Глава 5. Мертвы… они все мертвы!
Благодаря прошлому министру юстиции, тюрьмы Первой звездной системы давно перешли на режим «джунглей» — это был мир, где царило исключительно право сильного.
Его первым правилом в те годы было требование содержать заключенных в тюрьмах разных районов не по географическому принципу, а в зависимости от тяжести совершенных ими преступлений.
Например, тех, кто не совершал убийств, запирали вместе с такими же безобидными преступниками, убийц — с убийцами, а тех, кто отнимал чужие жизни слишком много раз, переводили в места заключения маньяков. Поэтому после первоначальной перетасовки авторитеты из разных тюрем, оказавшись в одной камере и не желая подчиняться друг другу, устроили взрывную волну смертей.
В Джогуанской тюрьме, куда попал Чжун Цзо, заключенные отбывали сроки в среднем от 80 лет и выше. Лишь единицы попали сюда за убийство по неосторожности, добившись смягчения приговора, как он сам. Подавляющее же большинство сроду не обапряло руки в крови: насильники, те, кто нанес тяжкие телесные повреждения, экономические преступники и так далее.
Вторым правилом министра юстиции был запрет на издевательства над заключенными: к ним следовало относиться с уважением и добротой, а также увеличить время общественных мероприятий, чтобы обеспечить им достаточную физическую нагрузку ежедневно.
В свое время после новостных репортажей это даже не вызвало ряби на воде — в конце концов, запрет на истязания заключенных существовал уже целое столетие, и повторять об этом было бессмысленно. Однако вскоре обыватели поняли, насколько они были наивны. Под так называемым уважением подразумевалось отсутствие побоев и ругани: даже если заключенные затевали драку, их следовало уговаривать добрым словом, и лишь когда уговоры совершенно не помогали, их запирали в карцере.
Тюремные охранники на патрулировании были роботами, и они строго следовали заложенной программе.
Поэтому робот-охранник, приведший Чжун Цзо, заметив, что они как раз поспевают к обеду, заботливо предложил ему сначала поесть, а сам отправился получать для него предметы первой необходимости и вернулся только сейчас. Увидев, что вокруг Чжун Цзо столпились заключенные, он подошел и мягким голосом представил его:
— Это новый заключенный, его зовут Чжун Цзо. Пожалуйста, живите дружно, ладно?
Мужчина с мощной мускулатурой, обнимавший Чжун Цзо за плечи, с приветливой улыбкой ответил:
— Обязательно.
Охранник окинул всех взглядом:
— А кто-нибудь хочет жить с ним в одной комнате? Если нет, мы сами распределим.
Мужчина-качок заявил:
— Я буду жить с ним. Один из моих сокамерников съехал — вон тот!
Чжун Цзо бросил взгляд в указанном направлении и увидел сидящего там аккуратного, миловидного мужчину. Тот явно был крайне недоволен, сердито зыркнул на Чжун Цзо, но, видимо, опасаясь устрашения со стороны качка, не посмел возразить и обиженно пробормотал:
— Ладно, я съезжаю.
Охранник спросил:
— А остальные? Есть еще желающие поселиться с новичком?
Заметив, что остальные либо едят, либо глазеют на представление, либо опускают глаза, избегая встречаться с ним взглядом, и никто не произносит ни звука, Чжун Цзо прикинул, что этот мускулистый тип — местный тюремный авторитет.
— О, желающих больше нет, — мягко обратился охранник к Чжун Цзо. — А ты? Хочешь жить с тем, кто проявил к тебе столь дружелюбное гостеприимство?
Чжун Цзо уточнил:
— А что будет, если я откажусь?
— Ой, ну он хочет жить с тобой, а ты — с ним, — озасаченно протянул охранник. — Мне трудно принять чью-то сторону. Давайте вы сыграете на камни-ножницы-бумагу, до двух побед: кто выиграет, по тому и поступим.
Чжун Цзо изо всех сил попытался оценить ситуацию с точки зрения нормального человека и подумал: этот министр юстиции — редкостный пакостник. Додуматься до столь издевательской программной настройки! Наверное, в обычное время его на чем свет стоит поносят.
Он произнес:
— Не нужно. Я просто спросил, мне без разницы, с кем жить.
— Вот и отлично, твои вещи здесь, не забудь забрать их после еды, — сказал охранник. — Приятного аппетита, если что — сразу зови меня.
Чжун Цзо ответил согласием, не стал брать новые палочки для еды, а просто покосился на стоявшего рядом качка и смахнул его руку со своего плеча.
Тяжелоатлет не рассердился и принялся разглядывать его в упор.
Молодой возраст у людей начинается с двадцати лет и заканчивается примерно к тремстам, после чего они стремительно дряхлеют навстречу смерти. От этого паренька разило такой неукротимой юностью — наверняка едва перевалило за двадцать. А в сочетании с привлекательной внешностью это так и подтачивало душу изнутри.
Особенно учитывая то, как послушно и кротко он только что себя вел.
Кадык мускулистого мужчины дернулся. Ему расхотелось действовать слишком быстро, и он спросил:
— За что сидишь?
Чжун Цзо в ответ:
— А сам как думаешь?
— По мне, так за экономические преступления. Нанялся на работу, а босс тебя кинул? — усмехнулся качок. — Не бойся, пока ты знаешь свое место, здесь тебя никто не обидит.
Чжун Цзо решил проявить любознательность:
— А что значит знать свое место?
Мужчина облизал уголок рта, собираясь сбить новичка с толку парочкой сладких речей, но двое других сокамерников уже не могли дождаться. Подойдя ближе, они заявили:
— Мы тоже твои соседи. Пойдем, сначала поможем тебе отнести вещи в комнату. Шагом марш.
Чжун Цзо возразил:
— Но я еще не доел.
Один из мужчин глухим голосом бросил:
— Дедишь потом, твою еду никто не тронет.
Не дожидаясь согласия Чжун Цзо, он грубо схватил его за руку и силой потащил в сторону жилого блока. Второй мужчина и качок двинулись следом, и их фигуры мгновенно скрылись в дверном проеме.
Люди в столовой хранили самые разные выражения лиц: в одних читалась жадность, в других — зависть, кто-то смотрел с жалостью, а кто-то — с полнейшим равнодушием. Вернув взгляды к тарелкам, они продолжили трапезу. Спустя мгновение раздались приближающиеся шаги: тот самый новичок невредимый и невозмутимый вернулся в зал и уселся за свой стол.
Присутствующие замерли, подумав про себя: не прошло и двух минут, этого ведь даже на раздевание не хватит!
Они подождали еще немного, но те трое авторитетов так и не появились. Несколько смельчаков не выдержали и побежали проверить, в чем дело, и вскоре оттуда донеслись крики и испуганные возгласы. Еще больше людей бросилось на звук и увидели, как те первые парни, пошатываясь, вываливаются за дверь и падают на пол со смертельно бледными лицами.
— Что случилось?
— Мертвы… они все мертвы!
— Чего?
— Мертвы… они все мертвы!
— Етить твою мать!
Толпа помчалась к дверям комнаты и обнаружила, что три заносчивых тюремных авторитета лежат на полу друг на друге, со свернутыми шеями, не подавая признаков жизни.
Подоспевшая по тревоге охрана принялась зачищать территорию, а заключенных водворили обратно в столовую, где те дружно и испуганно уставились на новичка.
Игнорируя всеобщее внимание, Чжун Цзо в наступившей мертвой тишине снова подцепил палочками кусочек листовой зелени, пожевал пару раз и остался вполне доволен качеством еды.
Один из роботов-охранников подошел к нему и с печальной интонацией заговорил:
— Как же ты мог убить людей?
Чжун Цзо ответил:
— Они хотели меня изнасиловать.
Охранник вздохнул:
— Поведение возмутительное, конечно. Но убивать-то всё равно нельзя.
Чжун Цзо пообещал:
— В следующий раз постараюсь сдержаться.
Охранник предупредил:
— Ты убил сразу троих. По закону тебе добавят срок, и тебя очень скоро переведут в другую тюрьму.
— Я знаю, — ответил Чжун Цзо и, заметив, что робот собирается уходить, окликнул его: — Скажите, помимо обязанностей дворецкого для заключенных, у вас есть еще какие-нибудь услуги?
Охранник отозвался:
— Я умею петь. Хочешь послушать?
Чжун Цзо кивнул:
— Хочу. Спой то, что у тебя получается лучше всего.
Какая песня получалась у робота лучше всего?
Конечно же, та, которую заказывали чаще остальных.
И тогда Чжун Цзо увидел, как охранник вытянулся по струнке и затянул какую-то известную пошлую песню из разряда «не для детей».
Как раз в этот момент несколько охранников внесли в столовую три тела погибших авторитетов. Согласно тюремным правилам, все скончавшиеся или отбывшие наказание заключенные перед уходом обязаны были попрощаться со своими сокамерниками.
Шеи тех троих еще не успели выпрямить, трупы не до конца остыли, а кое-кто даже не закрыл глаза, как их под разухабистую и навязчивую пошлую мелодию пронесли кругом, будто на параде. Во всей столовой не раздавалось ни звука — все словно окаменели от ужаса, и лишь один Чжун Цзо сохранял невозмутимость, продолжая уплетать вторую миску риса посреди этой жутковатой атмосферы.
Когда охранник собрался зайти на третий круг, Чжун Цзо прервал его, пододвинув пустую миску:
— Ступай, налей мне супа.
— Сию минуту! — послушно отозвался робот и удалился.
Остальные: «……»
Епрст, да кого ж сюда занесло-то в конце концов?!
Не успел Чжун Цзо проносить тюремную робу Джогуана и двух часов, как пришло одобрение на перевод в другую тюрьму.
Конвоировавшие его охранники были наслышаны о его громкой славе. Услышав, что он натворил в Джогуане, они невольно косились на него со странным выражением лица. Чжун Цзо не обращал на них внимания, молча глядя в окно на мелькавший за стеклом пейзаж, и лишь когда они проезжали мимо зеленеющего холма, его взгляд едва заметно дрогнул.
Этот вид напомнил ему приют.
Тогда вся его затаенная злоба растаяла благодаря Ци Чжэну, и он наконец научился жить в ладу с этим миром, перестал быть колючим и несговорчивым, а в нем самом постепенно проснулись нормальные человеческие эмоции. Он помнил, как они обсуждали будущее.
Люди всегда обожают грезить о грядущем, строя всякие разные предположения, и Ци Чжэн в этом плане был исключительным любителем.
Ему очень нравилось воображать всякие нелепые сценарии, он приставал к Чжун Цзо с бесконечными расспросами, и один из них касался того, что будет, если его самого в один прекрасный день не станет: не вернется ли Чжун Цзо к прежнему состоянию и не закончит ли в итоге точно так же, как Цветочный аромат 99 и остальные?
Тогда Чжун Цзо ответил, что нет.
Этот дурачок Ци Чжэн сначала обрадовался, но спустя секунду снова надулся и выдал новое предположение:
— А если меня убьют? Ты ведь тоже не вернешься прежним?
Чжун Цзо спросил:
— А каким бы ты хотел меня видеть?
Ци Чжэн поскреб подбородок, размышляя:
— Хотя мне жуть как хочется, чтобы ты отомстил за меня, если подумать… я всё же хочу, чтобы ты продолжал жить, а не скатывался в пропасть из-за всяких подонков.
С улыбкой пообещав это, Чжун Цзо лежал с ним рядышком на склоне холма, впитывая ветер и ощущая тепло, струящееся сквозь их сплетенные пальцы, и вдруг произнес:
— Если тебя однажды и правда убьют, и я почувствую, что теряю над собой контроль, то я просто прикончу того, кто навредил тебе, и собственными руками сдамся властям.
Ци Чжэн:
— А?
Чжун Цзо улыбнулся.
Потому что он знал: Ци Чжэн вечно переживал, что он свернет на кривую дорожку. Вместо того чтобы рисковать и причинить вред кому-то невиновному, ему было проще добровольно отправиться за решетку и устроить там расправу над ублюдками.
Машина остановилась неизвестно когда. Охранники вывели Чжун Цзо из задумчивости, и, выйдя наружу, он окинул взглядом тюрьму перед собой. Здесь содержались исключительно убийцы — на счету каждого было как минимум одно отнятое человеческое жизнú, включая его самого.
Оценив архитектурный стиль постройки, он шагнул внутрь.
На каком-то военном корабле Пятой звездной системы погруженный в лечебную капсулу с жидкостью человек судорожно дернул пальцем, вызвав на мониторах череду мелких цифровых сбоев, отчего несколько дежуривших у пола врачей подскочили как ошпаренные.
— Что такое? Он очнулся?
— Нет, просто мышечный спазм. Он не может очнуться, в таком-то состоянии.
Находившийся в капсуле человек сплошь покрылся ожогами, правая рука обуглилась до костей, череп был проломлен, мозг напоминали обнаженную массу, черты лица стерлись начисто, а на всем теле едва ли набралось бы три-четыре уцелевших участка кожи. Подключенный ко множеству приборов, он словно экспонат плавал в прозрачном резервуаре.
— Я уже на пределе, — один из врачей вытер пот со лба. — Майор заглядывает сюда по десять раз на дню. Кто это вообще такой?
— Понятия не уимею. Знаю только, что майор сначала хотел от него избавиться, но потом заметил половину узорчатого родимого пятна, — другой врач кивнул на относительно уцелевший клочок кожи на теле пострадавшего. — После этого майор вилей носился с проверкой его биометрических данных, и лицо у него прямо на месте переменилось. Такое родимое пятно вполне может быть фамильным признаком, черт знает, чьих он кровей. Начальство приказало спасать его любой ценой, так что нам лучше бы поставить его на ноги.
— Выходить его в таком состоянии — задачка не из легких…
Величественный и грандиозный боевой корабль растворился в этой полной боли вздохе, устремляясь в непроглядную даль космоса и мгновенно скрывшись из виду.
http://bllate.org/book/40815/5191013
Готово: