Чжао Хэшу скороговоркой закончил доклад, и Ло Вэньшэн отпустил его домой.
Оставшись в кабинете в полном одиночестве, Ло Вэньшэн неотрывно смотрел на стоявшие в вазе цветы — два совершенно разных сорта, двух разных оттенков, четко разделенные между собой.
— Восемнадцать лет, а уже столько выкрутасов?
Ло Вэньшэн вовсе не расстроился из-за тех подслушанных слов. Напротив, именно это казалось ему единственно правильным и естественным порядком вещей. Издевка. Игра. Обман, наказание, боль — вот что было нормой. И он ни на секунду не позволил бы себе выказать слабость. Выдержки Ло Вэньшэна с лихвой хватало, чтобы в любых обстоятельствах выглядеть безупречно нормальным человеком, не выказывая ни единой трещины.
Он лишь ощущал себя лишним. Глупо и неуместно было жалеть чужие деньги и уж тем более — тешить себя иллюзиями, вытаскивая мальчишку из черного списка. Он выставил себя круглым шутом.
Раньше он никогда не задумывался о том, дарит ли ему Чу Ли розы. Зато не раз ловил себя на мысли: когда же тому наскучит? Когда прекратятся эти цветочные подношения? И всякий раз, узнавая о новом букете, он невольно задавался вопросом: какие цветы принесли сегодня, какого оттенка лепестки и что написано на открытке? Только и всего.
То, что он ставил их в воду, не значило ровным счетом ничего. Он просто опустил стебли в вазу. Если другим это позволено, почему нельзя ему? То, что для любого другого было обыденной мелочью, для него обернулось нелепым фарсом.
Ну и пусть нет роз — какая разница? Они ведь друг другу никто. Даже не приятели. Он ни секунды не ждал никаких роз — все это пустые домыслы и досужая болтовня.
Ло Вэньшэн развернул новый договор: перед подписанием требовалось тщательно выверить каждую деталь, ведь любая оплошность, которой могла воспользоваться противоположная сторона, сулила огромные неприятности. Работы предстояло немерено. Тело функционировало идеально, но мысли бунтовали. Рассудок заходился в беззвучном крике, терзая его необоснованными, яростными вопросами:
«С какой стати? Почему я не заслужил даже простого букета роз?»
«Розы предназначены только для одного человека». «Я могу подарить тебе все что угодно, кроме роз».
Ха. До чего же смешно. Обычный букет… Мы ведь все сделаны из одного теста, разве не так? Одинаково больные. Одинаково порочные. Так почему только я не достоин роз? С какой стати?!
Хруст — Ло Вэньшэн с силой надавил на перо, и кончик с треском сломался. Брызнувшие чернила расплылись темной кляксой по недочитанному договору.
Ло Вэньшэн с ледяным спокойствием смахнул испорченный контракт вместе со сломанной ручкой в мусорную корзину: неподписанный договор — всего лишь макулатура, не имеющая никакой ценности. Он глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла, позволяя себе секундную передышку, но тут же снова выпрямился, подобравшись. Даже оставаясь наедине с собой, он демонстрировал безупречную нормальность.
Достав телефон, он ответил секретарше:
— Ничего страшного.
— Если вам нездоровится, можете обратиться в отдел кадров и уйти в декретный отпуск пораньше. Заработная плата будет начисляться в полном объеме.
Он выждал столько времени перед ответом, будто и впрямь не успел прочесть удаленное ею сообщение. Гордость — до чего же нелепая, жалкая штука.
Ло Вэньшэн подумал, что ему стоит снова заблокировать Чу Ли. На сей раз это будет его собственное, осознанное решение. Если найти старый запрос, отправить его в черный список не составит труда. Однако, открыв контакты, он обнаружил во вкладке «Новые друзья» три новых сообщения:
— Я наконец-то дописал статью! На следующем занятии покажу учителю. Ло Вэньшэн, пожелаешь мне удачи?
— Спасибо тебе, Ло Вэньшэн, я правда так счастлив.
— Ло Вэньшэн, ты играешь в игры? У меня появилась классная задумка — хочешь, напишу игру специально для тебя?
— Это полностью моя собственная идея!
Он раз за разом твердил его имя:
«Ло Вэньшэн» — точно так же, как тогда, на подземной парковке, когда оно невольно сорвалось с языка. Никакого почтения к старшим. Никаких манер.
С тех пор как он убрал его из черного списка, прошло меньше шести часов, а Чу Ли успел отправить уже три запроса. Неужели все то время, пока висел в бане, он продолжал писать без остановки? Благодарит… за то, что его разблокировали? И что за статья? На каком курсе он вообще учится? Ему правда только-только исполнилось восемнадцать? Какую еще игру он собрался писать? Какая у него специальность?
Ло Вэньшэн одобрил заявку в друзья: прежде чем рассудок успел осознать этот порыв, палец уже коснулся зеленой кнопки. Всего одно легкое касание. Это оказалось так просто. Да и почему, собственно, нельзя?
Когда запрос принимают, текст верификации автоматически переносится в окно чата — так устроена программа. Но для того, кто только что нажал кнопку, это выглядело так, будто собеседник уже заговорил первым. А Чу Ли был неисправимым болтуном и наговорил слишком много.
— У меня сломалась перьевая ручка, — отправил Ло Вэньшэн.
Бессмысленное, нелепое сообщение — в точности как сумбурные реплики самого Чу Ли. Фраза, не требующая ответа. Слова, на которые было плевать, прочтет их адресат или нет. Затем он заблокировал экран и перевел телефон в беззвучный режим.
Рассудок и тело схлестнулись в яростном споре. Раздирали его на части, неистово и слепо, будто не успокоятся, пока не растерзают до смерти.
— Да о чем вы спорите?! Что со мной не так? Я ведь ничего не сделал!
— Само твое существование — грех. Ты замараешь его, сделаешь таким же нечистым, как ты сам.
— Ты погубишь его.
— Он сам пришел ко мне!
— Ты мог бы оттолкнуть его.
— С какой стати?
— Он просто забавляется с тобой, ты ему не нужен! Никто и никогда не полюбит тебя по-настоящему, очнись!
— Вы толком даже не знакомы. Ты для него пустое…
— Заткнитесь!
— Замолчите все! Хватит орать, заткнитесь!
Ло Вэньшэн внезапно сорвался: резким взмахом руки он снес со стола целую кипу бумаг и мелочей. Затем встал и принялся хладнокровно убирать. В считаные мгновения все вернулось на свои места. Все выглядело идеально. Если не считать сломанного пера в корзине да вороха черновиков, в кабинете не произошло ровным счетом ничего.
…
Чу Ли и подумать не мог, что Ло Вэньшэн вытащит его из черного списка. Во всяком случае, не ожидал, что это случится так внезапно. От этой мысли сладко щемило в груди: значит, пока он сходил с ума от тоски по Ло Вэньшэну, тот тоже вспоминал о нем? Наверняка вспомнил что-то особенное, раз нарочно снял блокировку. Он был вне себя от счастья.
Глядя на экран с подтверждением дружбы, Чу Ли взволнованно грыз ноготь на пальце, лихорадочно перебирая в голове варианты приветствия — как написать так, чтобы не показаться навязчивым и не вызвать раздражения? Пока он оставался в черном списке, можно было без оглядки изливать душу в пустоту, зная, что адресат ничего не увидит.
Теперь же, когда их соединил чат, он взвешивал каждое слово по десять тысяч раз и не смел даже коснуться строки ввода. Боялся, что Ло Вэньшэн увидит статус «печатает…», боялся ляпнуть невпопад и не оправдать ожиданий. Боялся расстроить его.
Меньше всего Чу Ли ожидал, что Ло Вэньшэн заговорит первым.
— У меня сломалась перьевая ручка.
Чу Ли подскочил как ужаленный. Захлопнув ноутбук, он даже не стал переодеваться — так и рванул к выходу из кампуса прямо в футболке и широких шортах. Поймал такси и велел гнать в самый крупный торговый центр в центре города.
Половина восьмого. Магазины обычно закрываются в десять, он успевает. На руках у него было всего тринадцать с лишним тысяч юаней, которые он как раз собирался перевести в золото на черный день, да все не доходили руки. За последние пару дней он сдал несколько заказов, но пять клиентов еще не расплатились. Всю дорогу Чу Ли строчил должникам, требуя немедленного расчета в самых жестких выражениях.
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40787/5231424
Готово:
