужно, мне нужны только деньги.
Счастливым может быть лишь тот, у кого есть деньги на расходы. Цинь Лин страсть как любил покупать всё подряд, а потому и жаждал заработать.
В этот момент в одном из коттеджей некий мужчина средних лет внезапно начал харкать кровью и рухнул на пол в судорогах. Его ученик, обнаружив это, в ужасе подбежал и увидел, что все духовные каналы наставника разорваны на отдельные кусочки: десятилетия его духовной практики пошли прахом. Напуганный до полусмерти ученик спешно отправил учителя в больницу на спасение.
Тем временем семья Ван Чжэнцзи тоже погрузилась в панику.
Тот Мастер сюаньшу натворил столько темных делишек ради семьи Ван, но он также боялся, что Ван Чжэнцзи избавится от него как от свидетеля, поэтому оставил лазейку при создании всех этих формаций. Стоило ему исчезнуть, как эти формации полностью разрушились бы — так он не только заставлял семью Ван и дальше содержать его за деньги, но и мог сохранить собственную жизнь.
Изначально над усадьбой семьи Ван висела непроглядная тьма, а густая злоба тяжелым грузом давила сверху, точно огромная соломенная шляпа. Но у самой макушки поместья Ван существовала тонкая пленка, сдерживавшая этот негатив. И вот, когда сотворивший формацию Мастер сюаньшу лишился сил, защитный купол над поместьем Ван лопнул, злоба рухнула вниз единым массивом, и весь дом наполнился мертвецким дыханием призраков и устремившимися в небо потоками обиды.
В то же время все члены семьи Ван Чжэнцзи обнаружили, что их тела покрылись демоническими ликами!
В особенности у самого Ван Чжэнцзи те жуткие лица выступали прямо сквозь кожу — большие и маленькие, причем некоторые уже начали загнивать. Самым страшным было то, что эти рожи выглядели словно живые: каждая злобно задирала голову и уставилась на Ван Чжэнцзи. Тот от страха остолбенел и рухнув плашмя, ударился головой о землю и мгновенно потерял сознание.
— Быстро! Свяжитесь с господином Яном!
Старший сын Ван Чжэнцзи, Ван Чэньюэ, в спешке помчал отца в больницу и одновременно отдал приказ разыскать того Мастера сюаньшу. Каково же было удивление, когда выяснилось, что Мастер сюаньшу тоже угодил в больницу: хоть он и остался жив, но был полностью парализован. Врачи не смогли определить причину недуга, заявив лишь одно: если источник проблемы не отыщется, до конца дней ему придется испражняться и есть прямо в постели.
Тот молодой ученик тоже оказался ушлым: столкнувшись с бедой наставника, он прежде всего подумал о том, как стрясти с семьи Ван денег.
— Господин Ван, не могли бы вы выплатить пять миллионов на медицинские расходы? Состояние моего учителя — это определенно результат ответного кармического удара. Раньше он столько раз помогал вашей семье, и теперь, когда он попал в беду, вы не можете оставаться в стороне.
Ван Чэньюэ сжимал зубы от ненависти, но не смел платить отказом — все рычаги давления оставались у противника, поэтому ему пришлось сперва задобрить вымогателя, а затем отдать распоряжение дворецкому:
— Ступайте и пригласите способного Мастера сюаньшу! Сколько бы это ни стоило, сзывайте всех, кого только можно!
На его собственном теле тоже высыпало несколько демонических ликов, и если так пойдет дальше, вымрет вся семья.
Но Мастера сюаньшу еще не прибыли, а ночью в поместье Ван уже стряслась беда: в дом единовременно заявились три женщины-призрака. Ван Чжэнцзи чуть было не задушил себя собственными руками, а Ван Чэньюэ полетел со второго этажа, будучи толкнутым нечистью, и сломал ногу. И если бы не заранее припасенные обереги от духов, купленные в прошлые дни из-за чистой совести, вся семья полегла бы в полном составе.
В мгновение ока семья Ван словно сорвалась с цепи в поисках Мастеров сюаньшу.
Получив весточку, Цинь Лин загорелся энтузиазмом и вознамерился поглазеть на зрелище. Узнав об этом, Ван Цзыхуань решил составить ему компанию: ему не терпелось воочистью увидеть, в каком состоянии пребывает то семейство после возвращения Проклятия Головы Призрака.
Цинь Лин как раз нуждался в водителе, а потому прихватил Ван Цзыхуаня с собой.
Едва ступив на порог усадьбы семьи Ван и ощутив густую концентрацию злобы, Цинь Лин тут же повеселел: прошлой ночью в доме семьи Ван определенно было шумно.
Переступив порог главного зала, они увидели с десяток людей разного возраста, которые сбившись группками по два-три человека, о чем-то оживленно беседовали. Не зная ни единой души, Цинь Лин просто увлек Ван Цзыхуаня в самый угол наблюдать за происходящим из засады.
Ван Цзыхуань тихонько поинтересовался:
— Удалось разглядеть в чем проблема?
Цинь Лин слегка повернул голову:
— Да это же самое настоящее призрачное гнездо. Это семейство уморило как минимум десяток человек.
У Ван Цзыхуаня аж мурашки побежали по коже:
— Неужто правда? Насколько же надо потерять человеческий облик... Да тут целое гнездо отъявленных подонков!
Цинь Лин хлопнул его по плечу, утешая:
— Не бойся. Хоть вы и из одного клана по линии предков, сволочизм вроде как по наследству через поколения не передается, ты всё еще хороший человек.
Ван Цзыхуань прижал руку к груди, преисполнившись странного умиления:
— Ну тогда я спокоен.
Вскоре оттуда вышел облаченный в деловой костюм мужчина средних лет и стал с дежурной вежливостью пожимать руки каждому Мастеру сюаньшу.
Ван Цзыхуань прошептал:
— Этот дядька — дворецкий. Я издалека видел его пару раз, но вряд ли он меня помнит.
Странно было то, что лица всех, с кем дворецкий успел обменяться рукопожатием, озарялись крайним удивлением — неведомо чему они так радовались.
Наконец очередь дошла до Цинь Лина. Заметив, сколь он юн и что никто его не сопровождает, дворецкий с сомнением в глазах произнес:
— Здравствуйте.
Цинь Лин скривил губы и демонстративно спрятал руки за спину. На лбу этого дворецкого он разглядел кроваво-красные кармические нити: этот тип тоже оказался с гнильцой, и парень опасался испачкать собственные руки.
Ван Цзыхуань поспешно пожал протянутую руку и с улыбкой пояснил:
— У него просто мания чистоты, вы уж извините.
В глубине глаз дворецкого промелькнуло раздражение, а выражение лица заметно похолодело. По этим двоим решительно нельзя было сказать, что они обладают хоть какими-то талантами, — скорее смахивали на парочку избалованных сынков, пришедших поглазеть на чужую беду. Если судить хотя бы по обуви — лимитированная серия за сотню тысяч за пару, точь-в-точь как у младшего транжиры из семьи директора Вана, те тоже помешаны на этом бренде.
— Директор Ван велел передать: если удастся разрешить эту проблему, вас щедро наградят, ну а коли не справитесь, убедительно просим обоих сохранить всё в тайне.
Когда тот удалился, Ван Цзыхуань показал Цинь Лину ладонь:
— Плата за молчание.
Это оказались два крошечных золотых слитка — пусть маленькие, но цельные. Каждый стоил по две-три десятника тысяч, так что неудивительно, отчего те люди сияли от радости: оказывается, все они получили отступные.
Цинь Лин брезгливо бросил:
— На этих слитках кровь, слишком грязно, не нужно.
Ван Цзыхуань придирчиво всмотрелся:
— Какая еще кровь?
— Невооруженным глазом не разглядеть.
— Босс Цинь, открой мне глаза Дхармы, а?
— Меньше лезь куда не просят. Раз уж с этим покончено, больше не связывайся с подобным ремеслом. Ввяжешься по уши — потом и при всем желании не выпутаешься.
Ван Цзыхуань хотел было что-то возразить, но в этот момент из комнат вышел дворецкий:
— Прошу всех за мной к директору Вану.
Ван Чжэнцзи уже лежал на больничной койке, кожа его отливала восковой желтизной, а шея пестрила синяками, являя собой донельзя жалостливое зрелище.
Рядом с ним восседал мужчина лет тридцати на вид, лицом очень похожий на Ван Чжэнцзи — тощий, с такой же нездоровой бледностью кожи, однако исполненный властного апломба. Должно быть, это и был старший сын Ван Чжэнцзи, наследник семьи Ван.
Какой-то седовласый старик откинул одежду Ван Чжэнцзи, бросил беглый взгляд и, помрачнев лицом, покачал головой:
— Проклятие Головы Призрака. Если нет кровной мести и глубочайшей ненависти, никто не станет накладывать подобное проклятие.
Он многозначительно покосился на отца и сына из семьи Ван:
— Чтобы развеять Проклятие Головы Призрака, нужно сперва выяснить, на что именно затаил злобу мстительный дух, а стоит унять эту обиду, и заклятие спадет само собой. К тому же, судя по призрачной Ци, духов-мстителей здесь как минимум двое.
Эти слова заставили измениться в лице всех собравшихся Мастеров сюаньшу. Стоило услышать про Проклятие Головы Призрака, как любой в этой сфере тут же сообразил: дело вовсе не в том, что кто-то решил насолить семье Ван, а в том, что сами они прежде совершили мерзкий поступок, и теперь обиженные пришли за возмездием. Часть присутствующих тут же засомневалась, стоит ли вообще влезать в это дело.
Дворецкий немедленно вставил:
— Мы ничего не смыслим в проклятиях, но кто сможет спасти нас, тому мы выплатим пять миллионов в качестве дара за благовония.
Цинь Лин подумал про себя: одна жизнь ценится в пять миллионов, а шесть жизней семьи Ван Цзыхуаня вместе с ребенком в его чреве — всего за полмиллиона? Если рассуждать так, то он проявил чудовищное милосердие.
В зале воцарилось долгое молчание, пока какой-то парень неожиданно не заявил:
— Какая бы ни была ненависть, у людей свои законы, а у духов свой порядок. В любом случае, вредить людям — это со стороны духов неправильно.
Кое-кто нахмурился, явно не разделяя подобного мнения. Другие же кивнули в знак согласия, и неважно, было ли это искренне или из-за тех пяти миллионов — поддержка позиции молодого человека оказалась налицо.
В этот момент с задних рядов послышалось презрительное фырканье, и приятный голос с явным пренебрежением изрек:
— Причинно-следственная связь беспристрастна, злодеи творят зло, с какой стати жестоко убитым жертвам приходится вести себя как шестеркам? Все ваши принципы и правила крутятся исключительно вокруг денежного мешка, да вы же не боитесь нарожать безглазых потомков! Ой, простите, у людей с такой душонкой и потомство не от них самих.
Голос этот звучал поистине прекрасно — неторопливый, чуть ленивый, он словно ноты выводил, отчетливо донося каждое слово до ушей каждого присутствующего. Лица всех присутствующих резко переменились, особенно у членов семьи Ван, в чьих глазах уже закипал гнев. Разумеется, человеком, посмевшим высказаться в таком духе в окружении стольких людей, был Цинь Лин.
Лицо того парня, которого только что отчитали, поочередно окрасилось то в синий, то в белый цвета. Сжав кулаки, он уставился на Цинь Лина:
— Ты еще кто такой?! Кто тебя воспитывал, ни капли манер!
В глазах Цинь Лина промелькнуло предельное презрение:
— Школа предков.
— Ты что, нарываешься на скандал?!
Цинь Лин отвернулся в сторону и капризно бросил:
— Мозгов кот наплакал, лицом — вылитая черепаха, и говорить с тобой не о чем.
Парень рассвирепел окончательно, но стоявший рядом мужчина постарше вовремя прижал его за плечо, одарив суровым взглядом, так что тот не посмел издать ни звука. Однако взгляд, брошенный на Цинь Лина, сочился лютой ненавистью, белки глаз аж покраснели.
Ван Цзыхуань украдкой утер пот. Ну и крут же босс Цинь! С виду такой утонченный и мягкий, с чего вдруг у него такой ядовитый язык?
Тот пожилой мастер по всем правилам старой школы сложил руки в приветственном жесте, разряжая накаленную атмосферу:
— Прошу прощения, это дело мне не по силам. Беспокоить вас больше не стану.
Стоило ему удалиться, как вслед за ним поднялось еще несколько человек. Тот юноша был прав: промышляющие этим ремеслом обязаны иметь совесть, иначе покарает небесная кара.
В результате разошлась ровно половина собравшихся.
Цинь Лин тоже направился к выходу, а радостный Ван Цзыхуань поспешил за ним. Видимому уродливому состоянию Ван Чжэнцзи он искренне порадовался — не спаси его тогда Цинь Лин, всю его семью постигла бы точно такая же участь.
В этот момент мимо проплыло несколько призрачных силуэтов. Здесь царила настолько чудовищная концентрация темной энергии, что даже до наступления темноты духи беспрепятственно скользили в тени, и Ван Цзыхуань тут же заметил их:
— Босс, смотрите! Точно вчерашний!
Он увидел, как Цинь Лин развернулся и с легкой улыбкой произнес:
— Верно. Внутри полно Мастеров сюаньшу, сейчас там действительно опасновато, нужно спрятаться.
Ван Цзыхуань: ???
Но Цинь Лин счел этого мало. Подумав секунду, он вдруг сложил ладони рупором возле рта и заорал на весь особняк семьи Ван:
— Слушайте все, барышни-призраки! Внутри сидят падкие на деньги, морально павшие, плевавшие на карму и не боящиеся возмездия великие мастера! Ради денег они готовы на любую грязную подлость! Прячьтесь! Обязательно спрячьтесь! И втихаря бейте их исподтишка!
Ван Цзыхуань вздрогнул всем телом, воочию наблюдая, как охранники с недобрыми взглядами бросаются в их сторону, и от испуга схватил Цинь Лина за руку, пустившись наутек. Как с таким характером босс Цинь дожил до своих лет — настоящее чудо!
А сидевшие внутри люди, услышав это воззвание, последовали примеру некоторых мастеров и, помявшись немного, тоже раскланялись с семьей Ван — они больше не желали ввязываться.
В конце концов, разбираться с этой историей остались всего два Мастера сюаньшу. Тот молодой парень, которого только что отчитал Цинь Лин, тоже рвался остаться, но его утащил старший сокурсник.
Семья Ван позеленела от ярости — желание прикончить Цинь Лина достигло предела.
— Кто этот человек? Кто его сюда пригласил?
Дворецкий нахмурился:
— Я... я наведу справки. Такой молодой, наверняка безвестный новичок, раньше мне не попадался.
Увы, прежде чем они успели выяснить личность Цинь Лина, усадьбу окружили призраки-мстители. Мастера сюаньшу, которые рассчитывали подзаработать, оказались бессильны против толпы нападавших: разъяренные до предела злые духи поволокли их прямо в туалет и едва не утопили, перепугав так, что те наотрез отказались продолжать дело.
Что же до самого Цинь Лина, семья Ван его так и не отыскала, зато призраки сами нашли его.
После наступления темноты преследовавшая Ван Цзыхуаня женщина-призрак вновь пожаловала в магазин. На сей раз она не посмела крушить окна, а вежливо постучала в дверь, приведя с собой двух семи-восьмилетних ребятишек, у которых от пережитого страха отлетело по две души.
Женщину-призрака звали Ли Сыин. После того как Цинь Лин рассеял ее злобу, она обрела свой первоначальный облик: на лице больше не было кровавых следов, и перед ними предстала миловидная девушка, судя по возрасту на момент гибели — едва окончившая университет.
Она пришла за помощью, но не ради себя, а ради этих двух невинных детей. Если среди всех Мастеров сюаньшу и существовал хоть кто-то, кому она могла довериться, так это был исключительно Цинь Лин.
Из рассказа Ли Сыин наконец обнажилась чудовищная, бесчеловечная трагедия двухлетней давности.
http://bllate.org/book/40884/5200872
Готово: