Мяу — четырнадцатая нота.
Когда песня Лу Чуе подошла к концу, он согнул палец и легонько щелкнул Цзян Юя по лбу:
— Совсем распустился, на шею мне садишься. Больше так не делай.
Цзян Юй отчаянно закивал и глуповато хихикнул пару раз. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг почувствовал, что телефон у него на груди завибрировал. Опустив взгляд, он увидел, что звонит режиссер.
С виноватым видом переведя взгляд с телефона на Лу Чуе, Цзян Юй увидел, как тот опустил ресницы, замер на мгновение, а затем тихо рассмеялся:
— Отвечай, я буду молчать.
— М-м… угу! — Цзян Юй взял трубку обеими руками: — Режиссер Лю… ко мне… друг приехал, я скоро вернусь, извините.
Мочки ушей Цзян Юя покраснели, он говорил очень тихо. В голосе юноши слышался легкий хрип, а дыхание едва заметно дрожало, словно маленькая щеточка царапала самое его сердце, без всякой причины задевая самые мягкие струны в душе.
Лу Чуе подпер голову одной рукой, а второй медленно протянул ладони вперед и совсем легко сжал мочку его уха.
— Ой!
Цзян Юй испуганно посмотрел на него. Пылая щеками и слушая режиссера, он инстинктивно отпрянул назад, до крови прикусив губу, чтобы не издать ни звука. Он мог лишь моргать, моля о пощаде, и жалконько мотать головой.
Лу Чуе хмыкнул, отпустил его ухо, перенес палец к уголку его рта и как бы невзначай провел по нему.
!
Цзян Юй широко раскрыл глаза, окончательно потеряв дар речи:
— З-зна… Л-л-лю, режиссер Лю, я с-скоро… ве-вернусь.
Лу Чуе улыбнулся уголкам губ, совершенно не испытывая угрызений совести за свои шалости — напротив, ему хотелось повторить это снова.
Сбросив вызов, Цзян Юй попытался усмирить зашедшееся сердцебиение. Не смея упрекать Лу Чуе, он изо всех сил тряхнул головой, чтобы вернуть ясность мысли, крепко сжал в руке телефон и тихонько спросил:
— Т-тогда я… я пойду?
Полуденное солнце заливало всё вокруг ярким светом, отчего капот машины слепяще блестел. В салоне работал приятный кондиционер, но от того, как близко сидел Лу Чуе, Цзян Юй ощущал жгучий жар и одновременно сладковатое томление.
Лу Чуе молчал и смотрел на него в упор, так что Цзян Юй чувствовал себя рыбой на разделочной доске — хоть жарь ее, хоть вари, хоть полосы ножом режь, он был готов к чему угодно.
Сделав над собой усилие, он снова робко переспросил:
— Старший Лу… я мо-могу идти? Мне нужно вести прямую трансляцию…
Лу Чуе усмехнулся:
— Иди.
Цзян Юй кивнул, с облегчением выдохнул, взял телефон, а другой рукой взялся за ручку двери:
— Подожди.
М?
Лу Чуе протянул руку:
— Подойди.
В растерянности отпустив ручку, Цзян Юй развернулся к нему лицом. Лу Чуе слегка подался вперед, чуть приобняв его. Цзян Юй напрягся настолько, что у него, казалось, раскрылись все поры, он боялся даже дышать. Остолбенев, он слегка задрал подбородок и наблюдал, как тот приближается, протягивает руку и поправляет на его голове венец.
А?
Лу Чуе аккуратно поправил заколку для волос, которая сбилась, когда юноша налетел на его руку, с довольной улыбкой опустил взгляд на замершего на месте мальчика, похожего на деревянную марионетку, и снова дернул его за мочку уха.
— В следующий раз я тоже буду слушать, как ты поешь.
— Ч-что… петь?
— Обними меня.
Цзян Юй вздрогнул, покраснел и шевельнул губами. Словно кукла, в которую внезапно вдохнули душу, он несколько раз мохнул ресницами, резко распахнул дверцу машины и выпрыгнул наружу.
Тц.
Черная одежда юноши, расшитая золотыми драконами, под его движениями забавно трепетала, делая его похожим на красивого ночного мотылька.
Лу Чуе подпер подбородок рукой, неторопливо обошел машину к левому окну и свистнул:
— Эй, братец Цзян.
Цзян Юй на мгновение замер, сжав ладони до боли, и повернулся. Спина покрылась испариной, а голос задрожал с первых же слов:
— Ч-что такое?
Лу Чуе надел солнцезащитные очки:
— Завтра в десять тридцать утра, не опаздывай на прослушивание. Я буду ждать твоего… соблазнения.
— Х-хорошо. — Глядя на столб пыли, поднятый отъезжающей машиной, Цзян Юй тихо выдохнул, сжал телефон в руке и побежал обратно на съемочную площадку.
Режиссер, который к тому моменту уже успел испереживаться, увидев возвращение Цзян Юя, сломя голову бросился к нему навстречу:
— Предки мои, ты наконец-то явился… Почему у тебя лицо такое красное? Заболел?
Цзян Юй инстинктивно коснулся щеки, вспомнив, как перед уходом Лу Чуе дернул его за мочку уха, и с трудом сдержался, чтобы не притронуться к ней снова:
— Всё в порядке, я сейчас же запускаю трансляцию.
Режиссер кивнул:
— Наша драма — адаптация книги, так что во время эфира можешь вскользь упомянуть что-нибудь из сюжета. Пусть фанаты думают, что ты прочитал роман, это привлечет еще больше подписчиков.
Цзян Юй кивнул, умолчав о том, что ради лучшего вживления в роль он действительно прочитал книгу. Прикусив уголок губ, он взял селфи-палку, протянутую менеджером, изо всех сил попытался заглушить звучавшие в голове мягкий, низкий голос Лу Чуе вместе с его песней и дикое биение собственного сердца. Слегка потерев пылающие щеки, он включил трансляцию.
**
В прекрасном расположении духа Лу Чуе прикатил к зданию студии Сун Чжэнфэна, крутя в руке ключи от машины, и уверенной походкой вошел внутрб.
Девушка-администратор за стойкой ресепшена, судя по всему, была новенькой. Она тут же подскочила, преграждая ему путь:
— Эй, мужчина, вы к кому?
Лу Чуе сдвинул очки на нос, окинул ее взглядом сверху вниз и с улыбкой указал на себя:
— Это ты меня спрашиваешь?
Девушка принялась разглядывать его — от сдвинутых очков до высокого роста. Он выглядел потрясающе красивым, глаза под темными стеклами напоминали лепестки персикового цвета, а переносица была высокой и прямой. Не только его лицо, но даже голос и легкая усмешка заставили ее сердце забиться быстрее.
Покраснев, девушка кивнула:
— У нас… посетители должны регистрироваться. Босс предупреждал, что посторонним вход на второй этаж запрещен.
Лу Чуе снял очки и небрежно постучал ими по блестящей стойке, непринужденно опираясь на нее одной рукой и сохраняя совершенно невозмутимый вид.
— Посторонним, — хмыкнул он, поднял глаза на второй этаж и, понизив голос, подмигнул ей: — Послушай-ка, да я ведь приемный отец вашего босса.
Девушка подавилась от этих слов и долго не могла вымолвить ни звука. Она приоткрыла свои пухлые вишневые губы, захлопала ресницами с безупречным макияжем и внезапно погрустнела.
Она действительно не знала, что ответить этому… невероятно красивому хулигану.
Лу Чуе развернулся, опершись одной рукой о стойку ресепшена, и произнес с абсолютно серьезным выражением лица:
— Наверное, ты мне не поверишь, но в детстве у вашего босса было слабое здоровье. Предсказатель сказал, что в его судьбе не хватает воды, поэтому ему нужно было найти крестного отца. Ну вот он и выбрал меня.
Девушка, судя по всему, повелась на его байки и даже наивно переспросила:
— А как вас зовут?
Лу Чуе на мгновение задумался:
— Меня зовут Шуй Сюаньмяо.
— … — Девушка закатила глаза и уже хотела что-то сказать, как увидела спускающегося со второго этажа Сун Чжэнфэна. Видимо, тот как раз расслышал последние слова, потому что в затылок Лу Чуе тут же полетело со злости брошенное: «Какого черта».
Лу Чуе повернулся:
— О, решил спуститься и встретить отца?
Сун Чжэнфэн с видом человека, у которого разболелась голова, замахал на девушку руками, а затем перевел взгляд на Лу Чуе. Посмотрев на него пару секунд, он признал поражение:
— Умоляю, имей хоть капельку стыда. Ты зачем приперся? У меня здесь нет самородков, которых можно увести, очнись уже.
Улыбаясь, Лу Чуе оттолкнул преграждающую ему путь руку Сун Чжэнфэна и направился прямо на второй этаж:
— Тц, не будь таким жадиной.
— Эй-эй-эй, мои стажеры народ робкий, не пугай их! — Сун Чжэнфэн тихо выругался, а затем повернулся к совершенно растерянной девушке на ресепшене: — Запомни это лицо. В следующий раз, когда он придет, без промедления выгоняй палками. — Пройдя пару шагов, он вернулся и добавил: — Днем отправь Сяо Чена купить пару бейсбольных бит, выбирай самые прочные.
Девушка-администратор: «…»
Сун Чжэнфэн преодолевал ступеньки по две за раз и на повороте лестницы заметил Лу Чуе, который держал в зубах сигарету, но так и не зажигал ее.
— Чего тебе? — Сун Чжэнфэн с подозрением заглянул ему за спину: — У великого бога Лу сегодня выдалось свободное время, чтобы посторожить наши двери?
Лу Чуе напряг носки туфель, выпрямился, подошел к нему и хлопнул по плечу:
— Выкладывай.
Сун Чжэнфэн ошарашенно вытаращил глаза:
— О чем выкладывать-то?
Лу Чуе усмехнулся:
— По лицу Фан Ли можно безошибочно определить, сколько дней он страдает запором. С чего бы это он пустил тебя в свою студию звукозаписи? Сны до сих пор не досмотрел?
Сун Чжэнфэн усмехнулся:
— Это потому, что вы с ним не ладите. Не в обиду будь сказано, но с твоим характером… хватит тебе уже со всеми подряд грызться…
— Ты прокрался туда тайком.
— Черт побери, да как я мог сотворить такое…
— Тц, попрать мораль и забыть о долге — пробраться в студию во время постпродакшна и стащить материалы! Это проявление неуважения к обеим командам, ты всю свою профессиональную этику псам скормил?
— Я ничего не крал, не распускай глупые слухи.
— Ты, глава студии Юйфэн, как ты можешь смотреть в глаза индустрии озвучки? Как ты можешь смотреть в глаза своему учителю? Какой пример ты подаешь своим студентам?!
— Я не делал, я не крал, не выдумывай всякую чушь!
— Ты…
— Ладно-ладно, я услышал это от людей!
Лу Чуе кивнул, прислонился к стене и усмехнулся:
— О, услышал от людей.
Сун Чжэнфэн хлопнул себя по лбу и зло выругался: черт, этот старый ублюдок и правда не человек.
— От кого услышал?
Сун Чжэнфэн криво усмехнулся, смахнув со лба холодный пот:
— Ты расслышал не так, какое еще «от кого услышал»?
Лу Чуе улыбнулся про себя, крутя сигарету в пальцах. Глядя на эту улыбку, Сун Чжэнфэн почему-то был уверен, что в следующее мгновение этот доброжелательный с виду хищник обнажит клыки, разорвет его на клочки, а потом пару раз топнется сверху и гордо удалится.
Он ведь не станет его есть, он просто унизит его до конца.
Сун Чжэнфэн кашлянул и прошелся туда-сюда:
— Я… это от Чжоу Яо услышал.
Лу Чуе сначала подумал на Вэнь Сяоцзы: во всей студии только у того язык без костей, он болтливее трех сплетниц вместе взятых, да еще и любил похвастаться. Лу Чуе был почти уверен в этом.
Он никак не ожидал, что это окажется Чжоу Яо.
Видя, что Лу Чуе развернулся и зашагал вниз по лестнице, Сун Чжэнфэн поспешно окликнул его:
— Эй, ты не хочешь спросить, что именно он наговорил?
Лу Чуе остановился и слегка приподнял взгляд с лестничного пролета:
— Неважно. Главное — знать, кто распустил язык.
Сун Чжэнфэн озадаченно нахмурился:
— Всего лишь пацан, с чего тебе так его защищать? Вы оба — мои ученики, да и они уже взрослые люди. Прояви хоть каплю достоинства и самосознания наставника.
— Кто сказал, что они оба мои ученики? — хмыкнул Лу Чуе. — У меня есть только один ученик, и впредь всегда будет только он один.
У Сун Чжэнфэна вдруг возникло ощущение, будто за шиворот ему плеснули ледяной воды, отчего он зябко передернул плечами:
— Не перегибай палку, третья брат, смотри, как бы не пошли слухи, что ты покрываешь своих любимчиков.
Лу Чуе закусил сигарету, щелкнул зажигалкой и тихо рассмеялся:
— Раз уж стал учителем на день, почитай как отца на всю жизнь. Почему бы и не защитить?
Сун Чжэнфэн: «…Он вообще знает, что ты метишь ему в отцы?»
Вспомнив длинные ноги, гибкую талию и округлые бедра юноши, Лу Чуе легко усмехнулся:
— Рано или поздно узнает.
Сун Чжэнфэн помолчал с минуту:
— Твою мать, совесть у тебя вообще есть?
Лу Чуе хмыкнул и зашагал прочь.
http://bllate.org/book/40868/5198544
Готово:
