Чэнь Чжицюань приехал на городском кроссовере. На заднем сиденье были установлены два детских кресла, в которых сидели дети, а его супруга Чжан Сяолань приглядывала за ними — впрочем, всё внимание было приковано к Чэнь Лэйлэю, ведь о Сяо Юэяне можно было не беспокоиться.
Сяо Юэньюнь пришлось сесть на переднее пассажирское сиденье.
Хотя это был вступительный экзамен, взрослые сохраняли спокойствие — они доверяли детям и не хотели создавать лишнего напряжения. В конце концов, за их спинами стояла Семья Нин, чья репутация служила своего рода страховкой.
Чэнь Чжицюань обсуждал с Сяо Юэньюнем последние новости, попутно нахваливая успехи мальчиков в учебе. Ближе к месту назначения Чжан Сяолань наконец не выдержала и, стараясь выглядеть непринужденно, принялась давать детям последние наставления:
— Сейчас там будет небольшая комнатка, папа, мама и брат не смогут пойти с вами. Вы должны вести себя хорошо, вежливо общаться с дядями и тетями, которые там будут. Если что-то спрашивают — отвечайте, не знаете — так и говорите, что не знаете. Поняли? Если покажете себя с лучшей стороны, угостим вас праздничным обедом!
Глаза Чэнь Лэйлэя загорелись, он воскликнул:
— Еще игрушечную машинку!
Чэнь Чжицюань, сидевший спереди, рассмеялся:
— Хорошо-хорошо, если будешь хорошо себя вести, с меня и обед, и машинка!
Чэнь Лэйлэй пришел в восторг.
— А что хочет Ян-гэр? Дядя тоже тебе купит, — спросил Чэнь Чжицюань.
Сяо Юэян вежливо улыбнулся:
— Спасибо, дядя, мне ничего не нужно.
Подумав, что Сяо Юэян, возможно, просто не знает ассортимента игрушек, Чэнь Чжицюань про себя решил, что купит ему такую же, как у Чэнь Лэйлэя.
За разговорами они доехали до начальной школы Хуафэн. Поскольку проводилось собеседование, сотни детей разделили на три дня, поэтому и родителей оповещали в разное время. По счастливой случайности Сяо Юэян и Чэнь Лэйлэй попали в одну группу, так что их было удобно привезти и забрать вместе.
Глядя, как учителя уводят детей, Сяо Юэньюнь, как и другие родители, невольно занервничал. Некоторые из окружающих с любопытством поглядывали на него, перешептываясь с близкими. Еще бы: столь молодой родитель среди толпы выглядел весьма приметно, к тому же внешностью он обладал незаурядной.
— Вы, должно быть, старший брат того мальчика по фамилии Сяо? — с любопытством спросила одна молодая мама.
Сяо Юэньюнь вежливо кивнул, стараясь быть приветливым. Ребенок этой женщины ушел на собеседование вместе с Сяо Юэяном и Чэнь Лэйлэем.
— Какой молодой человек, совершеннолетний уже? Почему же родители не пришли? — вступила в разговор пожилая женщина, пришедшая вместе с той мамой.
Сяо Юэньюнь улыбнулся:
— Мне уже есть восемнадцать. У родных не получилось прийти, пришлось мне сопровождать его на экзамен.
Дедушка Сяо был уже стар, и ему действительно было тяжело добираться из пансионата.
Та семья, казалось, хотела продолжить беседу, но Чэнь Чжицюань вовремя сменил тему, заговорив о забавных случаях с детьми, и разговор ушел в другое русло.
Сяо Юэньюнь облегченно вздохнул. Раньше, на светских приемах, знатные дамы были хитрыми и осведомленными, они редко затрагивали запретные темы, стремясь наладить отношения. Здесь же люди были куда любопытнее и часто позволяли себе фамильярность.
Вскоре детей начали выводить обратно. Толпа родителей тут же пришла в движение: все бросились расспрашивать своих чад, а те, чьи дети еще не вышли, пытались выведать хоть что-то, чтобы понять уровень сложности.
Спустя час Чэнь Лэйлэй и Сяо Юэян вышли вместе. Первый сиял, а на лице второго по-прежнему играла кроткая улыбка.
Чтобы их не беспокоили, взрослые поспешили увести детей. Результаты экзаменов обещали сообщить по телефону или электронной почте. По дороге домой дети с возбуждением рассказывали о пережитом.
Чэнь Лэйлэй болтал без умолку: в первой комнате их ждало десять детей и двое взрослых. Потом их вызывали по одному. Двое других детей не могли усидеть на месте, плакали и дрались, а вот он и Сяо Юэян были очень послушными — сидели на стульчиках, болтали и ждали, ничуть не поддавшись общему хаосу.
Затем их отвели в другую комнату, где очень добрый дядя спрашивал, что он любит делать, в какие игры играть, какие игрушки нравятся и что есть. Еще задали несколько вопросов по английскому и арифметике. Чэнь Лэйлэй с гордостью заявил, что ответил на все, а еще пел песни и рассказывал стихи!
Сяо Юэян улыбался сдержанно. Он рассказал, что учитель — то есть преподаватель — спрашивал о том же самом. Десятичные примеры по арифметике были простыми, он с ними справился, а также понял простые приветствия на английском и ответил на них. Учителя проявили живой интерес, узнав, что по утрам, до шести часов, он занимается боевыми искусствами, и попросили его показать комплекс движений.
Сяо Юэян умолчал о том, что хотя под пристальными взглядами стольких людей было неловко, он не растерялся, ведь недавно уже демонстрировал свои навыки Дедушке Сяо.
Хотя Сяо Юэян был маленьким и ему не хватало силы, он держался уверенно, и сразу было видно, что это не просто хаотичные движения — это заинтересовало учителей. Сяо Юэян ответил, что в его семье есть традиция изучать боевые искусства. После этого он прочитал наизусть Тысячесловие и несколько стихотворений эпох Тан и Сун, а также написал несколько иероглифов кистью. Судя по лицам учителей, они остались довольны.
Чэнь Чжицюань прокомментировал:
— Мало кто из нынешних детей в таком возрасте способен усидеть на месте и писать иероглифы. Ян-гэр сразу видно — мальчик воспитанный и понятливый. Всего шесть лет, а уже знает Тысячесловие! Сейчас хорошо, если кто-то может прочитать Троесловие да пару стихов. Учителя точно будут в восторге от него, скорее всего, его примут в школу в виде исключения.
Правда, насчет боевых искусств он надеялся, что учителя не воспримут это как склонность мальчика к дракам.
Сяо Юэньюнь слушал его с чувством гордости. Вечером Чжан Сяолань сама приготовила ужин, обе семьи собрались в доме у Чэней, и вечер прошел в приятных беседах.
На следующий день обе семьи получили уведомление о зачислении в начальную школу Хуафэн. Сяо Юэньюнь облегченно вздохнул: теперь настала очередь его собственного экзамена для перевода в старшую школу.
***
Оставив Сяо Юэяну с тётушкой Чжан, Сяо Юэньюнь сам поехал в школу на автобусе. Вчера Чэнь Чжицюань предлагал подвезти его, но сегодня был будний день, и Сяо Юэньюнь, не желая никого обременять, вежливо отказался.
Прибыв в школу, он нашел регистрационную стойку, указанную в сообщении, и вскоре его проводили в экзаменационный зал. Поскольку это был экзамен для перевода, людей было немного, гуманитарные и технические направления сдавали отдельно, так что в его зале собрались только будущие гуманитарии.
До начала оставалось около десяти минут, и большинство уже сидело на своих местах. Однако один опоздавший влетел в аудиторию, торопливо дожевывая булочку. Его жалкий вид вызвал у экзаменуемых смешки, на что тот в ответ лишь сердито зыркал по сторонам.
Сяо Юэньюнь сидел в последнем ряду у окна. Шум у двери лишь на мгновение привлек его внимание, после чего он снова уставился в окно, словно был искренне увлечен пейзажем. Его утонченный и возвышенный образ заставил нескольких девушек, заметивших его, пустить сердечки из глаз.
Ах! Не думала, что на экзамене в Хуафэн встречу такого красавца! О, я обязательно должна поступить, чтобы учиться с ним в одной школе!
Что ж, судя по ауре Сяо Юэньюня, девушки совершенно упустили из виду вопрос о том, сдаст ли он сам экзамен. В гуманитарных классах соотношение парней и девушек всегда было неравным: из сорока человек в зале было всего девять парней. Неудивительно, что появление такого эффектного юноши вызвало ажиотаж. А вот парни поглядывали на него с завистью.
На самом деле Сяо Юэньюнь смотрел в окно лишь для того, чтобы его не донимали. С самого входа к нему то и дело подходили с расспросами об экзамене или просьбами одолжить канцелярию. Сяо Юэньюнь едва справлялся с таким напором — он не привык к прямолинейности современных девушек. К тому же за свои восемнадцать лет в прошлом мире он и представить не мог, что станет объектом женского обожания.
Среди его знакомых были девушки, которые восхищались его старшими братьями, но он сам никогда не оказывался в центре такого внимания. К счастью, экзамен был уже близко, и когда Сяо Юэньюнь показал, что не настроен на долгие разговоры, пыл окружающих угас. Они вернулись к своим делам, кто-то принялся в последний момент листать учебники. Хотя на него все еще периодически поглядывали, обстановка стала спокойнее, и Сяо Юэньюнь смог очистить разум, чтобы настроиться на экзамен.
Строго говоря, это был его первый в жизни официальный экзамен. В Великой Чжоу нанэр не могли сдавать государственные экзамены и идти на военную службу. Его единственный опыт «экзаменов» ограничивался проверками знаний, которые время от времени устраивали старшие. Но так как он был нанэр, его любили и не наказывали, а учителя не были столь строги, как с его братьями. Это отбивало у него охоту к серьезной учебе: хотя он учился неплохо, не чувствовал той мотивации к продвижению по службе, что была у мужчин.
Он и представить не мог, что в этом мире сможет учиться, сдавать экзамены и иметь равные со всеми возможности для карьерного роста. Этот факт приводил Сяо Юэньюня в неописуемый восторг. Раньше он мечтал на равных соревноваться с мужчинами в учебе и боевых искусствах. Он не считал, что в чем-то уступает им, но был заперт в глубоких покоях и не мог исполнить свое желание.
Что ж, пусть этот экзамен станет отправной точкой.
***
Сяо Юэньюнь сдавал экзамены два дня, всего четыре предмета. Говорят, в старшей школе Хуафэн это было своего рода боевое крещение: первый экзамен для всех, кто переводится в десятый или одиннадцатый класс, проходил строго по правилам государственных экзаменов, чтобы с самого начала держать учеников в тонусе.
После письменной части следовал день собеседований, с которыми Сяо Юэньюнь также успешно справился.
Работы проверили быстро. Ведущие учителя параллели собрались на совещание, чтобы обсудить зачисление переводных учеников. Хуафэн не использовал оценки как единственный критерий, принимая во внимание талант и особые навыки.
Глава кафедры китайского языка отстаивал свою позицию:
— Сочинение этого Сяо Юэньюня написано великолепно! Прекрасный слог, изящные обороты, чувствуется дух древности. И почерк очень красивый, он прекрасно владеет аллюзиями — сразу видно, что любит читать классическую литературу. Это человек, способный погрузиться в учебу. Пусть база слабовата и он потерял много баллов на тестовых заданиях, но у него отличный фундамент и редкая одаренность. Я уверен, что смогу его обучить!
Глава кафедры математики указал на баллы в бумажном бланке:
— Но его работа по математике — это просто катастрофа! Кроме самой элементарной арифметики и основ алгебры, знания геометрии, функций и комплексных чисел практически на нуле. — Он покачал головой, не желая продолжать.
Глава кафедры английского добавил:
— И с английским то же самое, сразу видно, что большую часть ответов просто угадал!
Если бы он знал, что Сяо Юэньюнь изучает английский всего месяц, возможно, был бы более снисходителен.
Глава параллели в затруднении почесал затылок и перевел взгляд на остальных учителей. К счастью, учителя географии, обществознания и истории отозвались о нем вполне терпимо.
У Сяо Юэньюня была память лучше, чем у обычных людей, но он не был гением, запоминающим все с одного взгляда. После того как репетитор оценил его уровень, он составил для него программу «зубрежки» и интенсивной отработки тестов, отказавшись от постепенного обучения — ведь времени до экзамена оставалось чуть больше месяца, нужно было просто привыкнуть к формату.
Сяо Юэньюнь проявил здравомыслие и сосредоточился на китайском, обществознании, истории и географии. Вспомогательные предметы он прошел по программе средней школы, не углубляясь в материал старших классов — все равно в будущем будет время повторить. В языке же полагался на прежние знания и тренировку форматов. Математику и английский, где за короткий срок достичь прогресса было невозможно, он почти забросил, решив лишь нахвататься основ, чтобы не сдавать чистый лист.
Как оказалось, расчеты Сяо Юэньюня были верны. По крайней мере, на совещании сторонников у него прибавилось.
Глава параллели еще раз изучил оценки Сяо Юэньюня. Честно говоря, с такими баллами попасть в Хуафэн было крайне трудно. Но раз уж он вынес этот вопрос на обсуждение, учителя понимали, к чему он клонит, хотя и упорствовали — кому хотелось получить в класс отстающего?
Вспомнив наказ директора, глава параллели немного подумал и принял решение.
— Этот ученик показал себя на собеседовании очень хорошо, он… оставил глубокое впечатление. Действительно, тяга к знаниям у него есть. К тому же у него есть талант к каллиграфии, пусть и без официальных дипломов, но база видна невооруженным глазом. У него в запасе еще два года, слабые предметы можно подтянуть, а с бонусами за таланты поступление в хороший университет не составит труда.
Учителя математики и английского хотели было возразить, но глава параллели жестом остановил их и, указав на личное дело Сяо Юэньюня, добавил:
— К тому же ситуация в семье у ребенка непростая. Из старших — только восьмидесятилетний дедушка, да еще и младшего брата на себе тянет. Вероятно, именно поэтому учеба была запущена. Он на год старше сверстников, но оттого более рассудителен и с ним легче работать.
Услышав это, учителя притихли. Глава параллели кивнул, указал на главу кафедры китайского языка и сказал:
— Тогда в твой класс.
Глава кафедры китайского языка — Лю Цинсун — кивнул в знак согласия.
http://bllate.org/book/40811/5190537
Готово:
