Однако, с замиранием сердца дочитав не столь уж длинную статью до конца, Чу Ли так и не нашел в ней своего имени.
«По личным причинам родные родители не любили босса и много лет назад оборвали с ним всякую связь, — говорилось в ней. — Но стоило им узнать, что он добился успеха, как они объявились снова, прихватив с собой усыновленного племянника. Для него открыли фирму-однодневку и, давя на кровное родство, обманом и угрозами вынудили босса подписать множество договоров о сотрудничестве. Только вот та сторона лишь загребала деньги, палец о палец не ударив, а расхлебывать все приходилось боссу. Меньше чем за год они помогли племяннику выкачать из родного сына больше миллиарда юаней. Они грозились: если босс посмеет обратиться в полицию, они сбросятся с крыши, ославив его на весь свет как неблагодарного сына, доведшего родителей до смерти. Твердили, будто племянник ухаживает за стариками вместо него, и он обязан за это платить; заявляли, что детей у него все равно никогда не будет, в старости хоронить его предстоит потомкам брата, а значит, и все его имущество по праву принадлежит семье брата. Они превратили компанию в сущий кошмар, распугали инвесторов и поставили крест на выходе на биржу. Из-за сорванных контрактов боссу пришлось распродавать имущество, чтобы выплатить неустойки. Не увидь я все своими глазами, ни за что бы не поверил, что бывают такие чудовищные родители. А ведь наш босс был по-настоящему прекрасным человеком. Еще вчера он перевел в бухгалтерию последние деньги, чтобы выплатить нам зарплату. Как подумаю, что теперь его нет, а компания достанется этим трем тварям, меня просто душит ярость».
Родители? Разве Ло Вэньшэн не был сиротой? За три года знакомства Чу Ли впервые захотелось узнать, какой жизнью Ло Вэньшэн жил прежде и через что ему довелось пройти. До чего нелепо: три года делить постель — и не знать о человеке ровным счетом ничего. Эти трое изводили его почти год и в конце концов свели в могилу, а Чу Ли ни о чем даже не подозревал.
В траурном зале погребального дома большинство присутствующих составляли сотрудники компании. Чу Ли стоял за спинами людей и почти сразу узнал родителей Ло Вэньшэна. На лицах супругов не было и тени скорби — лишь брезгливость и глухая ненависть. Они осыпали бранью жестокосердие и неблагодарность покойного, словно лежащее среди цветов тело было чем-то омерзительным, словно Ло Вэньшэн был перед ними безмерно виноват.
А рядом с ними вертелся, заискивающе улыбаясь и кланяясь пришедшим почтить память крупным предпринимателям, тот самый усыновленный двоюродный брат — Ло Вэньяо.
Чу Ли держался позади всех, еще дальше, чем уволившиеся сотрудники: ведь формально он был всего лишь стажером, проработавшим в фирме жалких два месяца, и даже в штат зачислен не был. Любой из присутствующих имел больше прав считаться близким Ло Вэньшэну человеком, чем он.
У него не было ни права, ни повода встать рядом с гробом, прогнать прочь погубивших его убийц или поблагодарить гостей, пришедших проститься. Ему оставалось лишь молча смотреть, как эти палачи с довольным видом пересчитывают траурные подношения, оплаченные чужой жизнью.
Здесь никто не знал об их связи: перед тем как покончить с собой, Ло Вэньшэн уничтожил любые упоминания о Чу Ли. Квартиру, где они вместе прожили три года, тщательно вычистили чужими руками и продали. Перед смертью Ло Вэньшэн вычеркнул Чу Ли из своего мира — окончательно и бесповоротно.
Чу Ли с трудом сдерживал обуревавшие его чувства: ярость, недоумение и ту щемящую обиду с горечью, в которых сам себе боялся признаться. Неужели Ло Вэньшэн на самом деле презирал его? Неужели он сам зашел в прошлом слишком далеко, и тот предпочел оборвать жизнь в безупречной чистоте, не оставив между ними ни единой зацепки? Но стоило ли оно того? Стоило ли заходить так далеко?
«Неужели ты и вправду так сильно меня ненавидел, Ло Вэньшэн?»
Вернувшись с похорон, Чу Ли притих. Он сидел в общежитии, забросив даже свой стартап, к запуску которого прежде так рьяно готовился. Сам он не считал это состояние унынием: Чу Ли не привык поддаваться порывам и просто давал себе время прийти в себя. В конце концов, даже к котенку или щенку за три года привязываешься всей душой — что уж говорить о человеке, с которым три года делил постель… о своем покровителе.
Он просто никак не мог взять в толк, зачем Ло Вэньшэну понадобилось уничтожать любые следы его присутствия и скрывать от всех их связь. Если тот действительно испытывал к нему неприязнь, к чему было дарить столько денег и ту виллу?
Чу Ли не был глуп. Увидев истинное нутро родителей и двоюродного брата Ло Вэньшэна, он сразу обо всем догадался: Ло Вэньшэн защищал его. До смерти боялся, как бы кто не прознал об их отношениях, боялся, что эти трое бессовестных стервятников явятся к Чу Ли вымогать деньги или разрушат его жизнь, втоптав его доброе имя в грязь.
Какая жестокость: бросить его — и при этом продумать все до мелочей ради его безопасности. Заботиться о нем до самого последнего вздоха. От этой мысли Чу Ли становилось невыносимо больно.
На одиннадцатый день после смерти Ло Вэньшэна Чу Ли позвонил помощник покойного, Чжао Хэшу.
— У господина Ло в офисе остались кое-какие личные вещи, — произнес Чжао Хэшу. — Я не знаю, как с ними быть. Хочешь забрать?
Чжао Хэшу пользовался безграничным доверием Ло Вэньшэна и был единственным в компании, кто знал об их истинных отношениях с Чу Ли. Чу Ли согласился на встречу почти без колебаний. Сомнения и горечь не угасали со временем — напротив, они раздувались в груди, словно воздушный шар, распирая сердце ноющей болью. Ему до отчаяния нужен был собеседник, с кем можно поговорить о Ло Вэньшэне. Кто-то, кто ответил бы на вопрос:
«Скажи, разве можно было так поступить?»
Но вымолвить эти слова перед Чжао Хэшу он так и не смог: тот попросту не дал ему возможности раскрыть рот.
— Компания обанкротилась, — заговорил Чжао Хэшу. — Так что если эта троица и решит вступить в права наследства, то получит лишь неподъемную кучу долгов. Босс боялся, что они явятся к тебе и разрушат твою жизнь, поэтому обо всем позаботился заранее. Все, что он тебе оставил, можешь спокойно забирать: никто не посмеет ничего с тебя стребовать.
Чу Ли пристально посмотрел на него. То ли он стал слишком мнителен, то ли в тоне Чжао Хэшу и вправду скользнула насмешка.
— Не пойми превратно, — усмехнулся Чжао Хэшу, — я знаю, как сильно ты всегда боялся, что о вашей связи прознают и это сломает тебе жизнь. Я рассказал все это лишь для того, чтобы впредь ты мог жить спокойно.
Спокойно? С чего бы ему тревожиться? Разве явятся кредиторы требовать возврата подаренного Ло Вэньшэном имущества? Или эти трое так называемых родственников нагрянут, чтобы втоптать его имя в грязь и лишить чести?
(Конец главы)
http://bllate.org/book/40787/5229687
Готово:
