Недавняя потеря Духовной силы была слишком велика, а в Даньтяне всё еще ощущалась тупая боль.
Не произнося ни звука и выглядя так, словно его переполняло упрямство, он вновь разозлил главу секты до крайности.
— Му Юань! Он твой ученик! Говори, как его наказать!
Му Юань тоже никак не ожидал подобного. Он думал, у Чао Цзяньсюэ не хватит смелости отомстить Мо Цзэчжи, но кто же знал, что тот действительно тяжело ранит Мо Цзэчжи прямо на глазах у всех и разом лишит соперника всякого самоуважения.
Тысячи тревог и затаенный страх вылились в один тяжелый вздох. Он произнес:
— Чао Цзяньсюэ, ты хоть подумал, к каким последствиям это приведет?
Чао Цзяньсюэ поднял голову и прямо посмотрел на него:
— Он издевался надо мной и вредил мне. Раз у меня появилась возможность дать сдачи, почему я не должен был этого делать?
Зуб за зуб, глаз за глаз. Всё было именно так.
Глава секты заявил:
— Секта Тяняо еще потребует от тебя отчета за случившееся, но ты ни при каких обстоятельствах не должен был действовать сам!
— Если бы я не действовал сам, — хладнокровно возразил Чао Цзяньсюэ, — неужели секта Тяняо сама бы что-то предприняла? Сегодня мне посчастливилось выжить, а что насчет завтра? Наверняка нашелся бы кто-то другой, кто пострадал бы от его притеснений, так что для меня было куда проще самому пресечь такую возможность на корню.
Глава секты, седобородый старик, в этот момент пылал праведным гневом. С каких это пор Чао Цзяньсюэ стал таким острым на язык? И с каких пор он превратился в столь дерзкого и своенравного глупца?
— Ты! Раньше твой нрав не был столь скверным. Старец всегда считал, что пусть у тебя и нет таланта, ты — хороший ребенок! Сегодня я обязан тебя наказать, чего бы это ни стоило! Му Юань!
В сердце Чао Цзяньсюэ внезапно всколыхнулась жгучая обида.
Прежний хозяин тела не умел говорить красиво и всегда держал всё в себе.
Эти наставники и старшие никогда не понимали, какие унижения ему приходилось терпеть из-за пересудов учеников за спиной. К тому же у него был тяжелый характер, и он тем более не желал рассказывать об этом своему учителю и приемному отцу.
— Пусть у меня нет таланта, но это не значит, что каждый встречный может измываться надо мной! Мы с Мо Цзэчжи заранее договорились: исход не зависит от того, останется ли кто-то в живых. Раз он сам согласился на это, то должен был принять результат! Точно так же, если бы сегодня погиб я, я бы ни о чем не пожалел!
Каждое его слово звучало твердо и весомо. Шэнь Ду, наблюдавший за всем со стороны, тоже проникся сочувстью и заступился за него:
— Глава секты, если разобраться в этом деле, я считаю, что Чао Цзяньсюэ не сделал ничего дурного.
Глава секты ударил ладонью по столу и гневно воскликнул:
— Здесь дело вовсе не в том, кто прав, а кто виноват! Чао Цзяньсюэ, ты думал о том, как будешь теперь держаться в этом мире? Ты навлек на себя гнев секты Тяняо. Если только тебе не посчастливится дойти до стадии Превращения в Бога или выше, у секты Тяняо найдется тысяча способов убить тебя! У тебя нет ни малейшей возможности защитить себя самому, и даже у твоего учителя бывают моменты, когда он не уследит — что ты тогда станешь делать?!
Слова эти были сущая правда, и Чао Цзяньсюэ умолк, втянув голову в плечи.
Он руководствовался лишь сиюминутным порывом и жаждой справедливости, и впрямгь не заглядывал в будущее. Впрочем, думал он, умереть так умереть — прозябать в унижениях и терпеть постоянные тычки за спиной было куда хуже смерти.
Если бы он сам не опроверг эти слухи, неужели секта стала бы их опровергать? Едва ли.
При этой мысли он, совершенно не боясь смерти, снова выпрямил спину.
— Отправьте его в Водяную темницу под замок, — приказал Му Юань, прикрывая ладонью лоб. — Секта Тяняo вряд ли так просто оставит это безнаказанным...
— В какую еще Водяную темницу?!
Самого человека еще не было видно, но громогласный голос уже опережал его.
Вошедший в главный зал гость двигался широким, стремительным шагом. Обернувшись, Чао Цзяньсюэ увидел мужчину в черных одеждах, чьи брови и взгляд излучали врожденную дикую горделивость. Культивация Великого Достижения полыхала в полную силу, и золотое сияние окутывало всю его фигуру, падая лучами на макушку Чао Цзяньсюэ.
— Мой ребенок! Посмотрю я, кто посмеет его тронуть!
Такие громкие слова изрек Цишань.
Чао Цзяньсюэ переполнился глубочайшей благодарностью и тут же вцепился в ногу Цишаня.
Это же отец!
Пропавший на целых тридцать-сорок лет Цишань обладал высочайшим весом в Мире Сюаньчжэнь как практик поздней стадии Великого Достижения, и даже главе секты приходилось проявлять к нему уважение.
Одним движением руки он подхватил Чао Цзяньсюэ с пола. Колени у того ныли от слабости, и когда он попытался встать, его перекосило от жгучей, пронзительной боли.
Му Юань посмотрел на этого старшего брата и беспомощно покачал головой:
— Старший брат, дело это из ряда вон выходящее. Секта Тяняо непременно явится сводить счёты, так что лучше отправить его в безопасное место.
Оказывается, отправка в Водяную темницу преследовала цель не столько наказать Чао Цзяньсюэ, сколько обезопасить его.
Водяная темница Бессмертной Секты Увэй располагалась в пещерном жилище с мощнейшими запретами, вход и выход из которого преграждали бесчисленные барьеры, так что это действительно было самое надежное место.
Однако Цишань заявил:
— Погляжу я, смеют ли они! Я уже пустил слух: если секта Тяняо посмеет его убить, я заставлю всю секту Тяняо лечь в могилу вместе с ним!
Му Юань содрогся:
— Стоит такое произнести, и найдутся те, кто поверят, будто ты впал в демоническое исступление.
Цишань холодно фыркнул:
— И что, если назовут одержимым демонами? Мир Сюаньчжэнь испокон веков жил по закону джунглей, где слабый становится пищей сильного. Чао Цзяньсюэ ранил человека благодаря собственным силам, а я защищаю его точно так же благодаря своим — разве в этом есть что-то неверное? Я и сам хотел спросить: почему в тот день, когда с Чао Цзяньсюэ случилась беда, глава секты решил просто отпустить этого парня по фамилии Мо?
— Истинный Владыка Цишань долгие годы отсутствовал в Секте Увэй и не ведает здешних тонкостей! — усевшись на свое место и видя, что наказать Чао Цзяньсюэ уже не удастся, глава секты махнул рукой: — Чао Цзяньсюэ, возвращайся в свои покои под арест.
Чао Цзяньсюэ давно мечтал отсюда смыться. Перед уходом он не забыл отвесить два земных поклона отцу и учителю, а затем легко и бодро зашагал прочь из зала совещаний, волоча за собой ослабевшие и ноющие ноги.
Несколько учеников с Горы Фусянь поджидали его снаружи и крайне удивились, увидев, что он выходит в одиночестве и без единой царапины.
Наньшань не удержал любопытства и подскочил ближе:
— Глава секты не стал его наказывать?
Чао Цзяньсюэ приподнял бровь:
— Младший соратник так сильно ждал, пока меня накажут?
Наньшань подумал про себя, что этот человек — сплошной колючий куст, и разговаривать с ним — только портить себе настроение.
Уголки его губ дернулись в ухмылке:
— Просто спросил.
Зная, что в душе этот парень не так уж плох, Чао Цзяньсюэ с ухмылкой бросил:
— Наказал. Под домашний арест посадил.
И это за столь тяжкий проступок — всего лишь домашний арест?
Только что они все отчетливо слышали слова, сказанные Цишанем при входе, и теперь невольно размышляли о том, как же все-таки хорошо иметь влиятельного покровителя.
Наньшань уже собирался расспросить о деталях того, что происходило внутри, как вдруг услышал мрачный, сердитый голос своего наставника, выходящего из залы. Хоть тот и не назвал его по имени, от одного этого звука Наньшаня пробрала леденящая дрожь, и он тут же захлопнул рот.
Му Юань указал на него пальцем и произнес:
— Чао Цзяньсюэ, живо возвращайся к себе! Юй Вэй, ступай за ним и присмотри за своим старшим братом!
Чао Цзяньсюэ принялся кланяться снова и снова:
— Учитель, умоляю, не гневайтесь, я сию же минуту ухожу!
Му Юань никак не мог взять в толк: еще недавно Чао Цзяньсюэ был зажатым тихоней, откуда в нем вдруг проснулись задатки настоящего демона-разрушителя?
Впрочем, ломал голову не он один — глава секты и Шэнь Ду тоже ничего не понимали.
Когда двери закрылись, оставшиеся мужчины тяжело затянули вздохи. Му Юань, как наставник, счел себя главным виновником случившегося и произнес:
— Это упущение с моей стороны. Если глава секты желает наказать кого-то, пусть накажет меня — это послужит ответом для секты Тяняо.
Глава секты погладил длинную бороду и изрек:
— Ты думаешь, дело только в наказании? Великое состязание бессмертных изначально задумывалось как возможность укрепить связи между различными сектами и силами. Но последнее десятилетие демонические земли проявляют излишнюю активность, и если среди самих практиков-людей возникнут трещины, неужели ты хочешь повторения событий вековой давности?
— Не всё так страшно, подумаешь — какой-то молодой глава секты, — распустил складной веер Шэнь Ду и подобострастно принялся обмахивать главу секты. — Секта Тяняо — всё же вторая по величине сила, но ведь они и сами не правы.
— В последние годы секта Тяняо стремительно набирает мощь, так что это в любом случае скрытая угроза!
Цишань сделал глоток чая и небрежно бросил:
— Наш почтенный сородич слишком осторожен. Какой прок секте Тяняо враждовать с Сектой Увэй? У главы секты Тяняо не один единственный сын, к тому же тот сам опозорил имя своей секты. Будь на моем месте, я бы давно списал всё на дурной рок и сам разобрался с этим отродьем.
Глава секты ничего не ответил. Поразмыслив добрую минуту, он произнес:
— Истинный Владыка Цишань, по мнению старика, тебе всё же стоит забрать Чао Цзяньсюэ с собой.
Цишань перевел на него взгляд, но промолчал.
— После случившегося очевидно, что этому ребенку вовсе не место в Секте Увэй. Водная гладь Секты Увэй мягко сглаживает углы, а его характер слишком крут. Раньше он хоть и совершал ошибки время от времени, но никогда не заходил так далеко, как сегодня. Шэнь Ду, ты же пытался его остановить, но он все равно нанес смертельный удар, разве не так?
Шэнь Ду остановил веер и с досадой кивнул:
— Я лишь высвободил давление своей ауры, по идее он давно должен был рухнуть, должно быть, в сердце этого ребенка кипела слишком сильная злость...
Тут Цишань вмешался:
— Я не могу. Глава секты забывает: с самого начала Цзяньсюэ отправили ко мне именно потому, что я годами должен был нести дозор на Заставе Покорения Демонов. Хоть Застава и знала мирные столетия, никто не поручится, что там не случится сдвигов.
Это была одна из причин, почему Цишань обладал столь весомым авторитетом.
Застава Покорения Демонов располагалась в самом южном краю Мира Сюаньчжэнь, а сразу за ней начиналась бездонная демоническая пещера, источавшая Демоническую ци среди выжженных, безжизненных пустынь.
Стоило кому-то из людей или демонов пасть во тьму и поддаться демоническому началу, как они незаметно превращались в лишенных разума тварей. Побуждаемые зовом Заставы, они стихийно стекались к ней, становясь пищей для обитавшего там Великого Демона.
Двести лет назад между кланами людей и демонов вспыхнула распря, и один из Великих Демонов воспользовался моментом, чтобы вырваться на свободу. С трудом уничтожив чудовище объединенными силами сект, Цишань добровольно вызвался охранять Заставу Покорения Демонов, чтобы не допустить повторения кошмара.
Му Юань решительно произнес:
— Больше не нужно об этом говорить. Раз Чао Цзяньсюэ уже стал моим учеником, я и должен нести за него ответственность. Раньше я спускал ему всё с рук из-за его врожденной неполноценности, но теперь пришло время заставить его усердно постигать Путь.
Чао Цзяньсюэ совершенно не подозревал, что над его головой сгущаются тучи.
Шагая сейчас по горной тропе под покачивание ветвей с обеих сторон и клубящиеся вокруг влажные туманы, он то и дело слышал, как нефритовая подвеска из красной яшмы и сектантский жетон ударяются друг о друга, издавая мелодичный звон, похожий на звон звонкой монеты.
Он отомстил за прежнего хозяина тела, избежал наказания, да еще и обнаружил, что за его спиной стоит невероятно влиятельный покровитель, к тому же настоящий богатей.
В этой идиллии единственным изъяном было то, что по пятам за ним неотступно следовал Юй Вэй, и у Чао Цзяньсюэ возникло желание немного расспросить его.
Он украдкой скосил глаза на Юй Вэя несколько раз. Тот смотрел в ответ, но заводить разговор явно не собирался.
Наконец Чао Цзяньсюэ сдался, повернул голову и спросил:
— Младший соратник, скажи мне правду: неужели в глубине души ты ни капельки не сердишься на то, как грязно сыграл с тобой Мо Цзэчжи?
Рана на шее Юй Вэя была перевязана белым шелком, что на фоне его вечно невозмутимого лица истинного бессмертного придавало ему еще более отрешенный вид недоступного горного цветка.
Он спокойно ответил:
— С чего бы мне злиться? Я сам сплоховал и не уследил, а в Мире Сюаньчжэнь закон джунглей — единственная истина.
Такой отстраненный холодный ответ даже застрял у Чао Цзяньсюэ в горле:
— Но это же было состязание! В состязаниях важна честность, и вообще-то победителем должен был стать ты!
Юй Вэй с полным достоинством произнес:
— Победа или поражение не имеют для меня никакого значения.
— А что тогда, по-твоему, имеет значение?
Юй Вэй сохранял всю ту же безупречную осанку, но смотрел на него абсолютно искренне:
— Ничто на свете не имеет значения.
Чао Цзяньсюэ внимательно вгляделся в него, не найдя в этом выражении лица ни тени фальши.
— Ха-ха, — сухо рассмеялся он и без обиняков выдал: — Хватит нести чушь. Если ничто не имеет значения, зачем ты вообще культивируешь бессмертие? Зачем вступил в Секту Увэй? Ради чего так стараешься?
http://bllate.org/book/40863/5197710
Готово: