Лекарь Лю ворошил во дворе сушившиеся травы, когда у ворот показался Син Нань.
— Лекарь Лю, — окликнул он старца.
Пэй Цзю остался за подворьем: сердце у юноши ушло в пятки, робея, он не решался переступить порог.
— Сань-сяоцзы? — поднял голову лекарь. — С чем пожаловал? Сам занемог или Янь-гэер?
Син Нань оглянулся, но рядом никого не оказалось. Он вернулся к воротам, с сочувствием глядя на смятение юного мужа.
— Цзю-гэер, если не хочешь — пойдём домой.
Син Нань взял его за руку, намереваясь увести. Пэй Цзю высвободил ладонь и остался стоять, низко опустив голову и молча. Син Нань всматривался в его поникшее лицо, не сдерживая тревоги: боялся напугать молоденького мужа-гэера, но и снова коснуться не смел.
Лекарь Лю, так и не дождавшись гостей, вышел к воротам. Увидев застывшую чету — один уткнулся взглядом в землю, другой растерянно протягивает руку, — старец сразу обо всём догадался. Когда молодые супруги идут к лекарю, дело обычно касается детей. Впрочем, на скорое пополнение это похоже не было.
— Что застыли на пороге? Заходите в дом, коль пришли, — окликнул их лекарь.
— Лекарь Лю, мы не... — начал было Син Нань.
— Пойдём, — тихо перебил Пэй Цзю.
Лекарь вернулся в горницу. Едва Пэй Цзю переступил порог, Син Нань вошёл следом.
— Кто из вас первый? — Лекарь Лю опустился на стул и постучал пальцем по подушечке для пульса.
Пэй Цзю поспешно сел напротив и приложил запястье:
— Посмотрите меня.
Старец не стал задавать лишних вопросов и положил пальцы на жилку. Молодые только недавно сыграли свадьбу, к чему такая спешка?
Чем дольше лекарь вслушивался в биение пульса, тем сильнее хмурились его брови. У Пэй Цзю сердце замерло в груди. Он в страхе вскинул глаза на Син Наня.
Не успел тот проронить и слова, как лекарь изрёк:
— Тело слабое, жизненные силы истощены. — Старец пристально вгляделся в бескровное лицо юноши. — Бледность, нехватка крови и ци... Кроветворение совсем никудышное.
Пэй Цзю побледнел ещё пуще.
— А... а дети? У меня... смогут быть дети? — с трудом выдавил он, запнувшись от страха.
Син Нань положил широкие ладони на плечи супруга и слегка сжал их. Все его мысли занимал перепуганный, бледный маленький муж-гэер, а лекарь тем временем неторопливо вытирал руки полотенцем.
Окончив неспешное омовение, Лю наконец произнёс:
— Напишу снадобье, чтобы укрепить тело. С малых лет организм был в истощении, основа слишком слаба. Ешь больше мяса, яиц да сушёных унаби — надо восполнить кровь и жизненные силы. Но без крайнего усердия! Нельзя перегружать желудок, а не то, даже если зачнёшь, выносить и родить будет тяжко. Сперва подкрепи здоровье. Вы оба ещё молоды, окрепнете — тогда и о детях подумаете.
Слова лекаря прозвучали для Пэй Цзю подобно спасительной соломинке. На глаза юноши навернулись слёзы. Син Нань, у которого от напряжения на лбу выступил холодный пот, наконец облегчённо перевёл дух. На его лице проскользнула неловкая, но тёплая улыбка:
— Не плачь. Слышал, что сказал лекарь? Ты просто ослаб, подлечишься — и всё наладится. Я же говорил: нечего слушать людские сплетни, нужно было сразу идти к врачу.
Син Нань не волновался о том, будут у них дети или нет — он всей душой привязался к своему маленькому мужу-гэеру. А тот был пуглив и раним, вот Син Нань и боялся, как бы юноша не заковал себя в тиски тяжких думок.
— Угу, — глотая слёзы, отозвался Пэй Цзю. Голос его звучал гнусаво и немного трогательно. На душе всё ещё лежала тяжесть: истощение истощением, но выносить дитя всё равно будет непросто.
Син Нань, разгадав его мысли, ласково молвил:
— Янь-гэер сейчас тоже ждёт ребёнка. Поговорю с матушкой, чтобы каждый день варила сытные бульоны. Будете с ним за двоих налегать. А о деньгах не думай — я обо всём позабочусь.
Пока лекарь Лю в аптечной лавке отмерял травы, Пэй Цзю несмело зацепился мизинцем за палец Син Наня. От этого робкого движения у того сразу посветлело на сердце. Тягостное напряжение, висевшее между ними, рассеялось.
— Вот пять отваров. По одному в день, строго после утренней трапезы. Через пять дней придёте снова, погляжу пульс, — вынес свёртки лекарь. Помянув, сколько денег Син Нань истратил на лечение собственных ран, и зная о беременности Вэй Цинъяня, старец добавил: — Излишне раскошеливаться не надо. Хватит по яйцу в день да кусочку мяса раз в пару-тройку дней.
Син Нань бережно принял снадобья и басисто отозвался:
— Понял вас. Спасибо, лекарь Лю! Как выпьем всё — вернёмся.
— Идите. И главное — не бери в голову дурного. Молодые ещё, выходите тело — обязательно родишь.
Лекарь Лю знал этого парня с малых лет, оттого и не удержался от доброго напутствия, желая ободрить юного гэера. Когда Пэй Цзю только вошёл в этот дом, на него больно было смотреть — вылитый беженец из голодного края.
— Благодарю вас, лекарь, — тихонько проговорил Пэй Цзю. И только после этих слов камень окончательно свалился с его души.
К их возвращению матушка Син уже вычистила рыбу и речных крабов к ужину.
— Вернулись? — окликнула их матушка.
Вэй Цинъянь сидел под навесом и вышивал ярко-красный нагрудный завой с узором в виде тигрёнка.
— Что же вы так долго? — Уходили они, когда солнце ещё стояло высоко, а теперь светило уже клонилось к закату.
Заметив в руках сына целебные снадобья, матушка Син испугалась, уж не открылась ли старая рана Син Наня. Выбежав во двор, она отерла руки о передник и с тревогой принялась ощупывать сына:
— Ходили к лекарю Лю? Сань-эр, где болит? Что случилось? Что сказал лекарь?
Пэй Цзю втянул голову в плечи, не смея проронить слова.
Син Нань поспешно успокоил её:
— Матушка, со мной всё в порядке! Я водил Цзю-гэера. Он совсем слабенький, вот я и попросил лекаря выписать укрепляющих трав.
Убедившись, что сын здоров, матушка Син облегчённо вздохнула. И как она сама не догадалась показать мальчишку врачу? Тот ведь и правда ходит прозрачный, как тень. Хорошо, что Син Нань оказался внимательным.
— И надо же, я вроде мать, а заботы проявила меньше, чем Сань-эр, — улыбнулась она. — И что же доктор молвил?
— Сказал, у Цзю-гэера истощение. Надо подлечиться. Мы ещё молодые, так что с детьми спешить некуда — год-другой подождём.
Син Нань передал слова врача на свой лад, смягчив остроту и добавив собственной уверенности.
Поняв, что никакой беды нет, матушка Син со спокойной душой ушла на кухню. Син Нань отдал свёртки Пэй Цзю, чтобы тот унёс их в комнату, а сам шагнул след в след за матерью.
Син Сяомэй сидела на низенькой скамеечке и подбрасывала хворост в очаг. Заметив сына, матушка Син догадалась, что у того есть к ней разговор:
— Чего тебе, Сань-эр?
— Матушка, вари Цзю-гэеру по яйцу каждое утро. Подправит здоровье — тогда и о внуках подумаем.
Син Нань отлично знал, на какую струну надавить. Едва речь зашла о будущих внуках, матушка Син согласилась без колебаний:
— Ишь как о муже-гэере заботится! Ладно уж. Пока Янь-гэер носит дитя, буду каждый день варить наваристые бульоны — пусть оба набираются сил.
Пэй Цзю припрятал лекарства и тихонько прошёл на кухню помогать. В тесном помещении появление высокого, плечистого Син Наня сразу создало тесноту. Поняв это, тот выскочил во двор: проверив водоносный чан и найдя его почти пустым, взялся за коромысло и вёдра и отправился к колодцу.
— Матушка... — тихо позвал Пэй Цзю. Голос его пресёкся: он боялся, что свекровь рассердится из-за трат на лекарства.
Матушка Син лишь добродушно хмыкнула — она знала, какой тот пугливый.
— Иди сюда, научу тебя готовить рыбу в кислом бульоне. Сань-эр её страсть как любит.
В семье один Син Нань был охоч до рыбы, оттого и готовили её нечасто. Для Пэй Цзю это был первый раз с самой свадьбы.
Накалённое масло зашипело, когда в него опустили куски рыбы. Обжарив их до золотистой корочки, матушка вынула рыбу, а в казан бросила побольше имбиря, немного сушёного перца, чеснок и сычуаньский перец. Едва по кухне разнёсся пряный аромат, туда же отправилась нарезанная квашеная капуста. Когда кисло-острый дух заполнил всё помещение, в казан плеснули холодной воды и вернули рыбу. Бульон мгновенно закипел, становясь наваристым, молочно-белым, с дивным кисло-острым ароматом.
Син Сяомэй у очага судорожно сглотнула. Зазванный дивным запахом, с улицы заглянул и Вэй Цинъянь:
— Ну и аромат! У меня аж в животе заурчало.
— На кухне угара много, иди-ка отсюда, — всплеснула руками матушка Син, выставляя его наружу. — Садись под навес, скоро подадим!
Она опасалась, как бы от кухонного чада беременного гэера опять не затошнило.
Пока бурлил рыбный бульон, Пэй Цзю приподнял крышку пароварки. Там доходили желтопанцирные крабы — из них уже вытопился ароматный жир. Пэй Цзю отродясь не пробовал крабов и понятия не имел, готовы ли они.
— Матушка, поглядите, сварились?
— Готовы, доставай, а то перепреют и станут жёсткими.
Матушка Син перелила рыбный суп в глубокую глиняную миску, взяла нож и рассекла каждого желтопанцирного краба пополам. На семерых домочадцев вышло всего четыре краба — делить приходилось ровно.
Пэй Цзю быстро дожарил остальные кушанья: картофельные ломтики с перцем, тушёный калистефус с чесноком и подрумяненных с имбирём и острым перчиком речных моллюсков, набранных утром. Порция выкроилась небольшая, но стол выглядел щедро.
Каждому досталось по половинке желтопанцирного краба, а оставшуюся половинку матушка Син положила в чашку Пэй Цзю:
— Это Цзю-гэер их наловил, пусть съест побольше. А ты, Янь-гэер, налегай на рыбу. Тебе больше половинки краба нельзя — еда это холодная, для дитяти в чреве негодная.
Беременным крабов вкушать не полагалось, но желтопанцирные были столь дорогими и редкими, что матушка сжалилась на полкусочка. А вот речных крабов Вэй Цинъяню пробовать и вовсе запретили.
Впрочем, Вэй Цинъянь к крабам и не рвался. Его взор прикипел к пиале с остренькими моллюсками и огненному супу. Ему до смерти хотелось чего-нибудь ядрёного.
— Ешь на здоровье, — уступил он свою половинку Син Дуну. — Я рыбу поем да моллюсков!
Матушка Син пододвинула к нему тарелку с моллюсками:
— Кушай, кушай.
Пэй Цзю крутил в руках клешню, абсолютно не понимая, как к ней подступиться. Син Сяомэй уже ловко уплела свою порцию. Заметив растерянность мужа, Син Нань забрал у него половинку краба, отделил панцирь, поддел палочками густой крабовый желток и выложил прямо поверх риса в чашке Пэй Цзю. Затем аккуратно вылущил сочное мясо:
— Попробуй.
Пэй Цзю послушно отправил в рот кусочек мяса с желтком. Дивный, густой и свежий вкус мгновенно покорил его. Юноша уставился на Син Наня круглыми от изумления глазами.
— Вкусно? — Син Нань улыбнулся, глядя на его забавную мордочку.
Пэй Цзю закивал. Син Нань очистил и вторую половинку, отправляя всё мясо ему в чашку. Видя, как жадно тот уплетает угощение, он вознамерился отдавать и свою порцию, но Пэй Цзю испуганно замахал руками:
— Ешь сам! Мне хватит! Там ещё речные есть, забирай этот, он такой вкусный!
Син Нань не стал спорить, раскусил панцирь и в один миг отправил сладковатое мясо в рот. Пэй Цзю, глядя на него, взялся за обычного речного краба. Вкус был отменный, да только панцирь оказался столь крепким, что у юноши едва зубы не затрещали. Впрочем, пред лакомством он устоять не мог: расправившись с одним, потянулся за вторым.
Син Нань тут же подложил ему кусок рыбы:
— Хватит тебе крабов, они холодные по своей природе. За раз переешь — животом занеможешь. Захочешь ещё — я потом ещё наловлю.
Пэй Цзю послушно кивнул.
Вэй Цинъянь умял большую чашку риса, очистил пиалу с моллюсками да выпил две чашки рыбного бульона — от сытости он теперь даже повернуться не мог. Син Сяомэй отвалилась на скамье, поглаживая круглый животик. Пэй Цзю тоже объелся до отвала. Вместе с матушкой Син они прибрали со стола: от богатого ужина не осталось ни крошки, даже на дне миски из-под супа было пусто.
http://bllate.org/book/40774/5419618
Готово: