— Но ведь... — Сюнь Ань только попыталась было что-то сказать, как раздался еще один громкий звук, и на бесчисленных окружающих экранах одновременно ожили изображения. Вокруг больше не было унылых серого и белого цветов — пространство заполнили невероятно пестрые краски.
Сюнь Ань перевела взгляд на эти экраны, и на мгновение ей показалось, что горло кому-то намертво зажало тисками. Она могла поручиться, что даже в самых передовых играх ей никогда не доводилось видеть столь грандиозного зрелища, столь прекрасных пейзажей.
Она видела аттракционы высотой в десятки миллионов метров, уносящие людей в синеву небес, видела, как люди кричали в космосе, протягивая руки, чтобы коснуться осколков Сатурна.
Розовая луна освещала морское побережье, люди лежали на бесконечном белоснежном песке, а покрытые перьями динозавры вдали всматривались в наступающую ночь в морских глубинах.
Средняя школа размером с небольшой городок, заполненная таинственными лавками и фонарями; дети ходили на учебу по ночам, а днем расходились по домам.
Огромный город покрывал целый остров, а сияющие уличные фонари освещали невероятно красивых людей, каких в реальности просто не существовало. Однополые пары, способные любить друг друга, смело обнимались и целовались прямо на улице, не обращая внимания на взгляды сотрудников Управления делами, и куда ни кинь взгляд — всюду открывались величественные виды, превосходящие саму эпоху.
И единственное, что оставалось неизменным, — это вечно гармоничная и прекрасная цветовая гамма.
— Что... что это вообще такое? — пробормотала Сюнь Ань.
— Это сон, — ответила Ду Жэнь и сама подняла голову, глядя на те же изображения. Она смотрела так сосредоточенно, так внимательно, словно каждый из этих миров она собственными руками создала с нуля.
— Все это — сны тех, кто в прошлом был объектом моих тестов, — произнесла она. — Люди провели в таких мирах бесконечно долгие годы. И хотя время испытаний было ограничено, и сейчас они все уже вернулись в реальность, эти дни наверняка оставили яркий и глубокий след в их сердцах.
Говоря так, она даже во взгляде обнаружила нотку светлой тоски.
— А ты? — слегка повернувшись, она обратилась к Сюнь Ань. — Тебе нравится этот мир, в котором ты живешь сейчас?
Сюнь Ань не ожидала от Ду Жэнь такого вопроса — она думала, та спросит, нравится ли ей сон, а не реальность, и растерялась, не зная, что ответить.
— Я... — она всё еще колебалась, всё еще раздумывала, и в ее сознании всплывали бесчисленные воспоминания. Но почему, почему на поверхности оказывались лишь синонимы боли и сожаления?
— Тебе нравится этот мир, который вовсе тебе не рад?
— Я...
— Мне — нет, — тихо шепнула Ду Жэнь, первой давая собственный ответ. — Поэтому я пойду туда вместе с тобой — будь то ради самого исследования или ради себя самой.
Произнося слово «не нравится», она говорила с сильным носовым оттенком, словно плакала. На мгновение с нее будто спало это странное, утонченное безумие, и она снова стала той же, что совсем недавно — той, что смотрела на собственную кровоточащую рану и, как ребенок, не знала, что с ней делать.
Сюнь Ань не понимала Ду Жэнь до конца, но вдруг прониклась к ней жалостью.
Ей было жаль и саму себя — ту Сюнь Ань, которая срывалась на истерику перед родителями; ту Сюнь Ань, что униженно цеплялась за друзей; ту самую Сюнь Ань, которая жила в этом неприветливом мире так тяжело, так убого.
Ту Сюнь Ань, которой суждено было умереть вот так же бесславно.
Тогда она сделала несколько шагов вперед и просто взяла Ду Жэнь за руку.
— Отведи меня в мой сон, — сказала она ей так серьезно, словно заключала нерушимый контракт.
·
Только когда Сюнь Ань улеглась на эту похожую на операционный стол койку, она поняла, что Ду Жэнь на самом деле еще та штучка: приберегла рассказ о побочных эффектах напоследок. Знай она о них заранее, пожалуй, могла бы и передумать, а тогда пришлось бы снова переодеваться.
Впрочем, проблемы оказались не столь серьезными. Ду Жэнь лишь упомянула, что ей обязательно нужно надеть специальные контактные линзы — они предотвратили бы преждевременное завершение сна, если она вдруг непроизвольно откроет глаза. Единственным побочным эффектом было выцветание радужки и ухудшение зрения. Сюнь Ань с улыбкой спросила, не ее ли собственные глаза были испорчены именно так, на что Ду Жэнь ответила, что цвет — да, а зрение нет, она с детства носила очки.
Что же касается объяснений насчет того, в какие именно места тела и какие трубки будут вводить машины, Сюнь Ань предпочла просто пропустить это мимо ушей. Она твердо верила, что о некоторых вещах, не имеющих решающего значения, лучше не знать вовсе: от знания становилось лишь слегка тошно.
Поскольку Сюнь Ань выступала в роли главного субъекта сновидения, ей предстояло погрузиться в бессознательное первой. Ду Жэнь пообещала присоединиться следом, после чего они обе начнут погружение в сон. Глядя на блеклые серо-белые глаза сидевшей рядом девушки, Сюнь Ань почувствовала, как внутреннее чувство тревоги разгорается с новой силой: стоило ей только лечь сюда, как страх вновь подступил к горлу. Нет, вернее будет сказать, что страх родился именно из-за того, что она легла на эту кушетку.
В самый последний момент перед потерей сознания она крепко сжала руку Ду Жэнь, прильнувшей к краю кровати. Только сейчас она с удивлением осознала, до чего же хрупкой бывает человеческая душа: как бы то ни было, ни один человек не в силах избавиться от стадной природы, и перед лицом смерти каждый в глубине души надеется, что рядом окажется кто-то живой.
— Эх, Ду Жэнь, Ду Жэнь, ну и человек же ты... — мягче, чем когда-либо прежде, произнесла она перед тем, как окончательно погрузиться в сон, бросив фразу, которая вполне могла сойти за предсмертные слова. — Если ты меня обманешь, сможешь ли ты...
Не договорив, она заснула.
Люди свойственно легко забывать свои мысли и поступки в самые последние мгновения перед сном, и потому эта недосказанная фраза просто растворилась в реке времени, и больше к ней никто не возвращался. Ду Жэнь никогда не узнала бы, что та хотела сказать, а сама Сюнь Ань больше не смогла вспомнить, какими были ее первоначальные слова.
Подобно прекрасному сну, который лучи утреннего солнца разбивают на тысячи осколков, они навсегда рассеялись в иллюзорных воспоминаниях.
·
Завершив последние приготовления, Ду Жэнь сняла очки, распустила волосы, надела головной прибор и приготовилась отойти ко сну. Прежде чем лечь окончательно, она присела на краешек кровати, достала устройство, похожее на смартфон, и пару раз провела по экрану. Вскоре из-за двери плавно выкатилась небольшая полукруглая белая машинка-робот.
— Подготовь автомобиль и транспортные мешки, — обратилась она к механизму. — И разбуди меня на два часа раньше.
http://bllate.org/book/40806/5189925
Готово: