Он едва ли не первым делом набрал в строке чата:
«Ручка удобная?» — но здравый смысл тут же настиг пальцы: стереть, немедленно стереть! Об этом спрашивать нельзя. Нельзя вмешиваться в то, как Ло Вэньшэн распорядится этой ручкой, нельзя давать ему ни малейшего повода отказаться от подарка.
— А я сегодня позавтракал лапшой с помидорами и яйцом, — отправил он вместо этого. — В нашей университетской столовой её на удивление вкусно готовят.
На первом этаже столовой эту лапшу не варили порционно: с самого утра заправляли огромный чан и перекладывали в объёмистый таз из нержавеющей стали. Стоило кому-то подойти, как ему тут же щедро зачерпывали полную миску. Порция выходила внушительной, в самый раз, чтобы насытился молодой растущий парень, а обходилась всего в три юаня — соотношение цены и качества было просто великолепным.
Ло Вэньшэн совершенно не умел вести праздные беседы. Он не любил сплетен и слыл человеком на редкость скучным. Друзей у него не водилось: бросив школу ещё в старших классах, он оборвал все связи с бывшими однокашниками. С подчинёнными такие разговоры исключались, с деловыми партнёрами общение крутилось исключительно вокруг работы.
Фу Минкэ и Лю Чжэсин с натяжкой годились на роль приятелей, но и те не тратили время на пустую болтовню — если и было что обсудить, всё высказывалось за бокалом спиртного. Ему попросту не с кем было поговорить по душам.
Вот и теперь он понятия не имел, требует ли сообщение Чу Ли ответа. Ведь это было простое утверждение, а не вопрос. Ему не требовалось уточнять, поел ли тот, что именно съел и понравилось ли блюдо: Чу Ли умудрился втиснуть всю эту информацию в одну-единственную фразу, не оставив ни малейшей зацепки для встречного вопроса.
Чжао Хэшу принёс заново оформленный договор — тот самый экземпляр, что вчера залило чернилами. Положив бумаги, он вдруг заметил в руках начальника перьевую ручку.
— Босс, удобная ручка? — поинтересовался он.
Ло Вэньшэн поднял взгляд, искренне недоумевая, с чего вдруг помощник обратил на неё внимание и почему задаёт вопрос, не имеющий никакого отношения к работе.
— Видел такую в торговом центре, — продолжил Чжао Хэшу. — Заглянул в магазин, спросил цену, так меня прямо ветром сдуло за дверь.
Ло Вэньшэну даже в голову не пришло, что этими словами Чжао Хэшу может намекать на прибавку к жалованью.
— Она настолько дорогая? — невозмутимо обронил он в ответ. Вопрос прозвучал совершенно обыденно и спокойно.
— А? По мне так ручка за 17 500 — это безумно дорого!
Сколько?
Пальцы Ло Вэньшэна, сжимавшие перо, на мгновение напряглись, но он тут же заставил себя расслабить руку.
Чжао Хэшу опустил документы на стол и, убедившись, что других поручений нет, покинул кабинет. Брошенное Ло Вэньшэном легковесное «Она настолько дорогая?» нанесло сокрушительный удар по его хрупкой душевной организации:
«Я всего лишь офисный планктон. Куда мне до такого!»
Вот только он совершенно ошибся. Это был вовсе не риторический выпад, полный снисходительного превосходства, а самый прямой и буквальный вопрос: Ло Вэньшэн вовсе не считал, что ручка стоит пустяки, он действительно осведомлялся о цене.
17 500 юаней. Ло Вэньшэн снова открыл две короткие видеозаписи с камер наблюдения, которые в сумме не длились и пяти минут. На экране Чу Ли был одет в футболку и шорты — совершенно неподходящий наряд для выхода в город. В октябре в Цзинчжоу стояли ощутимые холода, на улицу следовало выходить хотя бы в брюках и кофте с длинным рукавом. Ло Вэньшэн в своё время сам голодал без гроша в кармане и прекрасно понимал истинную цену одежде, в которой щеголял этот юноша.
Неужели он настолько богат? Тогда почему выходит на улицу полураздетым? Преподносит столь баснословно дорогой подарок и не говорит ни слова: ни фирменной упаковки, ни товарного чека — только атласная ленточка. Это было сделано нарочно. Но зачем? Разве не следует честно и ясно очерчивать каждый свой поступок и каждую потраченную копейку? Иначе как вести переговоры?
«Ты не должен был принимать от него подарок: похоже, ему самому поесть не на что».
«Я не знал, что она настолько дорогая».
«Дорогая или нет, брать всё равно не следовало».
«С какой стати?»
«Просто не следовало».
«Дарить подарки — это нормально. Я обычный человек и имею право принимать подарки».
«Вот только взамен ты ему ничего не подарил».
«Тут ты прав».
Ло Вэньшэн взял телефон и открыл чат с Чу Ли.
Чу Ли давно закрепил диалог с Ло Вэньшэном наверху списка, и стоило мобильному дрогнуть от вибрации, как он тут же выхватывал его из кармана. Увидеть входящее от Ло Вэньшэна оказалось ни с чем не сравнимым переживанием — словно ты сжимаешь смартфон с одним процентом заряда и в последнюю секунду перед отключением успеваешь отсканировать аренду пауэрбанка. На смену острому волнению накатила чистейшая эйфория.
— В каком ты университете?
— На каком курсе?
Ого. Ло Вэньшэн захотел узнать о его жизни. Сам спросил, по собственной воле. Хи-хи.
Только Чу Ли собрался с духом, чтобы ответить, как тот прислал перевод на 20 000 юаней.
Уже не хи-хи.
— Университет Цзинчжоу, специальность «Интеллектуальные науки и технологии», первый курс, — напечатал Чу Ли.
— Подтверди получение, — отозвался Ло Вэньшэн.
Перевод в вичате требовал обязательного подтверждения со стороны адресата, иначе деньги не зачислялись на счёт.
— Зачем ты перевёл мне деньги?
— На жизнь.
«Пф-ф!» — Чу Ли не сдержался и прыснул прямо посреди аудитории.
— Вон тот студент, то, что рассказывает учитель, кажется вам таким смешным?
— Простите, — Чу Ли поспешно склонил голову, чувствуя, как щёки заливает краска.
Дождавшись, пока учитель отвернётся к доске, чтобы сделать запись, он торопливо выхватил телефон и настучал ответ:
— Меня не нужно содержать.
— Я и так уже твой.
Ло Вэньшэн уставился на экран и погрузился в молчание. Ему даже в голову не пришло, что всё дело в его собственной косноязычности. Переводя двадцать тысяч, он всего лишь хотел вернуть деньги за цветы и ручку, чтобы Чу Ли оставил средства себе на жизнь и не разбрасывался ими попусту. А столь лаконичный ответ вышел потому, что Ло Вэньшэн терпеть не мог читать нотации.
Но неужели фраза «Меня не нужно содержать» означала ровно то, о чём он подумал? Парень решил, будто его собираются сделать содержанцем?
Отправь Чу Ли только это первое сообщение, Ло Вэньшэн не сомневался бы: тот оскорблён до глубины души. Первокурсник престижного университета, восемнадцатилетний юноша, которому ни с того ни с сего намекают на покровительство за деньги, обязан был прийти в ярость — впору в полицию заявлять. Однако следом тут же прилетело второе сообщение.
Паузы между ними практически не было, словно парень отправил обе строки на одном дыхании, без малейших колебаний и раздумий. «Не нужно содержать» значило вовсе не отказ и уж тем более не обиду.
«Я и так уже твой». С каких это пор? Почему сам он об этом ни сном ни духом? Разве так вообще бывает на белом свете?
Одна мысль о содержании повергла Ло Вэньшэна в шок, но ведь в реальности это Чу Ли потратил на него почти двадцать тысяч, тогда как сам он не издержал ни единого юаня и пальцем о палец для парня не ударил. Разве что сухо обронил поздравление с днём рождения — но считать ли это за поступок?
Ло Вэньшэн совершенно не представлял, как ответить Чу Ли, и потому промолчал. Подобное общение было для него в новинку: оно ничуть не походило на сухой обмен репликами с подчинёнными или деловыми партнёрами. В нём не было никакой корыстной цели и не требовалось добиваться практического результата. Разговор мог вспыхнуть в любую секунду и так же внезапно угаснуть.
Не нужно было бояться, что собеседник чего-то не поймёт или выкажет недовольство. Напротив, в этой переписке сквозила дерзкая проверка на прочность: разозлится ли? А если разозлится — что с того?
Спустя полчаса Ло Вэньшэну доставили букет розовых лилий. На этот раз открытка была подписана не чужой рукой работника цветочной лавки — к цветам прилагалась распечатанная фотография. На снимке виднелась надпись:
«Ло Вэньшэн, Чу Ли любит тебя».
Слова были небрежно выведены поверх черновика, сплошь испещрённого бесконечными цепочками единиц и нулей. Ло Вэньшэн не разбирался в двоичном коде.
Он так и не сумел его прочесть:
10011110011001001000010
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40787/5231854
Готово:
