Он вёл себя так, будто ничего не произошло, из-за чего Мэн Цяньчжоу не знал, как и реагировать. Тысячи слов застряли на языке, но, глядя на его спокойное лицо, заместитель командира лишь махнул рукой и согласился.
Раз уж дело касалось популярного молодого кумира, который ещё два дня назад вовсю мелькал на вершинах трендовых поисковых запросов, как репортёры из мира развлечений, так и фанаты уделяли этому расследованию предельное внимание. Пытаться вести дело тихо и незаметно было равносильно мечтам о несбыточном.
Увидев у входа в городское управление целое море молодых лиц с плакатами и транспарантами, на которых было напечатано лицо Сюй Цунвэня, Лу Маоюй ничуть не удивился. Молча, он на сниженной скорости проехал через тот самый стихийно образовавшийся для него проход.
Вернувшийся чуть раньше Е Куо поспешил ему навстречу. Окна второго этажа как раз выходили на площадку перед входом в управление, и толпа продолжала стремительно расти.
Они не выдвигали требований, не устраивали громких скандалов и не мешали работе правоохранительных органов — они просто молча дежурили, создавая колоссальное давление.
У Е Куо мурашки побежали по коже:
— Командир Лу, фанаты требуют, чтобы закон сурово покарал убийцу Сюй Цунвэня.
Лу Маоюй вошёл в кабинет. На вешалке висела ветровка, которую он принёс пару дней назад, — он протянул руку и снял её:
— Мгм, вполне законное требование.
Е Куо внезапно осознал, что выразился не совсем точно:
— Они требуют, чтобы Се Линъинь заплатил жизнью.
Лу Маоюй на мгновение замер, переодеваясь, но тут же справился, надел куртку и, обернувшись, бросил взгляд на подчинённого:
— Где вы это вычитали?
— В суперчате Сюй Цунвэня. Несколько его крупных фандомов открыто призывают полицию наказать Се Линъиня по всей строгости. Угрожают, если через сорок часов не будет ответа, снести комментариями раздел отзывов на наших официальных аккаунтах, а также жаловаться наверх до тех пор, пока ответственным за дело не придётся туго.
Ему и раньше доводилось расследовать дела, связанные сA знаменитостями, и подобных угроз он слышал немало.
Лу Маоюй спросил:
— Подозреваемый протрезвел?
Е Куо слегка растерялся. Он вовсе не принял всерьёз безумные речи фанатов, но стоило командиру бросить на него взгляд, как по спине пробежал холодок:
— Не полностью. Похоже, он ещё не осознал, что произошло минувшей ночью.
— Его досье?
— Здесь.
— Сходи в столовую, попроси тётушку заварить отвар из апельсиновой кожуры для снятия похмелья, положь побольше цедры, — Лу Маоюй взял папку с документами. — Принеси в первый допросный кабинет.
Е Куо обернулся и посмотрел на высокую удаляющуюся фигуру командира Лу. Его терзало смутное недоумение: ведь в управлении имелась простая и не требующая хлопот медовая вода, почему же командир Лу нарочно велел кому-то заново готовить этот отвар?
В допросном кабинете поддерживалась комфортная температура — тот, у кого на душе не было тяжести, мог проспать здесь очень долго.
Видимо, подозреваемый и впрямь напился до беспавмоти, так что его насильно разбудили. Растрёпанные волосы падали на лоб, веки отяжелели. Даже в наручниках и сидя на неудобном стуле, он выглядел невероятно сонным.
Одежда его тоже сбилась: просторный синий пуховик был распахнут настежь, а под ним виднелась свободная белая рубашка, небрежно запахнутая так, чтобы хоть как-то прикрыть беспорядок.
В верхних углах комнаты мигали красные огоньки камер видеонаблюдения. Лу Маоюй бросил на них мимолётный взгляд, ногой закрыл дверь, сел за стол и, даже не пытаясь разбудить засыпающего подозреваемого, раскрыл принесённые материалы.
В тишине раздавалось лишь размеренное дыхание второго человека.
Длинные пальцы подозреваемого, лежавшие на подлокотниках допросного стула, чуть дрогнули, следом затрепетали ресницы — похоже, он приходил в себя.
Лу Маоюй поднял взгляд.
Перед ним было уже полностью сформировавшееся лицо писаного красавца — слегка исхудавшее, но ставшее более зрелым по сравнению с юношескими годами.
Ресницы дрогнули ещё раз, и он медленно открыл глаза. Проснулся.
Лу Маоюй опустил взгляд, вовремя избегая зрительного контакта. Эмоции того бушевали, дыхание было частым и нервным. Прошло около минуты, прежде чем он успокоился, оставшись столь же безмолвным, сколь и мгновение назад.
А может быть, похмелье настолько затуманило ему мозг, что он не мог отличить реальность от сна.
Лу Маоюй поднял голову и прямо посмотрел на озадаченное лицо напротив:
— Это допросный кабинет городского управления в районе Тунсян. Вы арестованы по подозрению в убийстве, и сейчас я провожу допрос в соответствии с законом.
В глазах Се Линъиня промелькнуло неподдельное замешательство:
— Убийстве?
Он явно ещё не до конца проснулся. Лу Маоюй коротко бросил:
— Уж теперь-то вы протрезвели?
Се Линъинь потёр виски, зафиксировав взгляд на его лице:
— Ты тот, кто ведёт это дело?
Похоже, ответа он и не ждал, продолжая бормотать про себя:
— Не думал, что в конце концов ты пойдёшь в полицию. Судя по всему, устроился неплохо.
— Лу Маоюй, следователь отдела уголовного розыска. — Не давая Се Линъиню гадать дальше, он сам назвал своё имя. — Если протрезвели, давайте поговорим о деле.
Его холодное безразличие к попыткам возобновить старые знакомства заставило Се Линъиня тихо усмехнуться. Окинув взглядом комнату, а затем снова посмотрев на него, он произнёс с насмешкой в голосе:
— Разве ты тогда не клялся и не божился, что добьёшься такой жизни, при которой мне будет стыдно перед тобой?
И теперь... Се Линъинь мысленно оценил стоимость каждой вещи на Лу Маоюй — в сумме набегало максимум тысячи две юаней. И это он называл хорошей жизнью?
Лу Маоюй пропустил его слова мимо ушей:
— ФИО.
Се Линъинь даже притворяться не стал, его взгляд холодел. Едва он собрался снова кольнуть следователя колким словечком, как дверь допросного кабинета вновь отворилась. Вошёл молодой полицейский с миской в руках и растерянным видом посмотрел на Лу Маоюя:
— Командир Лу.
Лу Маоюй чуть кивнул в сторону Се Линъиня.
Се Линъинь холодным взглядом проследил, как Е Куо приближается. Но стоило поставить перед ним дымящуюся миску со сладковатым ароматом цитрусовых, как он резко перевёл взгляд на беспристрастного Лу Маоюя, и выражение его лица едва заметно изменилось.
Глоток горячего бульона — и Се Линъинь словно ожил, в его позе и манере держаться вновь проступили нотки аристократичности.
Забрав миску, Е Куо задержал на Се Линъине пару лишних взглядов и в ответ получил вежливую улыбку. Красивые, утончённые люди всегда легче располагают к себе, и Е Куо машинально покосился на Лу Маоюя.
Никаких изменений в настроении — будто тот ничего не заметил.
Лу Маоюй слегка постучал пальцами по папке, и Е Куо тут же поспешил занять своё место. Со всякими мелостями было покончено, пора приступать к делу.
Лу Маоюй возобновил допрос с того момента, на котором они прервались пару минут назад:
— ФИО.
Учитывая только что проявленную заботу, Се Линъинь решил посотрудничать:
— Се Линъинь.
— Возраст?
Задавать здесь такие вопросы — чистой воды лицемерие. Се Линъинь легко усмехнулся, в упор глядя на него:
— Ты о количестве прожитых лет спрашиваешь?
Лу Маоюй, уловив знакомые нотки подначки, столь хорошо знакомые ему по прошлым годам, пропустил провокацию мимо ушей:
— Если не хочешь сотрудничать по-хорошему, перейдём сразу к сути. Зачем ты убил Сюй Цунвэня?
Зрачки Се Линъиня сузились, его тело непроизвольно подалось вперёд:
— Кого, ты говоришь, я убил?
Лу Маоюй вытащил фотографии с места преступления, встал, решительным шагом подошёл к Се Линъиню и, слегка наклонившись, положил снимки прямо на допросный стул:
— Сюй Цунвэнь мёртв, и мы арестовали тебя на месте преступления.
Се Линъинь опустил взгляд. Спустя мгновение он поднял голову, его глаза были чисты, а голос — твёрд:
— Я его не убивал.
— На месте преступления обнаружены следы жизнедеятельности только твои и погибшего, плюс отпечатки пальцев уборщика, — произнёс Лу Маоюй.
Застрявший мыслями в известии о смерти Сюй Цунвэня, Се Линъинь на секунду растерялся:
— Я не отрицаю, что вчера вечером вернулся с ним в номер.
Лу Маоюй:
— Вы всё время были вместе? Ни на секунду не расставались?
Се Линъинь умолк. Стоило ему признать это, как он автоматически подтвердил бы, что был единственным человеком, способным убить Сюй Цунвэня, тем самым косвенно признав вину.
Лу Маоюй слишком хорошо понимал, что творится в голове у Се Линъиня, поэтому отрезал прямо, без обиняков:
— Боишься посмотреть правде в глаза?
— Ты считаешь меня убийцей? — Се Линъинь неотрывно смотрел на него, пытаясь отыскать хоть что-то знакомое на этом одновременно близком и чужом из-за воспоминаний лице, но в конце концов просто выложил всё как есть: — Да, по крайней мере, до тех пор, пока я не напился до беспамятства и не вырубился, в номере были только я и он.
Лу Маоюй забрал фотографию трупа:
— Говорят, Синий двор Тяньтин — место весьма необычное.
На лице Се Линъиня отразилось странное выражение. Ведь он прожил в Тунсяне больше десятка лет, к тому же человек, перед ним — следователь, неужели тот не знает, в чём особенность элитных клубов?
Значит, спрашивал намеренно.
Се Линъинь вытянул ноги, приняв слегка ленивую позу:
— Ах, да. Например, номера на третьем этаже — карты доступа к ним выпускаются в двух экземплярах, которые передают клиенту в день заезда. Перед каждым посещением клининговая служба забирает карту и производит уборку за два часа до прихода гостей. Помимо этого, проникнуть в номер они никак не могут.
Закончив говорить, Се Линъинь посмотрел на Лу Маоюя:
— Прошлой ночью я заперся изнутри. Хочешь сказать, это ещё сильнее доказывает, будто убийца — я?
Номер заперт изнутри, открыть картой снаружи невозможно.
Се Линъинь помнил, что вчера вернулся в номер по просьбе Сюй Цунвэня — поговорить по душам. И именно для того, чтобы их не беспокоила та шайка дружков, он запер дверь.
Утром, когда его забирали, голова была тяжёлой, и он не заметил, как открылась дверь. Быть может, сейчас он сможет получить ответ на этот вопрос от Лу Маоюя.
— Раз так, то у того, кто заявил в полицию, подозрений куда больше, чем у тебя, — Лу Маоюй не стал скрывать эту деталь.
Сидевший рядом Е Куо не удержался и бросил взгляд на Лу Маоюя. Он прекрасно помнил, что управление получило звонок в половине седьмого, они с заместителем командира Мэн и остальными коллегами потратили десять минут на экстренный выезд, две минуты ушло на осмотр обстановки, и еще до семи утра Синий двор Тяньтин был оцеплен, а в семь десять подозреваемого уже доставили в участок.
Дальше последовало полчаса осмотра места преступления и совместной работы с судмедэкспертами.
Всё шло своим чередом, пока во время допроса подозреваемого не была вскрыта эта ключевая улика.
Се Линъинь:
— Так как же тогда открыли дверь?
Этот молодой господин походил на задравшего голову бойцовского петля, которому абсолютно плевать на статус подозреваемого — ему важнее было померяться силами со следователем.
Эта его соревновательность была точь-в-точь такой же, как в старшей школе, когда он во что бы то ни стало стремился занять первое место в рейтинге.
За столько лет жизни за границей Се Линъинь, судя по всему, так и не вкусил настоящих тягот.
Хотя... кто бы посмел заставить страдать горячо любимого молодого господина Се?
Лу Маоюй холодно произнёс:
— Дверь не была заперта.
Се Линъинь остолбенел:
— Невозможно, я прекрасно помню, что запер её.
— Экспертиза следов установила, что замок не взламывали снаружи, да и закрыт он не был.
Куда больше, чем словам пьяницы, которого привезли с места преступления в бессознательном состоянии, Лу Маоюй верил уликам. Не став вдаваться в подробности, он предложил другой вариант:
— Может, кто-то может подтвердить, что ночью ты запер дверь?
Се Линъинь вспомнил одного человека:
— Цзян Чжоу. Он знал, что я возвращаюсь в Китай, и сам организовал эту вечеринку. Вчера, узнав, что мы с Сюй Цунвэнем уединились в номере, он притащил туда целую толпу и пытался устроить балаган.
Согласно данным, семьи Се и Цзян были старыми знакомыми, их отношения — тесными, а дети, естественно, росли не разлей вода.
В отличие от Се Линъиня, который учился в старшей школе в Китае и лишь потом уехал за границу, Цзян Чжоу и его ровесники по воле семей начали учиться за рубежом ещё в средней школе.
Тогда Лу Маоюй знал о Цзян Чжоу лишь по слухам, но теперь, по прошествии стольких лет, снова услышал это знакомое имя.
— Во сколько это было вчера? — спросил Лу Маоюй.
Внутренние камеры наблюдения Синего двора Тяньтин показывали, что Цзян Чжоу уехал около часа ночи, а водитель подтвердил, что тот среди ночи отправился в командировку в Юньтань.
Се Линъинь задумался:
— Около двенадцати с чем-то. Только не смотри на меня так — если не веришь мне, поверь камерам, та камера в коридоре всё зафиксировала.
http://bllate.org/book/40842/5194708
Готово: