×
⚠️ Внимание! Если вы оплатили через Payoneer, получили на почту второе уведомление о доставке средств по инвойсу, но баланс на сайте не пополнился — пожалуйста, напишите мне в ЛС. Сейчас уведомления об успешном поступлении средств до нас не доходят.
💳 Написать мне в ЛС ↗
Важно: обращайтесь после получения именно второго письма — о доставке средств, а не первого подтверждения оплаты.

Готовый перевод The Crippled God of War Married Me as a Concubine / Соблазнение опального генерала: Как выжить, если твой супруг — будущий тиран: Глава 11

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Дверная створка отворилась, а затем снова затворилась.

Цзян Суйчжоу ушёл.

Гу Чанъюнь неторопливо вернулся к сидевшему рядом Сюй Ду и опустился на стук, подняв свою пиалу с чаем.

— Время ещё раннее, не сыграть ли партию перед уходом? — с ленивым видом подул он на плавающие на поверхности воды листочки.

Сюй Ду же молчал.

Гу Чанъюнь поднял глаза и заметил, что Сюй Ду внимательно изучает его.

Они работали вместе столь долго, что Гу Чанъюню хватало одного взгляда, чтобы понять, о чём тот думает.

Он пригубил чай и тихонько фыркнул.

— Ты тоже это заметил, — произнёс Сюй Ду не в форме вопроса, а утвердительно.

Тот человек, хотя и выглядел точь-в-точь как ван, ванном не являлся никоим образом.

Жизни их обоих были намертво связаны с ваном, поэтому тот никогда не опасался их предательства, тем более не утруждал себя притворством перед ними… да и прежде никогда не вёл себя с ними столь мирно и спокойно.

Особенно сейчас, когда добытое с таким трудом ускользнуло из рук, перехваченное Пан Шао, он держался слишком безмятежно.

Что же касалось этого Хо Уцзю…

Император издал указ о даровании брака, и хотя ван никогда не видел своего супруга, он люто ненавидел его. Всю свою злобу на Пан Шао и императора ван перенёс на Хо Уцзю, желая лишь одного: чтобы Хо Уцзю, подобно тем лазутчикам, скоропостижно скончался в его резиденции, и его приказали отволочь на Безымянное кладбище.

В конце концов, для вана Хо Уцзю был живым воплощением унижений, которым император подвергал его по своему капризу. Пока Хо Уцзю оставался в его резиденции, это означало, что ван по-прежнему растоптан ничтожеством, на которое вечно смотрел свысока.

Именно поэтому Сюй Ду с первого же взгляда понял, что недавнее предложение Гу Чанъюня было лишь проверкой.

Гу Чанъюнь молча опустил пиалу.

— Что именно заметить? Тот, кто приходил сюда только что, разве не ван?

Его голос звучал легко и непринужденно. Говоря это, он достал из-под столика на кушетке шахматную доску и две чаши с камнями — черными и белыми, одну из которых поставил прямо под рукой у Сюй Ду.

— Во всяком случае, жизни всей моей семьи зажаты в кулаке вана, — продолжал Гу Чанъюнь, неторопливо перебирая пальцами шахматные камни. — Стоит лишь повиноваться приказам вана, и нам не о чем будет тревожиться, разве не так?

С этими словами он небрежно опустил камень на доску и поднял взгляд на Сюй Ду.

Его изящные, яркие глаза были холодными до самого дна, и в них мерцал отблеск какого-то азартного возбуждения.

* * *

Убаюканный речами тех двоих, взвесив все за и против, Цзян Суйчжоу всё же направился в покои Хо Уцзю.

В конце концов, тех лазутчиков, что подсылали к нему под видом наложниц, было не только не перебить, но чем больше он их уничтожал, тем сильнее возрастали подозрения. К тому же, человеку современного мира ему было не под силу прикончить каждую новую посланную марионетку.

И теперь… оставалось лишь задействовать Хо Уцзю.

Всю дорогу Цзян Суйчжоу безумно досадовал на себя.

Он ненавидел себя за то, что высказался тогда столь категорично.

Еще минувшей ночью он предостерегал Хо Уцзю, веля тому не попадаться ему на глаза, а сегодня уже сам сломя голову мчался в чужие покои, чтобы мозолить глаза другим.

Он еще не успел увидеться с Хо Уцзю, но ему уже стало ужасно неловко за самого себя.

Носилки несли довольно долго, пока они не добрались до погруженного в тусклый свет двора.

Сидя на паланкине, Цзян Суйчжоу бросил лишь беглый взгляд по сторонам и тут же отвел глаза.

В соседнем дворе царила кромешная тьма, и лишь кое-где теплился слабый свет — судя по всему, там располагались комнаты слуг.

Кто бы мог подумать, что паланкин остановится прямо у этих ворот.

Цзян Суйчжоу скосил глаза и увидел, как услужливо улыбающийся Мэн Цяньшань спешит навстречу, чтобы помочь ему сойти с носилок.

Спускаясь на землю, Цзян Суйчжоу нахмурился и спросил:

— Прибыли?

Мэн Цяньшань торопливо закивал:

— Прибыли! Ведь это тот самый двор, который ван изволил лично назначить для госпожи Хо, неужто ван позабыл?

Цзян Суйчжоу остановился и поднял голову.

Издалека казалось, что этот двор ничем не отличается от окружающих построек и в нем нет ничего особенного.

Но стоило подойти ближе, как стало заметно, что здесь царит полное запустение. Повсюду рос сорняк, несколько никогда не знавших обрезки гигантских деревьев раскинули ветви во все стороны, а землю покрывал толстый слой опавших листьев, оставшихся, должно быть, еще с прошлой осени.

Сквозь тусклый свет, струившийся из окон, смутно виднелись разбитые переплеты и потрепанная бумажная оклейка, которая жалобно трепетала под порывами легкого ветерка.

Разве это место пригодно для жизни?!

Изгнать его в самый дальний угол Княжеская резиденция, выделив столь жалкую лачугу — сразу становилось очевидно, что прежний хозяин резиденции желал лишь одного: чтобы Хо Уцзю до конца дней не попадался ему на глаза, и намеренно чинил тому препятствия, лишая всякой надежды на сносную жизнь в Княжеская резиденция.

Впрочем, оно и неудивительно. Хотя положение самого владельца в Нань Цзин было шатким, оно ограничивалось лишь борьбой за власть с последним правителем и Пан Шао. А для него самого Хо Уцзю являлся мятежником, врагом, о привлечении которого на свою сторону не могло быть и речи.

Откуда же ему было знать, что сотворит Хо Уцзю спустя три года.

На мгновение на душе у Цзян Суйчжоу стало тяжело, и он мысленно вознес благодарность тем двоим своим наложникам.

Если бы не сегодняшний визит, ему, пожалуй, снова пришлось бы расплачиваться за грехи прежнего хозяина и записывать на свой счет очередной смертный грех перед Хо Уцзю.

Мысленно вздохнув, он коротко бросил:

— Просто к слову пришлось, запамятовал.

С этими словами он шагнул во двор.

Мэн Цяньшань же за его спиной только цокал языком от изумления.

Как такое могло вылететь из головы? Еще несколько дней назад, когда он поинтересовался у вана, где разместить госпожу Хо, взгляд вана был до жути ледяным — тот особо подчеркнул, что Хо Уцзю следует забросить куда подальше, чтобы глаза его этого не видели.

Однако…

Вспомнив утренний облик вана, Мэн Цяньшань обрел уверенность.

Прежде ван ненавидел госпожу Хо лишь потому, что избегал видеть ее лицо.

Но теперь, проведя с госпожой Хо целую ночь, ван утром переменил гнев на милость, а перед лицом столь явной милости прежняя неприязнь, разумеется, уже ничего не стоила…

Мэн Цяньшань семенящей походкой следовал по пятам за Цзян Суйчжоу.

Мало того, что этот двор находился в низине, сюда же были выведены и парковые сточные воды. Стоило переступить порог, как Цзян Суйчжоу отчетливо ощутил сырость и холод, отчего даже дувший в лицо ветерок казался на несколько градусов морознее.

Организм, изнуренный болезнью, и впрямь оказался слишком чувствительным.

Он направился прямо в центральную комнату, но не заметил на галерее ни единой души.

Не дожидаясь его приказа, Мэн Цяньшань громко возмутился:

— Куда это запропастились все слуги из этого двора?

Лишь мгновение спустя из боковой комнаты торопливо выбежали две служанки — по их сонному виду было очевидно, что они уже почивали.

Увидев гостей, обе перепугались до полусмерти, испуганно вытаращили глаза и, стремглав бросившись вперед, рухнули на колени перед Цзян Суйчжоу:

— Ван!

Цзян Суйчжоу нахмурился.

Хотя он еще не до конца привык к древним понятиям о высоком и низком положении, он твердо знал одно: раз взялся за работу — выполняй ее, и уж тем более нельзя измываться над собственным нанимателем.

Эти девки явно третировали Хо Уцзю.

Заметив перемену в его лице, Мэн Цяньшань строго рявкнул:

— Почему у входа нет даже стражи на ночном дежурстве? Как вы смеете бросать господина и ложиться спать? Вас сюда определили служить госпоже или для того, чтобы вы сами за хозяек себя возомнили?!

Служанки не смели поднять голов и принялись остервенело бить поклоны, вымаливая прощение.

Цзян Суйчжоу поднял руку и потер виски.

Теперь ему стало совершенно очевидно: в исторических хрониках гибель прежнего владельца описывалась не только из-за его собственного слабого инстинкта самосохранения — вся резиденция дружно пресмыкалась перед сильными и топтала слабых, упорно толкая его к разрыву с Хо Уцзю до кровной вражды.

Он махнул рукой и бесстрастно произвел:

— Разберись с ними.

После чего повернулся и вошел в комнату.

Мэн Цяньшань поспешно отдал приказ:

— Эй, вы! Волочите их прочь, для начала отходите палками, а завтра же вместе с их контрактами о продаже — прямиком к торговцам людьми, пусть сплавляют куда угодно!

Под их вопли и плач служанок выволокли прочь.

Но Цзян Суйчжоу было не до них.

Едва переступив порог, он зашелся в жестоком приступе кашля.

Воздух в комнате был густо насыщен поднятой пылью. Стоило сделать лишь один вдох, как хрупкие легкие Цзян Суйчжоу словно получили тяжелый удар, и он зашелся кашлем так, что белый свет стал ему не мил, а глаза заволокло слезами.

Шедшие следом слуги перепугались до смерти и бросились вдогонку, суетливо пытаясь то поддержать его, то поднести чаю. Вот только в комнате не нашлось даже стула, куда можно было бы присесть, а на столе стоял лишь наполовину полный кувшин с холодной водой.

Все засуетились пуще прежнего. В этом хаосе Цзян Суйчжоу смутно расслышал скрип колесного кресла — глухой и надтреснутый звук тут же потонул в гомоне голосов.

Кто-то бережно усадил его на скамью у стены. Откашлявшись вдоволь и запив приступ горячим чаем, который слугам с трудом удалось где-то раздобыть, он кое-как перевел дыхание.

Только тогда он приоткрыл затуманенные слезами глаза и увидел сидевшего чуть наискось Хо Уцзю, который повернул голову в его сторону.

Его угольно-черные глаза напоминали бездонные омуты.

Цзян Суйчжоу снова невольно кашлянул, и физиологические слезы брызнули из глаз.

С этими слезами прояснилось и зрение, позволив ему отчетливо разглядеть Хо Уцзю.

То ли ему мерещилось, но казалось, будто темные глаза этого человека подернуты легкой дымкой.

Впрочем, в следующее мгновение тот уже отвел взгляд, больше на него не глядя.

Цзян Суйчжоу, разумеется, и не догадывался, насколько жалким выглядел в чужих глазах.

Чересчур холодный и красивый хрупкий мужчина с покрасневшими глазами, слезинками на ресницах и в тяжелой наброшенной на плечи накидке, со слезами на глазах взирающий на окружающих — в этот момент он выглядел существом, созданным для того, чтобы над ним издевались.

Сам же Цзян Суйчжоу ни о чем таком не помышлял: переведя дух после кашля, он плотнее запахнул накидку, которую ему только что набросил Мэн Цяньшань, выпрямился и холодно произнес:

— Мэн Цяньшань, и это то самое устройство, о котором ты докладывал?

Откашлявшись и обретя ясный рассудок, он понял, что обязан поскорее свалить вину на других, чтобы получить удобный повод переселить Хо Уцзю.

Услышав это, Мэн Цяньшань позабыл обо всем остальном и, дрожа всем телом, принялся наперебой сыпать повинными речами:

— Моя вина, оплошал ничтожный! Завтра же… то есть нет, сию минуту! Сию минуту велю подготовить другой двор, чтобы госпожа Хо немедленно переехала!

Цзян Суйчжоу угукнул и отпил еще глоток чая.

Подумать только: пожалуй, лучше всего переселить его поближе к себе. Раз уж он сам внял советам советников и впредь собирался часто наведываться к Хо Уцзю…

Он внезапно замер с пиалой у рта.

Разве в Зал Анъинь, где он жил сам, не пустовало множество комнат?

Там он смог бы ежедневно видеться с Хо Уцзю, оберегая его от тайных притеснений, да и сбегать к себе в спальню на ночлег не составило бы труда. И если это дойдет до ушей последнего правителя и Пан Шао, их цель тоже будет достигнута… Что может быть прекраснее этого плана!

Лицо Цзян Суйчжоу просияло.

Он опустил чаю и непринужденно произнес:

— Не нужно ничего убирать. Переезжает прямо ко мне.

Окружающие слуги разом лишились дар речи.

Цзян Суйчжоу же остался неколебим.

Как-никак, хозяину резиденции не было нужды объяснять свои решения челяди — достаточно было лишь сохранить напускной, таинственный вид.

Вот только…

Его взгляд небрежно скользнул в сторону, и он украдкой, уголком глаза бросил взгляд на Хо Уцзю.

И тут же замер.

При тусклом свете лампы лицо Хо Уцзю показалось ему странно бледным.

Тот совершенно не слушал его слов: опершись локтем на подлокотник кресла, он с заметным трудом удерживал рукой поникшую голову.

…Неужто болен?

http://bllate.org/book/40874/5199492

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода