До начала занятий оставалось несколько минут. Прислонившись к стене, Се Суй сидел с закрытыми глазами и ждал звонка. Телефон коротко завибрировал, но он не стал сразу проверять экран: интуиция подсказывала, что в такое время ничего хорошего ждать не приходится. Тяжело выдохнув, он всё же разблокировал телефон — и предчувствие не обмануло.
Мама:
[Нашёл работу? Сколько уже заработал?]
Се Суй бросил взгляд на остаток на счёте: 1604 юаня. Он перевёл 1100, оставив себе пятьсот на еду.
Мама:
[Только это?]
Се Суй провёл пальцем по трещине, рассекавшей экран по диагонали из левого нижнего угла в правый верхний, и набрал ответ:
[Да. Подходящей работы пока не нашёл.]
По ту сторону надолго повисло молчание. В шапке диалога то и дело появлялась и исчезала надпись «Собеседник печатает...». В итоге пришла всего одна строчка:
[Ладно, мама тоже не хочет, чтобы ты слишком надрывался.]
Се Суй неотрывно смотрел на эти слова. Дневной свет из окна падал на экран холодным бликом, делая каждую букву пугающе отчётливой. В веках защипало, в горле застрял ком — ни сглотнуть, ни вытолкнуть наружу. Из-за жара по всему телу разливались слабость и тупая боль, изрядно истончившие его привычную броню. Тоска по материнской заботе, которую в обычные дни удавалось легко подавить, теперь взметнулась со дна души, обжигая глаза непрошеными слезами.
Он медленно набрал:
«Мама, у меня жар, мне тяжело...»
Но дописать фразу он не успел — экран озарился новым уведомлением.
Мама:
[Но ты ведь старший брат и должен понимать: твоему младшему брату не становится лучше, денег на лечение не собрать, неужели ты можешь со спокойной совестью наслаждаться жизнью в университете?]
Не прошло и двух секунд, как прилетело следом:
[Я знаю, что к Чэньчэню ты особых чувств не питаешь, но он ведь твой родной брат. Ты не можешь бросить его на произвол судьбы.]
Се Суй внимательно перечитал оба сообщения дважды, после чего стёр набранную строчку и написал короткое:
«Угу». Отправил, погасил экран. Положив телефон дисплеем вниз на парту, он спрятал лицо в сложенных руках и открытыми глазами смотрел в просвет между локтями на проглядывающий древесный узор.
Младший брат болен, и то, что мать заботится о нём и выделяет его, вполне естественно. Но ведь... он тоже болен.
Тактильный голод. Недуг, который могло бы облегчить одно-единственное объятие, не стоившее ни гроша, не отпускал его все эти долгие годы.
— Ты во сколько вчера уснул, раз на паре к десяти уже носом клюёшь? — раздался сбоку голос Юй Шушэна, и его рука тут же вытянула учебник, подложенный под локти Се Суя. — Дай конспекты списать, а? Учительница по общей психологии все задания из своих презентаций наворотила, а я тогда вырубился и ни страницы не записал.
Се Суй оторвал лицо от рук и глухо отозвался:
— Угу, списывай.
Едва взяв ручку, Юй Шушэн замер. Он повернул голову к Се Сую и, заметив, что тот бледнее обычного, осторожно поинтересовался:
— Брат, ты чего? Сердце разбили?
— Нет. Ты списывать собираешься или как?
— Списываю, списываю, чего опять завёлся? — притянув книгу к себе, проворчал Юй Шушэн. — Уже и побеспокоиться о тебе нельзя...
— Я не завёлся, — недоуменно ответил Се Суй.
— Но по твоей физиономии и тону так сразу и не скажешь, — отложив ручку, Юй Шушэн снова повернулся к нему. — Ты перед своим тайным возлюбленным с таким же выражением лица ходишь? Он не думает, что с тобой лучше вообще не связываться?
Се Суй помолчал, а затем тихо спросил:
— Правда похоже?
— Как бы тебе сказать... — Юй Шушэн цокнул языком, развернулся к нему всем корпусом и замахал руками. — Вот сейчас ты так не выглядишь, наоборот, даже мило.
С этими словами он вытащил смартфон, включил фронтальную камеру и поднёс экран к лицу Се Суя.
Се Суй увидел собственное отражение: голова чуть наклонена набок, глаза распахнуты шире обычного — словно он весь обратился в слух.
— А теперь смотри, — Юй Шушэн без всякого предупреждения хлопнул его по плечу.
— Ты чего, не трогай меня! — Се Суй рефлекторно отпрянул в сторону.
— Вот, именно это лицо! — Юй Шушэн быстро щёлкнул затвором и повернул экран к нему. — Сам посмотри, свирепо же?
Се Суй вгляделся в экран. Чёлка падала на брови; хоть черты лица и не исказились в гримасе, а лоб не прорезали резкие складки, на снимке отчётливо сквозило глухое раздражение. Холодный взгляд, слегка опущенные уголки губ, аура с недвусмысленным посылом «пошёл вон», чёрная одежда — как ни погляди, он выглядел законченным головорезом, которого на улице обойдут стороной, и ни капли не походил на цветущего студента.
— ...Это потому, что ты внезапно ко мне прикоснулся, — попытался оправдаться Се Суй.
— Да ты постоянно с таким лицом ходишь! — с предельной искренностью возразил Юй Шушэн, сцепив пальцы на парте. — Брат, скажу честно: внешность у тебя отличная, в чертах лица нет ничего свирепого, но эта твоя атмосфера... энергетика, понимаешь? — Он спародировал привычный взгляд Се Суя и понизил голос: — Сразу кажется, будто ты колючий и вечно злишься.
Се Суй приоткрыл рот, но возразить было нечего. Он прекрасно понимал, в чём дело: приступы тактильного голода накатывали всё чаще, и сочащиеся из самых глубин костей зуд и пустота изводили его каждую минуту. Каждая клеточка кожи кричала, требуя прикосновений, и в то же время отчаянно отвергала любые чужие касания. Эта непрекращающаяся мука отражалась на лице неприступной маской, отпугивающей всех вокруг.
— А ведь ты ещё и живёшь в одной комнате с парнем, в которого тайно влюблён, — Юй Шушэн постучал кончиком ручки по парте и сокрушённо цокнул: — Вдруг он думает о тебе точно так же?..
Он нарочно протянул последнюю фразу и замолчал.
Мысли Се Суя послушно потекли в этом направлении. Что, если Бай Сяохань и вправду считает его нелюдимым? Думает, будто он вечно сердит и вообще псих с несносным характером? Хоть старший и держался безупречно вежливо и ни за что не подал бы виду, одна только мысль о том, каким он предстаёт в его глазах... казалась невыносимой. Ему хотелось, чтобы Бай Сяохань видел только его лучшую сторону — красивого, чистого и послушного.
— И как мне измениться? — смиренно спросил Се Суй.
Юй Шушэн всё-таки имел опыт отношений, был организатором в группе и со всеми ладил — совет от него точно не будет лишним.
— Брат, это несложно, — Юй Шушэн самодовольно усмехнулся, скрестил руки на груди и принял глубокомысленный вид. — Тебе всего-то нужно распахнуть глаза пошире и внимательно смотреть прямо ему в глаза. Вот и весь секрет.
— И всё? — с сомнением переспросил Се Суй.
Неужели так просто?
— И всё, — кивнул Юй Шушэн, хлопнув себя в грудь в знак поручительства. — Я на полном серьёзе, я за тобой давно наблюдаю. Вот это выражение лица...
Он ткнул пальцем в снимок, где Се Суй внимательно смотрел в объектив, и поднял большой палец:
— ...убойная штука! Он сто процентов решит, что ты само послушание. А что до остальных, — добавил он, — на них тебе всё равно плевать, так какая разница, что они там думают?
В этот миг Се Сую показалось, будто Юй Шушэн озарён благородным сиянием человеколюбия. Преисполненный благодарности, он сложил ладони в архаичном жесте приветствия — точь-в-точь как герои цзянху в исторических драмах:
— Спасибо, брат. Из тебя выйдет отличный психолог-консультант.
— Ха-ха, не за что, твоими бы устами да мёд пить! — Юй Шушэн с лёгким пренебрежением покосился на его сложенные руки. — Ты где вообще откопал этот замшелый жест? Больше так не делай, меня от этой неловкости аж в дрожь бросает.
— А, — Се Суй послушно убрал руки. — Хорошо.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40788/5230312
Готово:
